А Шэнь Гуай в это время лежал на столе, не двигаясь, словно потерял сознание. Не успел даже надзирающий учитель опомниться, как Чу Чэнь бросил свою экзаменационную работу прямо на возвышение для учителя, большими шагами подошёл к Шэнь Гуаю и легко похлопал его по щеке.
— Проснись, Шэнь Гуай!
Шэнь Гуай никак не отреагировал.
Чу Чэнь больше не колеблясь, на глазах у всех взял его на руки и бросился из класса.
Лицо Шэнь Гуая было мертвенно-бледным, брови мучительно сжаты, а на губах не осталось ни капли краски. Прижимая его к себе, Чу Чэнь чувствовал, что всё его тело леденеет.
Всё было точно так же, как и утром: тело вроде бы холодное, а сам он при этом непрерывно потел.
Шэнь Гуай был очень лёгким — настолько, что Чу Чэнь, неся его на руках всю дорогу до медицинского кабинета в западном корпусе школы, даже не устал.
Он думал о том, как взрослый парень может быть до такой степени невесомым, прямо как котёнок.
В медкабинете вкусно пахло едой, кондиционер был настроен на очень низкую температуру. Тан Наньсяо вместе с мужчиной в незнамо какого века древнерусском — нет, древнекитайском — наряде, с длинными волосами, собранными в пучок, словно в каком-то косплее, устроившись с мисками риса, делили порцию саморазогревающегося хот-пота и о чём-то весело болтаро, смеясь.
Когда Чу Чэнь вошёл в дверь, тот как раз шумно втягивал широкую лапшу. Тан Наньсяо уже хотел с улыбкой поздороваться, но, когда его взгляд упал на того, кого держал юноша, выражение его лица мгновенно изменилось. Он торопливо проглотил эту лапшу и, обжигаясь, задышал ртом:
— Что здесь произошло? Ещё не прошло? Быстрее, опусти его, опусти.
Чу Чэнь уложил Шэнь Гуая на кушетку, а Тан Наньсяо откинул его слишком длинную чёлку и снял с него эту уродливую до невозможности оправу очков, положив их на прикроватную тумбочку.
Мальчик лежал на кровати, мягкие пряди волос рассыпались по подушке, открывая лицо, которое вполне заслуживало того, чтобы назвать его утончённым.
Густые загнутые ресницы опустились, отбрасывая крошечные тени под глазами, и без того бледное лицо казалось ещё более хрупким и обескровленным.
Тан Наньсяо потрогал лоб Шэнь Гуая и проверил пульс, его брови глубоко сошлись на переносице.
Сидевший рядом мужчина в древнем костюме, до этого опустивший взгляд на экран телефона, перевёл глаза на Тан Наньсяо — его взгляд был мягким, нежным и сосредоточенным, так, будто в этой комнате не существовало никаких других людей.
Мужчина обладал красивой внешностью, возраст его определить было невозможно, а аура была настолько спокойной, словно он прожил уже несколько жизней.
— Что такое?
— А-Чжао, — Тан Наньсяо сложил тёплое полотенце и положил его Шэнь Гуаю на лоб, затем повернулся обратно с полным недоумением на лице. — Я никогда с таким не сталкивался. Этот ребёнок хоть и слабого здоровья, легко подхватывает хвори, но на этот раз он вовсе не болеет... Я не могу понять. Он выглядит так мучительно, почему же я не могу определить причину?
Лежавший на кушетке Шэнь Гуай шевельнул губами, невнятно выговорив несколько слогов.
— Что ты сказал? — Чу Чэнь наклонился ближе.
— Брат Чэнь...
Чу Чэнь послушал ещё немного — тот лишь без конца повторял эти два слова, отчего сердце сжималось от тревоги.
— Что с ним в конце концов? Почему даже ты не можешь ничего понять? — спросил Чу Чэнь.
— Он не великий лекарь и не машина, чтобы уметь диагностировать абсолютно всё. — Ху Чжао только теперь обратил на него внимание, его тон был прохладным и нёс в себе защитный подтекст.
— Всё в порядке, А-Чжао, он просто переживает, — поспешно произнёс Тан Наньсяо, опасаясь, как бы эти двое не поссорились.
Ху Чжао тихонько фыркнул и снова перевёл взгляд на лежащего на кровати Шэнь Гуая.
— Ты тот самый Брат Чэнь, о котором он говорил?
Чу Чэнь:
— Да.
— Кем ты ему приходишься?
— Одноклассник.
— Одноклассник? — Ху Чжао приподнял веки и снова окинул его взглядом. — Только одноклассник?
— Сосед по парте, доволен? — Чу Чэнь рассердился ещё сильнее. — Какое это имеет отношение к его состоянию?
Ху Чжао пропустил мимо ушей его последнюю фразу и лишь многозначительно произнёс:
— Сосед по парте — это хорошо.
— Он всегда такой помешанный на всякой мистике? — Чу Чэнь в полном оцепенении повернулся к Тан Наньсяо.
— Что? — Тан Наньсяо не расслышал и уже собирался переспросить, как вдруг заметил, что лицо Ху Чжао сильно изменилось.
— В чём дело? А-Чжао, ты что-то разглядел?
Он слегка сжал руку Ху Чжао, и лицо того самую малость посветлело:
— Ничего, дай мне иглы.
Тан Наньсяо тут же подал ему упаковку тонких длинных игл.
— Он справится? — с сомнением спросил Чу Чэнь.
— С чего столько вопросов? — не дожидаясь ответа Тан Наньсяо, Ху Чжао забрал иглы. — Вечно ты возишься.
С этими словами он вытащил одну иглу, продезинфицировал её и вонзил в боковую часть шеи Шэнь Гуая.
Выражение лица мужчины в древнем наряде во время иглоукалывания было предельно суровым — даже Тан Наньсяо не смел издать ни звука.
Всё внимание Чу Чэня было сосредоточено исключительно на Шэнь Гуае: он заметил, как цвет лица парня перестал быть столь мертвенно-бледным, а дыхание постепенно стало лёгким, ровным и глубоким.
Ху Чжао убрал иглы, сел рядом, выглядя уставшим:
— Всё, стоит ему выспаться, и он будет в порядке.
Он принял из рук Тан Наньсяо стакан с водой, сделал глоток, а затем снова поднял взгляд на Чу Чэня:
— За состоянием его здоровья нужно следить особенно внимательно. Он не так крепок здоровьем, как вы все. Если вы друзья, пожалуйста, позаботьтесь о нём.
Друзья ли они? Чу Чэнь не знал.
Он знал лишь одно: он больше не станет относиться к своему маленькому прилипале так, как раньше.
Тан Наньсяо обратил внимание на это слово «пожалуйста», произнесённое Ху Чжао. Его лиса редко использовал такие просьбы в своей речи, и Тан Наньсяо испытывал некоторое недоумение, однако было очевидно, что расспрашивать об этом при Чу Чэне не стоило.
В медицинском кабинете стояла такая тишина, что было слышно падение иглы, а звонки на вечернюю самоподготовку звонили один за другим.
Лежавший на кровати Шэнь Гуай тихо застонал и медленно приоткрыл глаза. На дне его чернильно-чёрных зрачков мерцал едва уловимый, похожий на иллюзию призрачно-голубой оттенок.
Только что проснувшись, он растерянно повернул голову, и его выражение лица мгновенно стало послушным и кротким:
— Брат Чэнь.
— Очнулся? — холодно произнёс Чу Чэнь. — Всё ещё тяжело? Будешь и дальше строить из себя сильного?
Шэнь Гуай с недоумением посмотрел на него, отчего Чу Чэнь почувствовал лёгкую беспомощность:
— Ты потерял сознание прямо на экзамене.
— ...Прости, — тихо прошептал Шэнь Гуай. Он больше всего на свете ненавидел доставлять людям хлопоты, а тут снова побеспокоил Брата Чэня.
— Я вовсе не требую от тебя извинений, — главный хулиган школы Чу обычно ленился говорить лишнее, но для Шэнь Гуая постоянно делал исключение. — Ты не думал о том, что если бы не очнулся сегодня, то больше не смог бы ходить за мной хвостиком?
Глаза Шэнь Гуая ярко заблестели:
— Брат Чэнь разрешил мне следовать за ним?
— Разве я не позволял тебе ходить за мной, когда ты всё равно таскался за мной последние три года? — Чу Чэнь легко щелкнул его по лбу. — Я о том, чтобы в следующий раз, когда почувствуешь недомогание, ты сразу отпрашивался, а не перебарывал себя через силу.
http://bllate.org/book/26991/3253832
Готово:
