Прожив в городе Утун больше десяти лет, он никогда ни по какой причине не бывал в столь далёком и глухом месте. Если бы не этот случай, он, пожалуй, так и не осознал бы, насколько на самом деле велик город Утун.
Утун был северным приморским городом. Растительность здесь подбиралась в основном морозостойкая, чаще всего встречались платаны, пихты и лиственницы. Из-за густых платановых аллей город одно время даже назывался Городом Платанов, но позже из-за долгих зим, когда большую часть года стояла сырая, мрачная и туманная погода, его переименовали в Утун.
Опавшая листва в лесу лежала толстым слоем. Ноги проваливались в неё при каждом шаге, и под подошвами раздавался глухой скрип и шуршание.
Шаги вспугнули птиц, таившихся в зимнем лесу, и стаи чёрных теней с шумным хлопаньем крыльев взмыли над верхушками деревьев.
— Кар-р!
В воздухе эхом разнёсся пронзительный птичий крик.
Если вся эта история от начала до конца была лишь обманом, то подобное место идеально подходило для преступления.
Жертву могли похитить или убить — здесь её отчаянные крики о помощи никто бы не услышал. Возможно, после нечеловеческих пыток тело расчленили бы, а голодные морские рыбы обглодали бы остатки дочиста, не оставив и следа.
Никто бы и не заметил, что из этого мира исчез человек.
Нин Цюянь подумал: если всё действительно так, не занимается ли он сейчас медленным самоубийством?
Пройдя ещё несколько минут, он услышал, как глухой шум прибоя стал громче, и береговая линия постепенно прояснилась.
На берегу ютились старые лодки и катера. Их корпуса были покрыты гневливыми и фанатичными граффити, разъеденными зимним морским ветром до полустёртого состояния — явные плоды подросткового бунтарства.
Судя по реакции водителя, Нин Цюянь предположил, что эти суда принадлежали местной молодёжи, нелегально использовавшей частный причал.
На частных причалах контроль был не таким строгим, как на общественных, и разрешения на выход в море от соответствующих служб не требовалось, поэтому люди часто тайком отправлялись отсюда в плавание.
Судя по всему, владельцу острова Дудао было всё равно, поэтому здесь царил куда больший беспорядок, чем он себе представлял.
Пройдя ещё метров сто или двести, сквозь мелькающие просветы между деревьями Нин Цюянь увидел возвышавшееся белое судно, резко выделявшееся на общем фоне.
Белый корабль стоял на приколе у причала, мерно покачиваясь на волнах. Его идеально ухоженный корпус блестел на солнце — с первого взгляда было понятно, что судно принадлежит очень богатому человеку, из тех кругов, к которым обычным людям не подступиться.
Он облегчённо вздохнул.
На палубе находился только один человек лет сорока с лишним.
Превозмогая ветер, тот крикнул ему:
— Ты и есть Нин Цюянь?
Вопрос прозвучал словно пароль при секретной встрече.
Нин Цюянь крепче сжал лямку своего холщового рюкзака, сердце забилось чуть быстрее:
— Да.
Мужчина вскинул подбородок:
— Поднимайся!
Так быстро?
Даже не проверит удостоверение личности или другие данные — и сразу на борт?
Кончик носа Нин Цюяня покраснел от холода. Смущённый такой беспечностью, он с колебанием спросил:
— Сегодня такой сильный ветер, выходить в море не опасно?
Тот лишь бросил на него короткий взгляд и, ничего не ответив, направился в каюту.
Нин Цюянь постонал немного на месте, а затем, взвесив все за и против, решил, что безденежье страшнее смерти.
Ему пришлось склонить голову перед деньгами, и он всё-таки поднялся на борт.
В каюте было гораздо теплее. Обстановка оказалась не столь роскошной, как представлялось, а выглядела довольно сдержанно и неброско. Помимо мужчины с палубы, на борту находился ещё один юноша, примерно того же возраста, что и Нин Цюянь.
Юноша уже сидел на диване в самом дальнем углу. Он укутался в плед с головы до ног, словно очень боялся холода.
Нин Цюянь выбрал другое место, присел и поздоровался первым:
— Привет, меня зовут Нин Цюянь.
Однако юноша лишь холодно взглянул на него и перевёл взор на стену каюты, всем видом показывая, что не намеревается общаться.
Нин Цюянь замолчал. Обняв свой холщовый рюкзак и гитару, он тоже не уронил больше ни слова.
В умении изображать холодность он уступать не собирался.
— Можешь звать меня Дядей Пином, — прямо и без лишних церемоний обратился к Нин Цюяню мужчина с палубы. — Отныне я буду встречающим тебя каждый месяц. Сегодня ты опоздал на двадцать минут, надеюсь, в следующий раз придёшь вовремя.
Нин Цюянь снял шапку и шарф, его мягкие чёрные волосы растрепались:
— Хорошо, Дядя Пин.
Выглядел он симпатично, с лёгкой детской наивностью на лице — будто избалованный ребёнок из хорошей семьи, совершенно непонятно как попавший в такие края.
Тон Дяди Пина смягчился, выражение лица немного потеплело:
— Мы выходили в море и в погоду в несколько раз хуже этой, так что эти волны — ерунда. Можешь не волноваться, раз Господин Гуань распорядился, я обязательно доставлю тебя на остров в целости и сохранности.
Нин Цюянь снова кивнул:
— Хорошо, Дядя Пин, я всё понял.
Сидевший в углу юноша повернул голову, словно ошеломлённый его покладистыми ответами, но Нин Цюянь выдержал образ неприступности до конца и даже не удостоил его взглядом.
Дядя Пин передал по рации команду отчаливать, и судно тронулось с места.
Нин Цюянь спросил у Дяди Пина, сколько примерно времени займёт путь.
— По такой погоде уйдёт часа два с лишним, — ответил Дядя Пин. — Что, укачивает?
Нин Цюянь качнул головой:
— Да нет, нормально.
На самом деле путь до острова Дудао в тот день занял у них целых четыре часа.
Вскоре после отплытия над морем пошёл ледяной дождь, а когда горизонт затянуло серо-голубой пеленой и определить направление стало невозможно, пошёл снег — ровно так, как и обещали в прогнозе погоды.
Нависли тёмные тучи, небо и море слились в одну сплошную линию.
Небо опустилось так низко, что казалось, будто оно вот-вот целиком рухнет в пучину.
Нин Цюяня дважды вырвало в уборной. Проглотив таблетку от укачивания, которую дал Дядя Пин, он свернулся на широком мягком диване и немного поспал в полузабытьи, больше не смея даже взглянуть в сторону моря.
В полусне он задался вопросом: почему кто-то вообще решил жить на острове Дудао?
Остров Дудао был отрезан от внешнего мира, добираться туда тяжело. Если приехать ради отдыха — это ещё можно понять, но выбрать такое место для постоянного проживания было за гранью нормального человеческого поведения. Неужели все так называемые тайные богачи настолько отличались от обычных людей?
Нин Цюянь кое-что слышал о человеке, жившем на острове Дудао.
http://bllate.org/book/26987/3253036
Готово:
