Он вытер кровь, сочившуюся из носа, и глухо окликнул Ван Эрбая:
— Эй.
Ван Эрбай с раздражением обернулся, окинул его взглядом и насмешливо бросил:
— Что, паршивец, тебе мало досталось?
Чжоу Цинъянь медленно поднял голову и выпрямился, опершись о стену. Его красивые персиковые глаза сейчас выглядели пугающе. Не успел Ван Эрбай опомниться, как в его голову полетела пустая пивная бутылка. На землю брызнула кровь, смешиваясь с осколками стекла.
Эта внезапная перемена напугала двух прихвостней Ван Эрбая. Они было дернулись, чтобы остановить Чжоу Цинъяня, но тот сжимал в руке оставшуюся половину разбитой бутылки, и на острых краях виднелись капли крови.
Чжоу Цинъянь стоял над поверженным Ван Эрбаем, усмехнулся и сплюнул в его сторону:
— Ты кого это дрянью назвал, твою мать?
Ван Эрбай, потерявший сознание от удара, ответить уже не мог, а двое его дружков неизвестно куда испарились.
— Придурок.
Чжоу Цинъянь достал из кармана телефон, вызвал скорую, бросил бутылку на месте и отправился домой. Его лицо и одежда были в крови, но он совершенно не обращал на это внимания. Умывшись, он вернулся в свою комнату и принялся за задачи по олимпиадной математике, словно ничего не произошло.
Позже у Ван Эрбая диагностировали легкое сотрясение мозга. Он пролежал в больнице неделю, а после выписки еще долго ходил с толстой повязкой на голове. Его родители, не в силах стерпеть такое, примчались в школу разбираться с Чжоу Цинъянем.
В тот момент Чжоу Цинъянь был на уроке. Казалось, он заранее предвидел их визит: он сразу признал, что это его рук дело, но извиняться перед Ван Эрбаем наотрез отказался. Когда классный руководитель спросила почему, он лишь холодно ответил:
— Извиняться должен не я.
Так как инцидент с дракой имел тяжелые последствия, Сюй Янь и Чжоу Цюань вскоре приехали в школу. Классный руководитель видела родителей Чжоу Цинъяня впервые. Она усадила обе стороны в кабинете, чтобы обсудить решение конфликта. Сюй Янь и отец Ван Эрбая обменялись взглядами, но промолчали. А вот мать Ван Эрбая настойчиво требовала сурового наказания, угрожая судом.
Чжоу Цюань спросил, как именно она хочет уладить дело и сколько денег ей нужно. Женщина бросила косой взгляд на Сюй Янь и фыркнула:
— Мне не нужны деньги, у нас самих их достаточно. Я хочу, чтобы его исключили. Если вы не согласны, у меня хватит способов добиться своего. Думаете, разбили голову моему сыну, подкинули немного паршивых денег — и дело с концом? Размечтались, твою мать!
Жизнь показала, что мать Ван Эрбая действительно была влиятельной и в деньгах не нуждалась. Чжоу Цинъяня отчислили. Если быть точнее, его исключили из всех школ Пиннина, даже несмотря на то, что на всех экзаменах за первый год старшей школы он неизменно входил в число лучших по всему городу.
День, когда он возвращался из школы домой, пришелся на пятницу. Моросил мелкий дождь, небо было серым и безжизненным. Дождь казался черным и вязким, словно тянущийся сыр, но при ударе о лицо был обжигающе холодным.
Дома Чжоу Цюань и Сюй Янь не проронили ни слова. Они не стали спрашивать, почему Чжоу Цинъянь подрался с Ван Циминем, не поинтересовались, не пострадал ли он сам. Они прекрасно знали, что стало причиной всех этих событий, просто не хотели открывать правду. Всё тонуло в молчании — в этом проклятом молчании.
Раз в Пиннине оставаться было нельзя, Сюй Янь перевела Чжоу Цинъяня в Личэн. В первый же день в Личэне Чжоу Цинъянь услышал, как Сюй Янь разговаривает по телефону с каким-то мужчиной. Она говорила:
— Дорогой, как только завтра вернусь в Пиннин, я перееду к тебе.
Перед отъездом из Пиннина Чжоу Цинъянь навестил в интернет-кафе Старого Кэ. Они сидели в дешевой забегаловке и ели курицу с острым перцем. Старый Кэ спросил, жалеет ли Чжоу Цинъянь о том, что избил Ван Эрбая.
Чжоу Цинъянь ответил, что немного жалеет: если бы знал, что так выйдет, стоило заодно переломать Ван Эрбаю руки и ноги.
Старый Кэ обозвал его маленьким психом. Чжоу Цинъянь прищурился, усмехнулся и закинул в рот арахис:
— В наше время разве остались нормальные люди?
Старый Кэ хмыкнул и искренне заметил:
— Жаль, что ты родился в обществе, где царит закон. Если бы ты жил лет на сто раньше, быть тебе полевым командиром, которого все вокруг ненавидят.
Чжоу Цинъянь насмешливо улыбнулся:
— Не думаю, скорее бандитом. Сразу бы захватил власть в Эчэне.
Оба рассмеялись. Вокруг тусклой лампы в забегаловке кружилось множество мошек. Глядя на них, Чжоу Цинъянь вдруг поймал себя на мысли, что они похожи на него самого.
—
Дни в школе пролетали быстро: уроки, домашние задания, еда, сон — и вот уже снова пятница.
Чжоу Цинъянь пробыл в восьмом классе неделю и успел познакомиться почти со всеми. Он знал, кто из ребят староста по предмету, кто отвечает за уборку — он запомнил всех. У одноклассников сложилось о нем базовое представление: он был гением.
На каждой перемене к нему подходили ребята, чтобы списать задание или спросить о том, чего не поняли. Чжоу Цинъянь был не против: мог помочь — помогал, мог объяснить — объяснял. Многие были ему так благодарны, что, казалось, готовы были построить в классе храм в его честь.
Только вот среди тех, кто обращался к нему за помощью, никогда не было Цзян Таня. Даже при том, что Цзян Тань сидел рядом с ним, и даже при том, что за неделю он умудрялся получить пять двоек по химии из шести заданий, он ни разу не попросил Чжоу Цинъяня объяснить хоть одну задачу. И у других он тоже не спрашивал — просто сидел в одиночестве и исправлял ошибки. Чжоу Цинъянь решил, что Цзян Тань, вероятно, стесняется беспокоить людей, поэтому не лез к нему.
Книжные магазины в Личэне оказались слишком маленькими. Чжоу Цинъянь несколько раз обошел их все, но не нашел нужных книг, поэтому написал Старому Кэ, чтобы тот купил их в большом книжном центре Пиннина и прислал ему.
Старый Кэ согласился без лишних слов. Через несколько дней Чжоу Цинъянь получил большую посылку. Внутри, помимо олимпиадной математики и сборников судоку, лежал толстый том буддийских сутр. На первой странице чернилами было выведено имя: Чжан Шуянь. Чжоу Цинъянь помнил, что так звали бабушку Старого Кэ. Он когда-то был у них в гостях, и старушка была очень приветлива, рассказывала ему разные легенды.
На другом конце провода Старый Кэ искренне посоветовал Чжоу Цинъяню приобщиться к буддийской мудрости и избавиться от душевных терзаний, на что получил от Чжоу Цинъяня прочувствованный ответ:
— Пошел ты к черту.
Старый Кэ помолчал, а потом совершенно спокойно добавил:
— Я решил уйти в монастырь.
— Чего?
Чжоу Цинъянь опешил от такой неожиданности. Еще пару дней назад Старый Кэ говорил, что собирается устроиться в парикмахерскую на углу, так почему же сегодня он вдруг решил стать монахом?
http://bllate.org/book/26975/3251231
Готово:
