Чжан Чжихуа издал недовольное цоканье, подождал реакции, не дождался и цокнул снова — прямо как по коробкам постучал, дважды подряд.
Шэн Минь понимал: если он не заговорит, тот так и будет цокать до бесконечности.
— Я услышал, — тихо сказал он.
— Вот и ладно, я пошел. Ты меня в гроб загонишь со своими делами... — Чжан Чжихуа еще раз хлопнул по стопке листов с текстом интервью, развернулся и ушел, даже не прикрыв за собой дверь.
Наконец-то всё закончилось, подумал Шэн Минь. Он так и не сказал. Уже очень давно он перестал озвучивать свои мысли.
Ни большие, ни маленькие, ни хорошие, ни плохие — всё покрывала тишина. Даже когда он оставался один, он не позволял себе проронить ни звука.
Его голос был нужен лишь для того, чтобы произносить вещи правильные, приносящие выгоду, приличествующие ситуации и высокопарные.
Например, те ответы, что уже были прописаны в сценарии интервью.
Шэн Минь посмотрел на бумаги. Ему хотелось разорвать их в клочья, но в итоге он лишь отщипнул крошечный уголок.
Однако легче не стало, впрочем, чувство облегчения он не испытывал уже очень давно.
Шэн Минь еще немного посидел на диване, обхватив колени руками. Говорят, в такой позе человек чувствует себя в безопасности. Кто это сказал? Он забыл, память в последнее время стала никудышной.
Да какая разница — всё равно либо Лу Синь, либо Шекспир. Если не можешь найти автора цитаты, можно смело приписывать ее им. Они ведь не пришлют тебе повестку в суд, максимум — приснятся в кошмаре... Шэн Минь беззвучно усмехнулся, но ничего не вышло: уголки губ не слушались.
Обычно он умел улыбаться. По крайней мере, перед камерами у него всегда получалось выглядеть очень красиво.
Ну и ладно. Он попробовал еще раз, но сейчас перед ним не было объектива.
Снаружи, из окна, донеслись звуки аккордеона.
Это был ребенок из квартиры снизу. Каждый вечер в девять часов начиналось представление: первые полчаса — игра на инструменте, следующие полчаса — крики матери, распекающей его за плохую игру. И то, и другое было одинаково невыносимо.
Музыка и ругань всегда заканчивались плачем. Шэн Минь поднялся и пошел в ванную. У самых дверей он замер, развернулся, прошел на кухню и выбрал нож для нарезки арбуза.
В ванной стояла большая ванна, которую Шэн Минь установил сразу после переезда. Сейчас она была наполнена водой — холодной, так как водонагреватель сломался. Впрочем, на дворе стояла ранняя осень, так что терпеть было можно.
Шэн Минь, не раздеваясь, лег в воду. Излишки выплеснулись на пол и с бульканьем начали стекать в слив под раковиной. Он пошевелился, почувствовал, что что-то давит в бок, и понял, что не вытащил из кармана телефон.
К счастью, когда он его достал, аппарат оказался цел.
После того как он стал популярным, товары, которые он рекламировал, были вполне приличного качества, куда лучше тех масок для лица, что он нахваливал несколько лет назад.
Тогда кто-то испортил себе кожу той маской, дело попало в телепередачу о защите прав потребителей, и это стало главным козырем в руках фанатов его недругов, когда те пытались атаковать его репутацию.
Шэн Минь тогда втайне отправил пострадавшему деньги, хотя на самом деле даже не помнил, когда подписывал тот контракт, да и гонорары проходили мимо него.
Он поджал губы, стряхнул воду с качественного телефона и, найдя контакт Ян Сюя, нажал вызов.
— Алло, брат! — голос Ян Сюя, как всегда, был полон бодрости.
— Завтра ты за мной заедешь, верно?
— Да! Что хочешь на завтрак? Тут внизу открылась новая вонтонная, там довольно вкусно, хочешь, возьму...
— Тебе не нужно приезжать, — перебил его Шэн Минь и тихо добавил: — Сразу езжай на место.
— А? — в голосе Ян Сюя послышалось недоумение.
Шэн Минь смотрел на белую плитку перед собой.
— Пусть приедет Чжан Чжихуа. Завтра в полседьмого утра позвони ему, скажи, что у меня есть к нему дело, и пусть он заберет меня.
— А, хорошо!
В этом и заключалась прелесть Ян Сюя: он был проще некуда, никогда не задавал вопросов, делал всё в точности так, как ему говорили.
— Помнишь ту банковскую карту, которую я оставил у тебя? Ты помнишь пароль? — спросил Шэн Минь.
— Помню, — гордо отозвался Ян Сюй. — Шесть последних цифр твоего паспорта. Деньги нужны? Я могу завтра привезти.
— Главное, что ты помнишь. Мне не нужно, пусть лежит у тебя.
— Хорошо, если понадобятся — принесу, — весело ответил Ян Сюй, даже не задумываясь, зачем Шэн Минь завел карту на его имя и оставил у него. — Так ты не сказал, что будешь утром? Я прихвачу с собой.
— Не хочу есть.
— Ну надо же поесть! Без еды никакой бодрости. Лапша, фунчоза, тофу...
Шэн Минь потер переносицу. Ян Сюй был настойчив в вопросах еды, если не дать ответ, он будет перечислять до утра.
— Пусть будут вонтоны. Те, о которых ты говорил.
— О, отлично! Они и правда вкусные, я один могу две большие порции съесть!
— Тогда мою порцию тоже отдай тебе, — Шэн Минь слегка улыбнулся. — Вешаю трубку, отдыхай.
— До завтра! — из трубки послышались послушные гудки.
Завтра не наступит.
Точнее, для него не наступит, а для Ян Сюя — вполне. Больница или морг... лишь бы только не напугать его.
Шэн Минь какое-то время смотрел на экран телефона, открыл чат в мессенджере, пролистал ленту, пока не нашел имя матери. Он перевел сто тысяч юаней. Деньги были приняты мгновенно, ни слова в ответ.
Вся история переписки выглядела именно так: перевод — получение, перевод — получение...
Если прислать деньги заранее, она не спрашивала зачем, если прислать слишком много — тоже не спрашивала. Только если задерживал — тогда начинались претензии. Однажды на его день рождения она ворвалась в компанию, отхлестала его по лицу, и это видео попало в топ поисковых запросов...
Шэн Минь выключил телефон, бросил его на раковину и взял нож для арбуза. Конечно, можно было воспользоваться обычной бритвой, но этот нож он купил давно и ни разу не использовал — хотелось проверить, каков он в деле.
Нож был длинным, в руке лежал почти как меч, напоминая об исторической дораме, в которой он когда-то снимался. Он играл фехтовальщика — это было красиво, вот только страховочные тросы доставляли сплошную боль. Шэн Минь по памяти сделал пару движений в воздухе, а затем приставил лезвие к запястью.
Он уже не помнил, когда у него впервые возникли мысли о смерти, но это длилось очень долго. Ту карту он передал Ян Сюю как раз тогда, в самом начале.
http://bllate.org/book/26968/3249989
Готово:
