Линь Жань переродился Шестым принцем в семье Императора Канси, однако воспоминания о прошлой жизни почти полностью стерлись. В памяти смутно теплилось лишь одно желание: обрести большую и любящую семью.
В этой жизни его мечта сбылась — он стал Иньцзо, Шестым принцем. Теперь у него была огромная семья: Матушка, Отец, множество старших и младших братьев, сестер. Иньцзо, обнажив два крошечных молочных зуба, сиял от счастья.
Однако, когда он тянул ручки к Императору-отцу, тот оказывался слишком неповоротливым: ни обнять, ни поднять высоко над головой, ни покатать на плечах, как на лошадке!
Старший принц Инь Ти во время игры в футбол то и дело отмахивался от него и не брал с собой. Брат-наследный принц, когда читал книги, вечно отпихивал его голову и отказывался рассказывать сказки. Третий брат, упражняясь со стрельбой из лука, не обращал на него никакого внимания и даже не позволял дотронуться до лука. А Четвертый брат то и дело ссорился с Матушкой — Иньцзо, вынужденный выступать в роли сэндвича между ними, хмурил свои маленькие бровки, пытаясь всё уладить.
Они все были такие непослушные.
Император Канси был очень занят и считался строгим отцом. Но почему этот Шестой сын постоянно с улыбкой терся рядом и всё время тянул руки, требуя объятий? Император Канси хмурился: негоже мужчине проявлять такую нежность, а уж тем более отцу с сыном!
Но позже... увы, почему же этот ребенок такой прилипчивый? И когда тот случайно прижимался к нему щекой, разве мог он за это его наказать? Он лишь небрежно обнимал малыша, надеясь, что тот поскорее даст ему покой, но со временем, сам того не заметив, начал делать это всё охотнее.
Старший принц Инь Ти поначалу ужасно раздражался, когда этот маленький комочек крутился у него под ногами — того и гляди, пнешь ненароком и отшвырнешь в сторону. Но когда этот глупый малыш надувал губки и принимался дуть на его царапины, Инь Ти сдавался: ладно, пусть раздражает, все-таки младший брат. Раз хочет играть в футбол, так и быть, возьму его с собой.
Наследный принц Иньжэнь долгое время затаил обиду на Иньцзо. Само имя Иньцзо содержало отсылку к власти монарха, и при одном взгляде на мальчишку его охватывало раздражение. Однако этот проныра вытирал ему пот рукавом и, хлопая глазами, с восхищением твердил, какой Брат-наследный принц замечательный, а затем маленькими пальчиками массировал ему запястья, то и дело приговаривая: Брат, ты устал, Брат, я переживаю за тебя. Маленький подлиза! Да что он вообще знает о том, что такое переживать? К тому же ребенку уже четыре года, а он до сих пор даже букв не знает — позорище для императорской семьи. Но потом всё как-то само собой сложилось: Наследный принц стал лично учить Шестого принца грамоте.
...Шло время, и Иньцзо вырос в общего любимца Шестого принца при дворце. Когда пришло время покидать дворец и строить свою резиденцию, Император-отец и Брат-наследный принц тянули до последнего, не желая его отпускать, а остальные братья спорили, чья усадьба будет ближе к его.
Император Канси, Наследный принц и Старший принц наперебой заявляли: характер у Шестого добрый, а здоровье слабое, так что без присмотра оставлять его нельзя.
Тринадцатилетний подросток. Одни в этом возрасте вовсю резвятся на баскетбольной площадке, излучая жизненную энергию, подобно утреннему солнцу, а жизнь других уже подходит к концу.
В белой больничной палате лежал юноша в больничной пижаме. Его черты лица, изящные и тонкие, напоминали маленького принца из книжки с картинками — казалось, он был баловнем судьбы из благополучной семьи, окруженным любовью родителей.
Но на самом деле все было иначе. Медсестра, присматривавшая за Линь Жанем, знала, что он вовсе не любимый сынок из обеспеченной семьи, а сирота, выросший в приюте, которому к тому же предстояла операция с неясным исходом.
В больнице, где каждый день люди расстаются навсегда, часто слышны неутешные рыдания — это зрелище подавляет и угнетает. Но иногда в этой атмосфере проскальзывают и другие краски.
Линь Жань, полусидя на больничной койке, был бледен почти до прозрачности. Услышав тихие голоса, он отложил книгу и перевел взгляд на соседнюю койку, где расположилась семья из трех человек: отец рассказывал сыну какую-то шутку, которую невесть где выкопал.
Шутка была так себе, но жена и сын всячески поддерживали его. Стоило отцу закончить, как мальчик залился звонким смехом, а жена, очищавшая для сына банан, едва сдерживала улыбку.
Окрыленный поддержкой, мужчина старался еще сильнее и принялся за новую историю.
Линь Жань, невольно прислушивавшийся к ним, тоже слегка улыбнулся, но тут же был пойман с поличным хозяйкой семьи. Встретившись с ней взглядом, Линь Жань смутился и сполз по подушкам ниже, почти полностью скрывшись под одеялом.
Его бледные, почти прозрачные щеки залил румянец — не только от неловкости из-за того, что его заметили, но и от странного чувства вины, будто он украл что-то, что ему не принадлежало.
Однако женщина оказалась доброй и мягкой. Она посмотрела на него и застенчиво спросила: Не побеспокоили мы вас? Не помешали читать?
Линь Жань поспешно покачал головой: Нет, нет, я просто читал, чтобы убить время.
Женщина успокоилась и даже протянула Линь Жаню гроздь винограда. А ее сын, подросток примерно одного возраста с Линь Жанем — который, как говорили, раньше был толстячком, а теперь сильно похудел, и родители каждый день ломали голову, как бы его откормить, — принялся торопить отца продолжить рассказ, с блестящими от любопытства глазами спрашивая: А дальше? Что было дальше?
Линь Жань тоже стал слушать продолжение шутки. В этом углу палаты звучал голос мужчины, рассказывающего историю, мягкий и участливый голос женщины и нетерпеливые вопросы мальчишки. Слушая их, Линь Жань поймал себя на том, что в его глазах невольно отражается легкая зависть.
Раньше у него не было возможности долго наблюдать за обычной семейной жизнью. Он лишь видел, как родители его одноклассников приходят на родительские собрания, слышал жалобы друзей на строгих маму и папу, замечал на улице родителей, которые вели за руки прыгающего рядом ребенка...
И только здесь, попав в больницу, он начал постоянно видеть жизнь обычных семей, и в сердце зародилась зависть. Или, возможно, это чувство проросло в нем уже давно — ведь в душе каждого ребенка из приюта живет такая тоска.
http://bllate.org/book/26964/3249333
Готово:
