На длинном круглом обеденном столе аккуратно были расставлены порции обеда, которые учительница заранее приготовила для малышей.
На тарелках лежали разноцветные цветные рулетики, паровые мясные фрикадельки, ребрышки с куриными крылышками, а также овощи и фрукты. Рядом стояла отдельная маленькая тарелочка, на которой красовался кусок многослойного торта размером с кулак.
А еще — коробочка с квадратным молоком, бутылочка миниатюрной минеральной воды и набор серебряных палочек для еды с ложкой.
Цзян Циньчэн сел, взял маленькую бутылочку минеральной воды, отвинтил крышку и вылил немного воды себе на ладони, чтобы ополоснуть рот.
Увидев его странные движения, Лу Ци снова загорелся желанием помочь ближнему. Он похлопал Цзян Циньчэна по руке, привлекая к себе внимание.
— И-я!
Немного напрягшись, он с трудом открутил крышку, положил ее дном вверх, а затем двумя руками поднес бутылку к рту.
Его рот округлился буквой «О», обхватив горлышко бутылки, и он запрокинув голову, с бульканьем сделал два больших глотка.
Закончив демонстрацию, Лу Ци облизал влажные губы.
На его лице играла горделивая улыбка, и он сказал красивому брату: — Вот так надо пить водичку, ручками не трогай, учительница говорила, что ручки грязные.
Цзян Циньчэн:……
Что вообще творится в голове у этого кудрявчика, с чего он вдруг решил, что тот не умеет пить воду?
— Я знаю.
Ответив на это, он вытер руки влажной салфеткой, закрутил крышку бутылки и поставил ее на прежнее место, после чего взял палочки для еды и принялся за обед.
Цзян Циньчэн ел изящно, тщательно пережевывая пищу. Сидел он прямо, лишь слегка наклонив голову, чтобы откусить еду с палочек.
Краем глаза он заметил, как кудрявчик зажал по бокам ребрышко двумя пухлыми ручонками и увлеченно грызет его.
Жирный соус испачкал ему кончик носа и щеки.
И кто только что велел ему не трогать еду руками?
Память длиною в семь секунд.
Большинство детей из среднего класса уже умели есть самостоятельно, и воспитатели им не помогали.
Учительница лишь ходила между рядами, проверяя, не отвлекаются ли дети от еды, не раскидывают ли еду повсюду, а в конце осматривала их тарелки и напоминала: — Малыши, оставлять еду в тарелках нельзя! Съедайте все дочиста, ведь каждое зернышко дается с таким трудом, нельзя разбрасываться едой.
Цзян Циньчэн уже почти закончил обедать и теперь с унынием смотрел на оставшиеся в тарелке помидорки черри и торт.
Помидоры были одним из самых нелюбимых его фруктов, а к тортам он вообще никогда не притрагивался.
Он уже собирался поднять руку, чтобы сказать об этом учительнице, как вдруг сбоку к его тарелке протянулась чья-то рука.
Аппетит у Лу Ци был отменный при скромных габаритах, и со своей порцией он уже давно расправился. Его пальчики не доходили до красной кожицы каких-то полмиллиметра, когда он с надеждой в голосе спросил: — Ты это не ешь?
— Я не люблю их, — ответил Цзян Циньчэн.
— Ци-Ци за тебя съест!
Маленькие ручонки не сомневались ни секунды: боясь, что красивый старший брат передумает, мальчик сгреб несколько томатов и запихнул их в рот. Его щеки раздулись, точь-в-точь как у прячущего запасы хомяка.
Скрестив руки и прикрывая рот ладонью, Лу Ци пережевывал еду, бросая взгляды на тарелку с тортом на столе. Невнятно бормоча, он спросил: — % # &, а торт ты тоже не будешь?
— Цзян, Цинь, Чэн.
Проглотив помидоры и причмокнув во рту оставшуюся сладость, Лу Ци отчетливо выговорил по слогам: — Цзян, Цинь, Чэн.
Наконец-то имя прозвучало правильно.
Цзян Циньчэн указательным пальцем подтолкнул край тарелки с тортом в его сторону.
— Спасибо, братик!
На лице Лу Ци расцвела удивленная и радостная улыбка. Бросив быстрый взгляд на учительницу, он взял торт руками, в два счета с ним расправился, а затем принялся похлопывать себя по животу, громко икая.
— Дети, доевшие обед, кладут посуду в тазы, а затем идут к раковинам строиться в очередь, чтобы вымыть руки и рот.
Лу Ци встал и, спешно шагнув вперед, зацепился за ножку стула. Цзян Циньчэн инстинктивно протянул руку, чтобы поймать его, и на синей футболке образовался острый треугольный залом.
— Ци-Ци чуть не упал!
Устояв на ногах, Лу Ци сам же и озвучил только что пережитое приключение, а затем повернулся и, вытянув губы трубочкой, потянулся к лицу Цзян Циньчэна: — Спасибо, красивый братик!
На этот раз Цзян Циньчэн среагировал мгновенно и прямо уперся ладонью ему в лицо. На ощупь кожа оказалась мягкой, словно теплый комочек ваты.
Дядя Янь сегодня утром был неправ: оказывается, помимо проявлений нежности, поцелуями здесь выражали еще и извинения с благодарностью.
Это пострашнее зарубежных приветственных поцелуев в щеку!
Он хотел было сделать Лу Ци парочку замечаний, но сообразить, как именно донести до него свои слова, не получилось. В памяти всплыли лишь обрывки фраз, которые он раньше слышал от младших братишек и сестренок.
— Тебе нельзя меня целовать просто так, иначе я больше не буду с тобой играть!
— Мм?
Потирая нос, на который только что надавили, Лу Ци надул губы, щеки вновь превратились в пухлые шарики, и он потянулся за рукой Цзян Циньчэна: — Братик, не сердись, Ци-Ци отведет тебя мыть ручки.
Цзян Циньчэн молча позволил тащить себя за испачканную руку всю дорогу.
У раковин работало три крана, из каждого течала тонкая струйка воды. Дети толпились в очереди, выдавливали жидкое мыло, терли ладони, а затем мыли рты. Рядом стояла воспитательница, проверяя, хорошо ли смыта пена, после чего промокала всем лица бумажными салфетками.
Лу Ци выдавил небольшую порцию мыла и, повернувшись, тут же размазал половину по рукам Цзян Циньчэна, заявляя: — Завтра ты сам будешь выдавливать, а сегодня Ци-Ци тебя научит.
Затем он поднял руки высоко вверх и показал Цзян Циньчэну: — Смотри, сколько здесь пузыриков!
Зачем вообще нужно учить такому простому делу, как мытье рук?
Цзян Циньчэн потерял дар речи.
Поскольку некоторые поступки кудрявчика упорно не укладывались в его голове, мальчик решил держаться подальше от ребенка, который в первый же учебный день проявил к нему столько внимания. Поэтому, когда после мытья рук Лу Ци снова заговорил с ним, он просто проигнорировал все его слова.
Вскоре воспитательница повела детей на прогулку, чтобы помочь пищеварению, а когда прозвенел полуденный звонок, все вернулись в спальню для дневного сна.
Увидев именные таблички на двух соседних кроватках, Цзян Циньчэн остолбенел.
Почему они снова оказались рядом с кудрявчиком!
Деревянные кровати высотой с каркас около тридцати сантиметров стояли тремя рядами, причем каждые две были сдвинуты вплотную друг к другу с узким зазором посередине.
Их места находились во втором ряду у самой стены. Лу Ци спал на внутренней стороне, а он — на внешней.
— Братик, обувь сюда складывают!
Заметив, что тот присел на краешек кровати и расшнуровывает ботинки, Лу Ци похлопал чистой рукой по низкой полочке для обуви.
Цзян Циньчэн не выдержал и прикрикнул на него: — Не трогай руками, это очень грязно!
Лу Ци отдернул руку, оглядел Цзян Циньчэна, затем перевел взгляд на собственные ладони и радостно сощурил глаза: — Не грязно, братик, сегодня же первый день учебы, грязную обувь сюда еще не ставили.
http://bllate.org/book/26952/3246649
Готово:
