Гул голосов был настолько громким, что его услышал даже стоявший снаружи Гу Ян. Он уже собирался войти и проверить, что происходит, но Ван Дэчжун преградил ему путь.
— Ой, господин Гу, господин Гу, Император и Канцлер Гу просто повздорили по пустякам, не стоит беспокоиться. Уверен, Канцлер Гу во всём разберётся.
Разве мог Гу Ян не волноваться?
— Главный евнух Ван, сегодня Император избил Великого наставника Сюэ до полусмерти, а наш молодой господин хрупок и слаб. Что, если они подерутся и нашему молодому господину причинят вред?
— А-а-ай! — едва Гу Ян договорил, как из дворца донёсся крик отчаяния, за которым последовал голос Гу Ляня: — Император, продолжайте переписывать книгу.
Ван Дэчжун подмигнул Гу Янгу:
— Видите? Что я говорил? Наш Император кого угодно не боится, кроме Канцлера Гу. Он, понимаете ли, смеет только пререкаться с Канцлером Гу, а на большее у него духу не хватит.
Чжао Хэ одной рукой прижимал поясницу, а в другой держал кисть. Полный жгучей ненависти, он бросил косой взгляд на Гу Ляня, который полулежал на кушетке и просматривал доклады.
Гу Лянь приподнял веки и спросил:
— На что это Император всё время смотрит на меня?
— Ни-ничего.
Мужчина может согнуть спину, но может согнуть её ещё сильнее: стерпишь мгновение — и тебя не изобьют, отступишь на шаг — и сможешь поесть.
С наступлением ночи Чжао Хэ вернулся после купания и, заметив лежащего на кровати и укутанного в плед из кроличьего меха Гу Ляня, который читал доклады, резко замер на пороге.
Увидев, что Чжао Хэ вернулся, Гу Лянь отложил доклад, взял с тумбочки нефритовый пузырек и поманил Чжао Хэ пальцем:
— Император, идите сюда.
Чжао Хэ поглядел на фарфоровый пузырек, сделал широкий шаг назад и плотнее запахнул нижнюю сорочку:
— Гу Лянь, что ты собрался со мной сделать?
Гу Лянь повторил:
— Император, идите сюда.
— Я ни за что не покорюсь...
— Если Император будет послушным, завтра ему не придётся переписывать книги.
Не придётся переписывать? Чжао Хэ поспешно переспросил:
— Правда?
Гу Лянь ответил:
— Разумеется, правда. Слово мужчины крепче слова четырёх конных упряжек.
Чжао Хэ проколебался довольно долго, прежде чем нехотя подошёл и сел на край кровати спиной к Гу Ляню, с пылающим от стыда лицом размышляя о чём-то своём.
Гу Лянь приподнял край его халата и стянул штаны чуть ниже.
Чжао Хэ:
— !!!
Его сердце испуганно ёкнуло, и он уже собирался взбунтоваться, как прохладная рука легла ему на поясницу.
Осознав, что Гу Лянь мажет его мазью, Чжао Хэ расслабил до предела напряжённую спину.
Кончики пальцев Гу Ляня зачерпнули порцию мази и аккуратно втерли её в поясницу Чжао Хэ, где остались синяки от его же пальцев. Вообще-то, нанося удары днём, он не собирался применять столько силы, но Чжао Хэ без конца галдел и требовал написать письмо о расторжении брака, так что вытерпеть это было поистине трудно.
— Император, вас со мной обручил прошлый император. Впредь Император не должен больше заикаться о расторжении брака. Дождитесь, пока Император придёт в норму, и тогда...
Когда рассудок Чжао Хэ полностью восстановится, он сочтет свой долг перед прошлым императором выполненным. К тому времени Чжао Хэ может опротиветь то, что он мужчина, и кто знает, не решит ли он действительно отделаться от него клочком бумаги о разводе.
Массажируя поясницу, Гу Лянь постепенно перевёл взгляд выше. Спина у Чжао Хэ была крепкой, мощные мышцы плеч и лопаток натягивались от каждого движения, а на смуглой коже темнело несколько родинок. Гу Лянь ненадолго задержал взгляд на этих точках, а затем внезапно спросил:
— Почему это Император, целыми днями пропадая во дворце, умудрился так загореть?
— М? — Чжао Хэ не расслышал, будучи занят тем, что теребил собственный пояс от штанов.
— Ничего.
Гу Лянь мысленно вспомнил прошлый император и Чжао Нина. Хоть род Чжао и не отличался многочисленным потомством, все они славились как белокожие красавцы. Что же такого делал этой зимой Чжао Хэ, чтобы превратиться в такое загорелое создание?
Закончив с мазью, Гу Лянь завернулся в плед из кроличьего меха и удалился. Когда Чжао Хэ опомнился, в покоях остался лишь дежуривший Ван Дэчжун.
— А где Гу Лянь? — спросил Чжао Хэ.
Ван Дэчжун ответил:
— Канцлер Гу вернулся во Дворец Ухуа. Раз уж Канцлер Гу вышел замуж во дворец, ему положено управлять внутренней частью дворца, так что у него есть собственные покои. Если Император желает, чтобы Канцлер Гу ночевал здесь, стоит лишь изволить позвать его на ложе.
— Позвать на ложе?
— То есть вызвать Канцлера Гу для ночного досуга.
Чжао Хэ аж весь передернуло. Он живо запрыгнул на императорское ложе и заодно отчитал Ван Дэчжуна:
— Ты меня за трёхлетнего ребёнка принимаешь? Он измывался надо мной целый день, а я ещё должен звать его спать вместе? Я по твоему, дурак?
Ван Дэчжун:
— ...
Ну просто вылитый дурак.
Ван Дэчжун опустил полог кровати, задул свечи, удалился во внешнюю часть дворца и наказал маленькому евнуху, оставшемуся сторожить ночной покой:
— Император у нас неприхотливый, посреди ночи обычно не встает, но ты всё равно будь начеку, смотри не засни мертвецким сном, понял?
Маленький евнух поспешно закивал:
— Главный евнух Ван может не беспокоиться, этот раб будет следить всю ночь.
Ван Дэчжун произнес «угу» и удалился спать в боковой флигель. Не прошло и четверти часа, как тот самый маленький евнух, который клялся бодрствовать всю ночь, неизвестно почему склонил голову и заснул мёртвым сном.
Чжао Хэ: Напугал до смерти, чуть не подумал, что Гу Лянь собрался взять меня силой.
Глава 5. Канцлер Гу, этой ночью вы раздетите моё ложе
Дворец Ухуа.
Гу Ян заварил чайник горячего чая, поставил его на стол перед Гу Лянем и уговорил:
— Молодой господин, дочитайте завтра. Вы в последнее время совсем не отдыхали, лягте сегодня пораньше.
Гу Лянь рассеянно пролистал лежавшие на столе доклады и отозвался:
— Сейчас досмотрю. Здесь нет ничего сложного, всё прислано из разных мест в знак траура по прошлому императору, брошу взгляд — и хватит.
— Тогда я пойду приготовлю сегодняшнее отварное лекарство.
Гу Ян повернулся к выходу, оставляя Гу Ляня в одиночестве.
Гу Лянь машинально вытащил один из докладов, развернул его и тут же нахмурился.
Доклад прибыл с Южных рубежей, и на нём красовались дерзкие, размашистые строчки: Гу Лянь, этот шицзы вернулся.
Внизу стояла подпись: Чжао Нин.
Одно лишь имя вызвало у Гу Ляня жгучее отвращение. Он думал, что они больше никогда в жизни не встретятся, но никак не ожидал, что Чжао Нин вот так вернется в столицу.
— Молодой господин, молодой господин!
Услышав зов, Гу Лянь пришёл в себя и посмотрел на Гу Яна:
— В чём дело?
Гу Ян сильно тревожился. Наклонившись к нему, он спроил:
— Молодой господин, почему вы сами не свой? Я звал вас уже столько раз.
— Пустяки... Просто в одном докладе... Чжао Нин возвращается в столицу.
Гу Ян изумленно ахнул:
— Князь Чжао возвращается в столицу?
— Нет.
Гу Лянь медленно покачал головой.
— Доклад подал Чжао Нин, а не князь Чжао. Похоже, возвращается только один Чжао Нин.
— Но ведь прошлый император, отправляя семью князя Чжао в ссылку на Южные рубежи, изволил заявить, что роду князя Чжао заказан путь в столицу до конца дней.
http://bllate.org/book/26951/3246511
Готово:
