— За ним присматривает Сяодун. Хочешь посмотреть?
— Не надо. Главное, чтобы он нравился тебе.
Се Шуанбай сидел у него на коленях и смотрел в лицо:
— Очень нравится. Но я хочу, когда он окрепнет, всё-таки отпустить его обратно на Юйсюэшань.
— Хорошо. Как скажешь.
Се Шуанбай погладил его по строгому лицу.
— Ты теперь только эту фразу и умеешь говорить?
Жун Е невозмутимо ответил:
— Разве плохо, что в резиденции всё решает супруга?
Се Шуанбай нарочно поддразнил:
— Ты так хорошо ко мне относишься. Если однажды тебя не станет рядом, что мне делать?
Жун Е крепко обнял его:
— Не смей меня покидать.
— Я просто сказал! Кстати, когда торговую зону достроят, оставь мне несколько лавок. Я хочу открыть там «Южаньцзюй».
— Выбирай любые. Всё твоё.
Се Шуанбай поцеловал его:
— Вот что значит, когда тебя прикрывает большой босс. Красота!
Жун Е не понял выражения, но решил, что его наверняка похвалили.
Он ласково потёрся носом о нос Се Шуанбая:
— А мне тогда тоже позволишь насладиться?
Лицо Се Шуанбая мгновенно вспыхнуло:
— Средь бела дня! У тебя совсем стыда нет, а у меня ещё есть!
…
Тем временем переселение деревни Сяоши шло полным ходом.
Хотя правила уже объявили, проблемы всё равно возникали одна за другой, и Ван Дади каждый день едва успевал перевести дух.
Соседние деревни тоже услышали новости и знали, что Сяоши собираются переселить. Многие этому даже радовались.
В деревне Даши кто-то радовался, а кто-то тревожился. Немало родителей переживало: дочери уедут в такой далёкий Фэньчэн — как же быть?
Но поселиться в Сяоши им всё равно не позволяли, да и семьи зятьёв не соглашались. Оставалось только смотреть, как дочери уезжают.
В последнее время Вэй Чанфэн жил в тяжёлом унынии.
Во время Нового года его матери внезапно стало плохо. Каждый день у неё кружилась голова, а потом она и вовсе перестала есть.
Он приглашал многих лекарей, но никто ничего не мог сделать. Все советовали заранее готовиться к похоронам.
Вэй Чанфэн не мог поверить. Ещё недавно с матерью всё было хорошо — как всё могло так резко измениться?
Одна тётушка утешала его: мать много лет работала без отдыха и загнала здоровье. А когда увидела, что сын наконец стал сюцаем, будто разом отпустила напряжение — вот организм и не выдержал.
Сама госпожа Е тоже понимала, что жить ей осталось недолго. Она взяла сына за руку:
— Чанфэн, я знаю, что мои дни сочтены.
Она ещё не успела договорить, как Вэй Чанфэн заплакал:
— Мама, не сдавайся! Я ещё найду лекаря. Не получится — отвезу тебя в столицу! Мама, ты должна держаться!
Госпожа Е покачала головой:
— Я сама знаю своё тело. Не трать силы. А теперь внимательно послушай, что я скажу.
Она перевела дыхание:
— Я знаю, что тебе нравится вторая сестра хозяина. Она хорошая девушка, только…
Головокружение стало таким сильным, что она не выдержала, упала на постель, схватилась за голову и начала рвать.
Вэй Чанфэн перепугался:
— Мама, не пугай меня! Я позову лекаря!
Она удержала его за руку и едва слышно сказала:
— Со мной всё в порядке. Дай матери договорить!
— Если ты действительно её любишь, иди свататься. Но обязательно запомни: что бы ни случилось, не становись мужем, вошедшим в семью жены.
— В семье Вэй ты единственный сын. Ты обязан пообещать мне, иначе я и после смерти не смогу закрыть глаза!
Вэй Чанфэн сквозь слёзы закивал:
— Обещаю, мама. Обещаю!
Услышав это, госпожа Е наконец успокоилась.
Когда она работала в мастерской, у неё были глаза. К тому же многие говорили, что младшая сестра хозяина, скорее всего, в будущем примет мужа в свою семью.
Эта мысль засела у госпожи Е в сердце. Она боялась, что если сын войдёт в семью жены, то подведёт род Вэй.
Тогда даже после смерти ей будет стыдно встречаться с покойным мужем.
Вэй Чанфэн снова позвал лекаря, но тот тоже ничего не смог сделать. Через два дня мать Вэй Чанфэна умерла.
Жители деревни очень сожалели. Все говорили, что госпожа Е была хорошей женой, трудолюбивой женщиной и сумела вырастить такого сына, как Вэй Чанфэн.
Говорили и то, что перед родом Вэй она свой долг выполнила.
Вэй Чанфэн только оцепенело слушал эти слова, чувствуя внутри пустоту.
Ли Хуэй под предлогом помощи с похоронами постоянно приходила к нему.
Но Вэй Чанфэн боялся сплетен и каждый раз жёстко её прогонял.
Все, кто приходил помогать, прекрасно понимали, в чём дело, и за спиной посмеивались над девушкой.
Кто-то ругал самого Вэй Чанфэна за то, что не понимает романтики: дочь деревенского старосты ему не нравится — кого он тогда хочет, небесную фею?
Пока остальные наблюдали за этой историей как за представлением, Се Сячань прислала много вещей, правда, от имени «Южаньцзюй».
Все знали, что Вэй Чанфэн работает там счетоводом, поэтому никто особенно не задумался.
Но Ли Хуэй всё равно разозлилась.
Её вещи он не принимает, зато подарки от другой женщины принял. Разве это не значит прямо, что она ему не нравится?
Она целыми днями ходила подавленная, пряталась дома и плакала. Мать заметила и после долгих расспросов узнала, что всё из-за Вэй Чанфэна.
Лицо госпожи Ван тут же испортилось.
Она ткнула пальцем в дочь и принялась ругать:
— Ну почему тебе из всех людей понадобился именно он?!
Ли Хуэй и так была расстроена, а теперь мать ещё и отчитывала её. Она возмутилась:
— Мама, а что с ним не так? Он теперь сюцай. Чем он хуже деревенских мужиков, которые всю жизнь землю копают?
Госпожа Ван увидела, что дочь совсем потеряла голову:
— Хорошо, сюцай — замечательно! Только этот сюцай вообще на тебя смотрит?
Это попало в больное место.
— Мама!
Вернувшийся с улицы Ли Вэнь увидел, что в главной комнате никого нет — ни дочери, ни жены, — и крикнул:
— Где все?
— Иду!
Госпожа Ван вышла из комнаты, а вскоре появилась и Ли Хуэй. Ли Вэнь заметил красные глаза дочери:
— Что случилось?
Госпожа Ван недовольно сказала:
— Спроси у своей дочери!
Ли Хуэй молчала. Ли Вэнь увидел, что она не отвечает, и больше спрашивать не стал. Он протянул госпоже Ван кусок мяса:
— Приготовь в обед.
Госпожа Ван обрадовалась, увидев мясо:
— С чего вдруг мясо купил?
Ли Вэнь улыбнулся:
— После смерти матери Чанфэна многие помогали. Вот Чанфэн и раздал ответные подарки.
Госпожа Ван удивилась:
— Он настолько богатый? Может позволить себе раздавать такие большие куски мяса?
Если у него и правда такие условия, то, может, дочь и он — не такая уж плохая пара.
Ли Вэнь посмотрел на неё:
— Он сюцай. Каждый месяц получает серебро и зерно. К тому же работает счетоводом в «Южаньцзюй», говорят, там ему платят несколько лянов.
Госпожа Ван искренне поразилась. Вот почему мать Вэй Чанфэна, хоть и была слабой и больной, всё равно из последних сил давала ему учиться. Оказывается, учёность приносит столько денег!
Ли Вэнь отлично знал свою жену:
— Даже не думай. Такой зять не для нашей семьи.
Госпожа Ван раньше и не думала всерьёз, но его слова её задели:
— А почему? Ты всё-таки деревенский староста. Неужели не можешь иметь зятя-сюцая? Да и наша дочь не уродина. В деревне ещё поискать такую красавицу!
Ли Хуэй, стоявшая рядом, покраснела. Только что мать её ругала, а теперь вдруг уже согласна на этот брак.
Ли Вэнь редко повышал голос, но сейчас сказал жёстко:
— Хватит нести глупости! По-моему, Чанфэн к нашей дочери ничего не чувствует. Следи за языком. Если из-за твоих слов пострадает её репутация, я уже ничем не помогу!
Госпожа Ван увидела, что он действительно рассердился, и притихла:
— Я только дома говорю, кто услышит…
Но всё равно не сдавалась:
— Правда совсем никак?
Ли Вэнь посмотрел на неё:
— Знаешь, кто дал тот кусок мяса, который ты держишь?
Госпожа Ван не поняла:
— Разве не Чанфэн?
— Его прислали из «Южаньцзюй».
Ли Вэнь смог стать деревенским старостой не просто так — глаз у него был намётан.
Если хозяин послал что-то своему счетоводу, в этом ещё нет ничего странного. Но прислали слишком много.
Не только множество вещей — из «Южаньцзюй» ещё и оставили людей помогать с похоронами.
Это уже было чересчур внимательно.
Ли Вэнь слышал, что сейчас «Южаньцзюй» в городке фактически управляют три младшие сестры молодого сюцая Се.
Если это правда, тогда дело становилось интересным.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/26901/3277922
Готово:
