Се Чуньмяо посмотрела вслед убегающему худому мальчишке, затем с тревогой перевела взгляд на Се Шуанбая и спросила:
— Брат, ведь ничего не случится?
— Угу.
Се Цюши спросила:
— Почему дядя Ли всё ещё не пришёл?
Не успела она договорить, как с шумом и криками появился старик Ли.
— Что случилось, Шуанбай? Опять приступ?
— Не со мной, дядя Ли. Посмотрите лучше этого ребёнка.
Старик Ли посмотрел, куда он указывал:
— Это ещё что такое? Кто его избил?!
— Я их уже проучил.
Мальчика осторожно уложили на землю. Старик Ли, задавая ему вопросы, мягко ощупал повреждённые места, а затем достал из лекарственного ящика коробочку мази.
— К счастью, внутренние органы не задеты. Мажьте этой мазью, лишний раз не двигайся и несколько дней спокойно отдохни.
— Точно ничего серьёзного? — Се Шуанбай смотрел на сильно избитого ребёнка и подозревал, что старик Ли осмотрел его недостаточно внимательно.
— Эй, сопляк, ты что, в моём лекарском мастерстве сомневаешься?
— Нет, дядя Ли. Просто он так сильно избит, я правда переживаю.
Старик Ли вздохнул, снова присел и проверил мальчику пульс. Поглаживая бороду, он сказал:
— Сильно истощён. Я выпишу рецепт.
— Не надо, я... у меня нет денег на лечение, — неловко сказал мальчик.
— Денег не возьмём. Я только что сказал.
Мальчик заморгал большими глазами. Похоже, с таким обращением он прежде не сталкивался и не знал, как реагировать.
— Ладно. Шуньфа, Шуньи, возьмите его на руки и отнесём ко мне.
— А что делать с мальчишкой из семьи Чжу?
— Не трогать. Очнётся — сам домой вернётся, — холодно сказал Се Шуанбай.
Братья Ван всё ещё беспокоились, но, увидев на лице Се Шуанбая выражение «никому не сметь вмешиваться», не решились его уговаривать.
Се Шуанбай собирался внимательно осмотреть старый дом и решить, как его ремонтировать, но после случившегося настроение полностью пропало.
По дороге обратно им встретилось немало сельчан. Кто-то с любопытством спросил:
— Что случилось? Почему ребёнок в таком состоянии?
— Небо милостивое, да это же внук бабушки Ли! Как его так сильно ранили?
— Наверняка опять те проклятые сорванцы сделали! — сердито сказала одна тётушка.
Се Шуанбай послушал, как все говорят наперебой.
И подробно, ничего не скрывая, рассказал, что только что произошло у старого дома.
Не утаил и того, как хорошенько проучил двух маленьких мерзавцев.
— Шуанбай, правильно сделал! Этих гадёнышей давно пора было отлупить.
— Вот именно! С детства испорченные. Какого деревенского ребёнка они не обижали?
— Шуанбай, семья Чжу тоже не из тех, с кем легко связываться. Ты... это... эх! — обеспокоенно сказала одна тётушка.
— Всё хорошо, тётушка. Я наказал тех, кто бил ребёнка, и в этом не виноват.
Женщина понимала, что наказать их правильно, но боялась лишь одного: как бы этот худенький молодой сюцай сам потом не пострадал.
— Тётушки, сейчас ребёнок важнее. Мы сначала пойдём к дяде Ли.
— Хорошо, скорее идите, не теряйте время.
Они только добрались до дома лекаря Ли, как следом пришёл староста Ван.
Увидев их, он сразу спросил:
— Что произошло? Мне только что сказали, что ты кого-то избил.
Се Шуанбай бессильно ответил:
— Быстро же слухи расходятся. Да, избил. Сразу двоих.
Староста обошёл Се Шуанбая кругом:
— Ты сам не пострадал?
— Всё прекрасно.
— Несите ребёнка сюда, кладите на эту кровать.
Староста Ван увидел мальчика и воскликнул:
— Доуцзы, как тебя так отделали?!
Се Шуанбай ответил:
— Это надо спрашивать у Чжу Фу.
— Опять этот мерзавец.
— А где Чжу Фу?
Братья Ван посмотрели на Се Шуанбая и полностью пересказали, что произошло.
Староста на мгновение замолчал, затем выругался:
— Так ему и надо. Хоть бы вообще прибили.
Но староста Ван всё-таки боялся неприятностей:
— Чжу Фу всё ещё у старого дома?
Се Шуанбай ответил:
— Возможно. А может, уже очнулся и сам ушёл домой.
Староста Ван:
— ...
— Эх, всё же схожу посмотрю. Ещё не хватало новой беды. Ни дня покоя от этих мерзавцев. Когда-нибудь всех выгоню из деревни!
— Дядя Ван рассердился! — сказала Се Чуньмяо.
— А как ему не сердиться? Каждый день одни хлопоты с такими людьми. Дяде Вану и без этого дел хватает, — сказала Се Сячань.
Она ещё не договорила, как у входа в дом лекаря Ли раздался женский голос.
— Бабушка Ли, не спешите. Доуцзы здесь.
Во двор, поддерживаемая женщиной средних лет, дрожа шаг за шагом вошла худенькая смуглая старушка с седыми волосами в очень ветхой одежде.
— Это кто? — спросил Се Шуанбай.
Он плохо знал жителей деревни и многих вообще не узнавал.
— Это бабушка Ли, бабушка Доуцзы, — объяснила Се Цюши.
— Доуцзы, мой Доуцзы!
Когда бабушка Ли подошла ближе, Се Шуанбай разглядел её: смуглое худое лицо было изрезано глубокими морщинами, будто высеченными ножом, а старческие руки покрывали мозоли и царапины.
Одежда вся состояла из заплат на заплатах. Хотя уже наступила осень, на ней всё ещё была тонкая одежда, а сама старушка была такой худой, будто её мог унести порыв ветра.
Услышав голос бабушки Ли, Доуцзы сразу спрыгнул с кровати.
— Бабушка, я здесь. Со мной всё хорошо, — тихо сказал он.
Бабушка Ли плохо видела. Доуцзы подошёл и взял её руки:
— Бабушка, потрогай. Я правда цел. Меня спас молодой сюцай Се.
Старые руки бабушки Ли дрожа ощупали Доуцзы:
— Всё хорошо — и слава Небу, всё хорошо. Если бы с тобой что-нибудь случилось, я... как бы я, старая женщина, дальше жила?!
— Бабушка! — Доуцзы, словно давно привыкший к её тревоге, тихонько прижался к ней.
— Ты ещё не поблагодарил благодетеля.
Она прищурила старые глаза, пытаясь рассмотреть, кто спас Доуцзы.
Се Шуанбай подошёл, наклонился так, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и мягко сказал:
— Бабушка, с Доуцзы всё хорошо. Не надо так благодарить.
Возможно, впервые кто-то разговаривал с ней в такой равной позе, а возможно, голос Се Шуанбая был слишком мягким. Бабушка Ли вдруг расплакалась от волнения, схватила его за рукав и сказала:
— Спасибо вам, благодетель, огромное спасибо! Если бы сегодня не вы, Доуцзы, наверное, уже... уже...
Она перевела дыхание и снова заплакала:
— Они знают, что я слепая старуха и не могу за ним уследить, вот и постоянно издеваются. Доуцзы очень почтительный: даже когда его бьют, никогда ничего мне не говорит.
— Я знаю, всё знаю. Этот ребёнок столько горя вынес рядом со мной, слепой старухой. Если бы мой сын был жив, если бы он был здесь... у-у-у!
Бабушка Ли плакала так, что едва могла дышать, словно хотела выплакать сегодня все обиды и страдания последних лет.
Доуцзы тоже заплакал. От этой картины сердце разрывалось, и у всех в комнате покраснели глаза.
— Таких и правда прибить мало! — сказал Ван Шуньи.
Се Шуанбай удивился таким словам брата Вана, а затем вспомнил, что тот сам отец. Людям с собственными детьми особенно тяжело смотреть, как издеваются над ребёнком.
Никто не хочет, чтобы обижали его детей. Пока такие хулиганы остаются в деревне, невозможно защититься от них постоянно.
— Семья Чжу Фу — хуже некуда, да и Гоудань тоже паршивец.
Ругавшая их тётушка уже услышала подробности от сельчан, а теперь, увидев сильно избитого Доуцзы, разозлилась ещё больше.
Когда все немного успокоились, старик Ли подошёл к бабушке Ли и объяснил:
— Вот мазь для Доуцзы. Дома мажьте дважды в день, через несколько дней пройдёт. А лекарство — пусть каждый день после завтрака приходит ко мне и выпивает.
Бабушка Ли не шевельнулась. Её губы задрожали, и только через долгое время она выдавила:
— У нас... у нас нет...
Не успела она произнести слово «денег», как лекарь Ли сказал:
— Деньги уже заплачены. Не переживайте.
— Как же... как же можно заставлять благодетеля...
— Мне нравится Доуцзы. Когда поправится, пусть приходит помогать мне по хозяйству — так и отработает деньги за лекарства, — сказал Се Шуанбай.
— Хорошо, хорошо. Доуцзы, слышал? Обязательно хорошо работай для благодетеля.
— Угу, обязательно, бабушка, — мягко ответил Доуцзы.
Се Шуанбай сказал:
— Бабушка Ли, не спешите. Пусть сначала полностью поправится, я не собираюсь заставлять больного работать.
— Ничего серьёзного с ребёнком нет. Сегодня возвращайтесь домой, а с завтрашнего дня приходите пить лекарство. И мазь не забывайте наносить.
Бабушка Ли вытерла лицо, немного смутившись, снова несколько раз поблагодарила вместе с Доуцзы, а затем Се Шуанбай проводил их из дома лекаря Ли и смотрел вслед, пока они совсем не скрылись.
— На что смотришь?
— Ни на что.
Старик Ли вздохнул:
— Думаешь, я тебя не знаю? Опять сердце размякло, да? В наши времена несчастных людей много. Всех пожалеешь?
Се Шуанбай ничего не ответил.
— Деньги за сегодняшнее лекарство запиши на меня.
— Конечно на тебя. Я уже всё записал.
Се Шуанбай рассмеялся:
— Старик, ты вообще никогда себе в убыток не работаешь.
— Эй! По-моему, ты сам напрашиваешься на побои!
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/26901/3277651
Готово:
