Тем временем Се Шуанбай после лекарства постепенно пришёл в себя.
Старик Ли заботливо посмотрел на него и спросил:
— Шуанбай, ну как себя чувствуешь?
— Кхе-кхе… Дедушка Ли, уже гораздо лучше. На этот раз всё благодаря вам.
Старик Ли с жалостью смотрел на него и молчал.
А началось всё два дня назад. Старшая дочь семьи Се тайком пришла к нему, встала на колени и попросила помочь ей, брату и сёстрам.
Сначала он не хотел соглашаться. Как ни крути, любое лекарство в какой-то мере яд. Но стоило вспомнить, сколько страданий терпят дети в доме Се от госпожи Хуан, да ещё сколько добра когда-то сделал ему дед Шуанбая, — и старик всё-таки кивнул.
Теперь, глядя на слабого Се Шуанбая, он вздохнул:
— Раз уж ты решился, я, конечно, помогу. Но всё-таки… зачем так мучить самого себя? С твоим здоровьем госпожа Хуан рано или поздно всё равно отделила бы вас от семьи.
Се Шуанбай покачал головой.
— Дедушка Ли, вы не знаете её как следует. Пока госпожа Хуан не выжмет из нас всё до последней капли, она не отпустит. Даже если она выгонит меня одного, что тогда будет с моими сёстрами?
Се Шуанбай прекрасно понимал: госпожа Хуан не станет честно отделять их от семьи. Она просто выставит его за ворота, не дав ни гроша.
Старик Ли нахмурился. Он прожил большую часть жизни и видел всякое. Вспомнив характер госпожи Хуан, он снова предупредил:
— Я всё равно скажу то же самое: отныне будешь слушаться меня и как следует восстанавливать здоровье. Иначе больше на такое я не соглашусь.
— Хорошо.
Старик Ли взглянул на стоявшую рядом Се Цюши с землисто-жёлтым лицом и опять вздохнул:
— Ради сестёр ты и собственной жизнью готов рисковать.
Се Цюши понимала, сколько брат сделал ради них троих, и сквозь слёзы сказала:
— Брат, не волнуйся. Мы с сёстрами потом обязательно будем о тебе заботиться!
Се Шуанбай рассмеялся:
— Говоришь так, будто я собираюсь…
Не успел он закончить, как грубоватая маленькая ладонь зажала ему рот.
— Тьфу-тьфу! Старший брат, нельзя говорить такие вещи.
Се Шуанбай понимал, что сестра просто волнуется за него. Он похлопал её по руке, давая понять, что всё хорошо, а затем сказал:
— Цюши, сегодня мы обязательно должны отделиться от семьи. Сячань и Чуньмяо ты всё объяснила?
— Не волнуйся, брат!
Се Шуанбай кивнул. В этот момент старик Ли достал из лекарского ящика чёрную пилюлю и протянул ему.
— Эта пилюля подействует сильнее той, что ты принимал два дня назад. И мучительнее будет тоже гораздо сильнее. Потом тебе придётся вытерпеть.
Се Шуанбай посмотрел на чёрную пилюлю и без колебаний проглотил её.
Он едва успел сглотнуть, как снаружи послышались шаги госпожи Хуан.
С недовольным лицом она распахнула дверь и раздражённо сказала старику Ли:
— Уже сколько дней прошло! У меня больше нет денег лечить его. Сегодня ты обязан сказать, что с ним будет!
Госпожа Хуан посмотрела на лежащего на кровати Се Шуанбая и нахмурилась так, что между бровями, казалось, можно было зажать муху.
Про себя она ругалась: дохлый больной, убирайся из моего дома! Хочешь помирать — помирай снаружи!
Только что проглоченная пилюля и правда оказалась сильной. Всё внутри жгло так, что терпеть было почти невозможно. Се Шуанбай с трудом открыл глаза.
— Брат, ты очнулся!
Госпожа Хуан как раз не знала, под каким предлогом выгнать его. Увидев, что он пришёл в себя, она тут же велела Се Цюши:
— Раз очнулся — тем лучше. Быстро собирай его вещи, и пусть убирается!
Старик Ли не выдержал:
— Госпожа Хуан! Человек только пришёл в сознание, а ты уже его выгоняешь! Если болезнь станет ещё тяжелее, что тогда? Ты же прямо толкаешь его к смерти!
Госпожа Хуан тоже была не из робких и тут же заорала в ответ:
— Кто его к смерти толкает? Сейчас ведь не умер! А умрёт ли после того, как выйдет за ворота, — меня уже не касается!
— Ты! Ядовитая баба!
— Кого ты ядовитой бабой назвал?!
Госпожа Хуан больше всего ненавидела эти слова и, ткнув пальцем почти в нос старику Ли, принялась ругаться.
Её бесстыдная наглость довела старика Ли до ярости.
Пока двое отчаянно препирались, Се Сячань и Се Чуньмяо уже тихонько выбрались наружу и побежали звать старосту и деревенских жителей.
В комнате Се Цюши обхватила ноги госпожи Хуан и отчаянно взмолилась:
— Прошу вас, не выгоняйте брата! Он такой слабый, как он это переживёт?
Госпожа Хуан и без того кипела от ярости, а теперь ещё услышала этот вой, будто на похоронах. Разве это не портит фэншуй её дома?
— Реветь, реветь и ещё раз реветь! Только это и умеешь! Похороны мне тут устроила?!
С этими словами она одним пинком отбросила Се Цюши в сторону.
И как раз в этот момент в комнату поспешно вошли староста с деревенскими жителями. Увиденное заставило всех ахнуть.
— Госпожа Хуан, что ты творишь?! — рявкнул староста и поспешил поднять Се Цюши.
Госпожа Хуан, словно ничего не случилось, презрительно сказала:
— Староста, хорошо, что вы пришли. Я больше не в состоянии содержать этого больного. Кто хочет — пусть забирает!
Вот уж действительно: виновный первым подаёт жалобу.
Старик Ли, чьё лечение фактически поставили под сомнение, покраснел от гнева до самой шеи. Если бы перед ним не стояла женщина, он и сам бы с удовольствием отвесил ей пару пинков.
Се Шуанбай увидел, что все собрались, и попытался приподняться. Староста тут же прижал его обратно к кровати.
— С таким телом лежи спокойно!
Се Шуанбай слабо посмотрел на госпожу Хуан и, делая паузы между словами, произнёс:
— Не знаю… чем я провинился и разгневал матушку. Прошу… простить меня. Моё здоровье… кхе-кхе…
— Ай-яй, молодой сюцай, не говори больше! Госпожа Хуан, да как же можно быть такой жестокой? Человек уже болен до такой степени, а ты всё равно толкаешь его на край гибели! — громко сказала одна из прямодушных тётушек в толпе.
— Не зря говорят, что у мачехи сердце чёрное!
— И посмотрите, какие эти дети худые! Жалко же!
— Вот если я умру, а ты посмеешь взять новую жену и позволишь ей издеваться над моим сыном — я и призраком тебя не пощажу!
— При чём тут вообще наша семья? — растерянно спросил какой-то мужчина.
……
Со всех сторон доносились голоса и пересуды.
Се Шуанбай прислушался, немного перевёл дух и слабым голосом продолжил:
— Если матушка… всё-таки настаивает, чтобы мы ушли… тогда давайте при старосте и всех… соседях… разделим семью.
Именно этого Се Шуанбай и добивался — чтобы дело стало общественным. В эпоху, когда за смерть избитого ребёнка могли и не понести серьёзного наказания, раздел семьи считался большой бедой. Без веской причины тот, кто его затеял, становился мишенью для всеобщего осуждения. А Се Шуанбай к тому же был сюцаем.
— Тьфу! Так вот ты чего добиваешься! Хорошо придумал! Ни одной вещи из дома Се ты не унесёшь! — госпожа Хуан упёрла руки в бока.
Вспомнив вдруг всё своё недовольство Се Чжи, она ещё больше разозлилась:
— Когда я вошла в этот дом, ваша семья была нищей как церковная мышь! Всё, что есть у семьи Се, куплено на моё приданое! Какие тут твои деньги? Черносердый щенок! Ещё смеешь зариться на мои деньги? Совесть собаки съели? Такой же, как твоя мать-лисица!
Уж кто-кто, а госпожа Хуан умела переворачивать чёрное и белое.
Но у Се Шуанбая сохранились воспоминания прежнего владельца тела. Он прекрасно знал, как всё было на самом деле.
До того как госпожа Хуан вошла в семью, старый господин Се оставил пятьдесят му земли. Позже отец продал тридцать му, но лучшие двадцать му плодородных полей всё ещё оставались. Дом из синего кирпича под черепицей тоже был построен его отцом задолго до второго брака. Так что говорить о полной нищете было просто смешно.
— Кхе-кхе… ты…
Се Шуанбай указал на госпожу Хуан, а его грудь судорожно вздымалась.
— Отец был… сюцаем. Раньше каждый год ему полагалось четыре ляна серебра и пять доу риса. Начиная с позапрошлого года выплату уменьшили на два ляна. После того как я… тоже сдал экзамен, мне стали выдавать… ещё два ляна и пять доу риса. Сколько мы с сёстрами за эти годы съели и израсходовали, думаю, все и так видели.
— Но даже не будем об этом. Я только заболел… а вы уже хотите довести меня до смерти. Я…
Он не успел договорить. К горлу подступил металлический привкус, и Се Шуанбай внезапно выплюнул целый рот крови.
Прямо на госпожу Хуан.
Все собравшиеся поглазеть жители увидели это собственными глазами.
— Кровь! Он кровью плюёт! До смерти доводят! Черносердая мачеха довела пасынка до смерти! — закричала одна тётушка.
— Я тоже видела! Молодой сюцай Се выплюнул огромную лужу крови!
— Бедный ребёнок. Отец только умер, а мачеха такая жестокая. Пока совсем не замучает, не остановится!
……
— Брат! Брат, что с тобой? Я убью тебя, ядовитая женщина! Я с тобой покончу!
Маленькая тощая Се Чуньмяо сжала кулаки и яростно бросилась на госпожу Хуан, но староста успел схватить её.
Госпожа Хуан и сама перепугалась. Почему он вдруг выплюнул кровь? Как вообще можно было начать плеваться кровью?!
Неужели это повредит фэншуй дома?
Какая дурная примета!
Чем больше госпожа Хуан думала, тем сильнее злилась.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/26901/3277641
Готово:
