Говоря это, он еще и нарочито театрально отодвинулся в сторону.
Хуасю Цзин молча уставился на него, чувствуя раздражение:
— Опять за старое взялся? Что на этот раз?
Дядюшка Се покивал головой:
— Эта болезнь у меня уже много лет. Есть лекарство?
Хуасю Цзин промолчал.
Этот человек болен, и явно нелегко.
Когда он замолчал, Жуянь Цзюань навострил уши, прислушиваясь к обстановке. Ему казалось, что он стоит на пороге мировой войны.
Неужели сейчас начнется драка? Чью сторону принять? Молодой генерал в хороших отношениях с главой клана, но у Чанши скверный характер... Если он встанет на сторону генерала, не обидится ли Чанши? Ох, право, какая дилемма.
Пока он предавался своим бесполезным раздумьям, Хуасю Цзин беззвучно поднялся на ноги.
Жуянь Цзюань вмиг затаил дыхание. Он бросил возиться с кроликом и сосредоточенно вслушался в то, что происходит за спиной.
Затем он увидел, как Молодой генерал подошел к Се Фэнцю и, не тратя лишних слов, с размаху пнул его ногой!
Се Фэнцю, сидевший на корточках и опаливавший кролика, не был готов к такому удару. Он потерял равновесие и повалился на спину, едва не клюнув носом прямо в костер.
— Черт бы тебя...
— Чего «черт»?! Убирайся подальше! — Хуасю Цзин, возвышаясь над ним, смотрел сверху вниз, и всполохи огня отражали его нескрываемое раздражение. — Что ты задумал?! Готовить собрался? Ты хоть понимаешь, что ты за повар? Иди проветрись куда-нибудь подальше!
Се Фэнцю замолчал.
Дядюшка Се сидел в тишине долгую минуту, а затем молча отполз в сторону.
Жуянь Цзюань лишь вздохнул.
Ах, пожалуй, мысли о том, как выжить в этой смуте, куда полезнее!
Хуасю Цзин обычно немногословен, но если его как следует разозлить, он в мгновение ока превращается в пороховую бочку.
Се Фэнцю привык играть с огнем и испытывать судьбу, но единственный, кого он не рисковал злить, — это Хуасю в состоянии пороховой бочки. Это была не шутка: такое могло закончиться плачевно.
Дядюшка Се, который только что вызывающе кричал о том, чтобы к нему не приближались, сейчас послушно сидел в сторонке, обхватив колени руками и не смея даже пикнуть. Хуасю Цзин, привычными движениями насадив очищенного кролика на вертел, занялся жаркой. Се Фэнцю неотрывно следил за его действиями, точно ребенок, ожидающий порцию еды от родителей.
Готовка Се Фэнцю была сродни отравлению. Те, кто его знал, никогда не подпускали его к кухонной утвари. Дело было вовсе не в неумелых руках, а в причудливом складе его ума — он постоянно стремился к инновациям.
Даже простую яичницу с рисом он умудрялся испортить: добавив масло, соль, мясной фарш, лук, имбирь и чеснок, он решал, что этого недостаточно для демонстрации его «мастерства». Он пускал в ход всё, что было под рукой, а если ничего не оставалось — брал первые попавшиеся приправы. В итоге на столе оказывалось нечто, напоминающее густую похлебку из яичных хлопьев и разваренного риса.
Блюдо могло быть до смерти сладким или до смерти соленым — все зависело от того, в каком настроении пребывал Дядюшка Се.
В те времена Хуасю был наивен и чист, он опрометчиво доверил свое сердце не тому человеку и заплатил за свою глупость огромную цену, не раз побывав на грани смерти.
Теперь он повзрослел и больше не допустит, чтобы нечто подобное вновь угрожало его жизни.
Хуасю Цзин посыпал специями полуготовое мясо кролика. Условия в дикой местности были суровыми, и эти крупинки соли они выпросили у хозяйки лавки, когда покупали лепешки. Закончив, он обернулся и увидел у себя за спиной черную тень.
— ...Убирайся, не мешайся под ногами.
Он без лишних слов, холодно и безжалостно прогнал назойливого спутника. Се Фэнцю перевел взгляд с кролика на его лицо, пробормотал что-то себе под нос и, против воли, отодвинулся подальше.
Он проклинал себя за бесхребетность, одновременно пытаясь придумать, как восстановить свой величественный образ. Ему претила мысль о том, что он так легко подчиняется Хуасю.
— ...Кролик такой милый, зачем же его есть?
Жуянь Цзюань только глаза закатил.
Хуасю Цзин не удостоил его ответом. Он уже понял, что у этого человека случаются приступы «болезни», и зашел он в этом так далеко, что лечению не подлежит. Однако Жуянь Цзюань не сдержался и задал вопрос, терзавший его душу:
— Чанши, но ведь... это вы поймали кролика.
Се Фэнцю с праведным видом покачал головой:
— Разве можно называть это «поймали»? Он потерял свой дом, и мне стало его жаль. Я принес его сюда, чтобы подарить ему частичку любви и заботы, а вы, двое жестокосердных людей, содрали с него шкуру и съели его мясо!
Сказав это, он с глубоким сожалением опустил голову:
— Какая кровожадность...
— Прекрати этот спектакль, не вынуждай меня тебя ударить.
Костер тихо потрескивал. Хуасю Цзин перевернул кролика на другую сторону. Се Фэнцю кончиком языка коснулся зубов и, глядя на красивые черты профиля Хуасю в отсветах пламени, спустя долгое время с двусмысленной усмешкой произнес:
— Молодой генерал, ты такой красавец, почему из твоих уст вечно слетают угрозы? Разве не лучше жить в мире и согласии?
— ...Предупреждаю, убери это «молодой».
— М? — Се Фэнцю склонил голову набок и притворился, что не понимает. — Молодой? Что молодой? Где молодой?
Его взгляд бесстыдно скользил по Хуасю Цзину: от изящных бровей и глаз до острой линии подбородка, дюйм за дюймом, пока наконец не опустился на область между его ног, где тот сидел, подогнув ноги. Се Фэнцю задумчиво замер на мгновение:
— Да вроде бы и не такой уж маленький...
Хуасю Цзин отложил жареного кролика.
Хуасю Цзин вытащил кинжал.
Хуасю Цзин мрачно уставился на некоего Се, процедив сквозь зубы:
— Ты действительно хочешь умереть?..
Кинжал в его руке даже в ночной темноте блеснул холодным светом. Се Фэнцю задержал взгляд на оружии, помолчал пару секунд и решительно сдался:
— Это моя вина. Это я, неразумный, не ведал, что творил. Молодой генерал, мы же с тобой как братья, давай не будем портить наши отношения...
— К черту «молодой генерал»! Называй меня просто генерал! — не выдержал Хуасю Цзин и рявкнул.
— Хорошо, генерал, как скажешь, генерал.
Жуянь Цзюань лишь тяжело вздохнул.
Нормальный ужин был испорчен этими двоими. Когда они наконец наелись, небо окончательно почернело, и даже звезд и луны не было видно за плотной пеленой облаков.
Жуянь Цзюань снова развернул свой свиток:
— Итак, продолжим анализировать нашу цель...
Город Лю — город-призрак. То, что там никого нет, — неудивительно. Даже если встретится пара бродяг — тоже. Но если город внезапно оживает, заполняется шумом, повозками, лошадьми и толпами людей... вот это уже крайне подозрительно.
— Примерно полмесяца назад торговый караван, направлявшийся на юг, остановился в городе Лю на ночлег. Торговцы прибыли издалека, из Персии, и совершенно не знали обстановки в этих краях. Увидев, что город процветает, а улицы полны людей, они не заподозрили ничего странного, напротив — остались довольны. И только когда они покинули город и рассказали другим о своих впечатлениях, выяснилось, что город Лю опустел еще сто лет назад.
http://bllate.org/book/26893/3236436
Готово:
