Он услышал шаги на лестнице, но никто не вышел. Подумал было, что Хуасю Цзин столкнулся с кем-то внизу, но вскоре следом спустилась Жуянь Шу. Прошло лишь мгновение, а она уже умудрилась каким-то образом переубедить его и привести обратно.
Се Фэнцю с легким удивлением взглянул на него.
Хуасю Цзин намертво застыл на пороге, поклявшись себе не делать ни шагу внутрь. Каждая волосинка на его теле выражала крайнее нежелание находиться здесь. Даже не глядя на Се Фэнцю, он прямо спросил Жуянь Шу:
— Что это еще значит?
Молодой генерал клана Хуасюй сейчас выглядел мрачнее тучи. Даже его ослепительная красота не могла сгладить тяжелую ауру, исходящую от него. Он сжимал рукоять меча, большой палец уже едва заметно лег на гарду.
Его Каншэнь, с которым он так нелепо оказался втянут в эту историю, уже жаждал битвы.
Се Фэнцю перевел взгляд с меча на его лицо, исполненное холодной решимости.
Всё было до боли знакомо и в то же время чуждо. В конце концов, прошло уже столько лет с их последней встречи. Оба намеренно избегали друг друга, и число их встреч можно было пересчитать по пальцам. За двенадцать лет, за исключением крупных мероприятий, где нельзя было отказаться от присутствия, они ни разу не оставались наедине. Меч остался прежним, а вот человек стал куда сдержаннее, и в его прекрасных чертах появилась невыразимая холодность, которая лишь подчеркивала его отчужденность.
Се Фэнцю давно знал, что Хуасю хорош собой — это была та самая красота, с помощью которой можно было вскружить голову любой девушке одним лишь жестом. В последние годы в двух мирах составляли список самых перспективных молодых талантов, и этот вояка, опираясь лишь на свое лицо, упрямо удерживал первое место, затмевая собой всех тех, кто был искушен в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи. Даже несмотря на вечно ледяное выражение лица и полное отсутствие романтичности, за ним толпами ходили тысячи девиц. Се Фэнцю вытащил изо рта цветок груши и сравнил его с Хуасю Цзином:
— О, красавец и цветок, даже не знаю, кто из вас нежнее?
Стоило этим словам слететь с губ, как лицо Хуасю Цзина потемнело еще на три тона.
Эти двое действительно были прирожденными врагами. Стоило одному открыть рот, как он тут же попадал в самую болезненную точку другого. Хуасю Цзин терпеть не мог, когда упоминали о его внешности — для настоящего мужчины это звучало как оскорбление, мгновенно разжигая ярость.
Он бросил ледяной взгляд и уже собирался что-то ответить, но Се Фэнцю, не раздумывая, выпрыгнул в окно.
Находиться с этим человеком в одной комнате больше четверти часа было выше его сил. Останься он еще хоть немного, он бы задохнулся.
Жуянь Шу лишь молча наблюдала за этой бескровной дуэлью. Когда Се Фэнцю ушел, она спокойно подняла платок и продолжила протирать свой гуцинь, попутно вкратце излагая суть дела.
— Я? С ним?
Выслушав, Хуасю Цзин не стал тратить лишних слов. Он произнес лишь три этих сухих слова, но от него повеяло таким холодом, что воздух вокруг, казалось, застыл.
Жуянь Шу была женщиной, повидавшей на своем веку немало, и даже глазом не моргнула:
— Миссия особая. Се Фэнцю — единственный, кто может чувствовать Кость Демона. Он обязан поехать, и раса людей должна отправить кого-то в сопровождение... — она выдержала паузу и добавила: — Ты доверишь кому-то другому присматривать за ним?
Хуасю Цзин едва заметно нахмурился.
Се Фэнцю, спрыгнув с двухэтажного дома, даже не растрепал волосы. Он праздно слонялся по двору, ожидая, что Жуянь Шу объявит о смене кандидата или вовсе отменит задуманное. Его расчет был прост: он не жаловал Хуасю, а тот не жаловал его. Даже если бы он согласился, Хуасю наверняка заартачился бы. В любом случае, всё должно было сложиться иначе. Однако, сколько бы он ни ждал, до него дошли лишь вести о том, что завтра они отправляются в путь.
Се Фэнцю лишь выдохнул:
— М-да.
Он посмотрел на Хуасю Цзина, но тот даже не удостоил его взглядом, стоя поодаль, словно их разделяла непроходимая граница.
Се Фэнцю чувствовал такую тяжесть на душе, что чертыхнулся и, развернувшись, ушел прочь.
Он был обязан Жуянь Шу жизнью, этот долг тянулся двенадцать лет, и теперь, когда пришло время его отдать, он не мог отказать. Раз уж Хуасю Цзин не высказал возражений, решение было принято окончательно.
На следующий день, едва небо начало сереть, Жуянь Шу подняла их с постелей.
Се Фэнцю всю ночь пытался смириться с мыслью о предстоящем пути с Хуасю Цзином и уснул лишь под утро, поэтому сейчас был не в духе. Глядя на такого же раздраженного Хуасю Цзина в дверях напротив, он проворчал:
— О, дружище, доброе утро.
Стоило этим словам прозвучать, как настроение Хуасю Цзина окончательно испортилось. Он раздраженно поднял глаза:
— ...А человеком быть не пробовал?
Жуянь Шу стояла в коридоре в окружении двух-трех слуг. Она держала в руках тот самый Гуцинь Цзяовэй, с которым не расставалась со вчерашнего дня. Ее взгляд перебегал с одного на другого, после чего она выбрала более надежного Хуасю Цзина и сунула инструмент ему в руки.
— ...На дорожные расходы. Сдашь в ломбард.
Хуасю Цзин, который вчера поздно лег, еще не успел окончательно проснуться и теперь ошарашенно смотрел на инструмент в своих руках, не в силах пошевелиться. Се Фэнцю, глядя на это, внезапно подскочил:
— Твою ж мать! Жуянь Шу, ты серьезно? Тебе не стыдно быть настолько жадной?!
Та, кого он обвинял, сделала вид, что ничего не слышала, и быстро зашагала прочь, скрывшись из виду.
Лишь тогда Хуасю Цзин пришел в себя. Он с недоверием указал на гуцинь и спросил:
— Это? На расходы?
Происходящее было настолько абсурдным, что он даже забыл о том, что им с Се Фэнцю полагалось враждовать. Он инстинктивно уставился на единственного живого человека рядом, требуя подтверждения.
К счастью, Се Фэнцю тоже был в полном шоке. Он уставился на гуцинь и, дернув уголком рта, кивнул.
Хуасю Цзин молчал.
Он был наслышан о бедности клана Жуянь, но никак не ожидал, что дела обстоят настолько плачевно.
— Когда ты уходил из дома, деньги с собой взял? — Се Фэнцю, походив кругами, раздраженно взлохматил волосы.
Хуасю Цзин опустил гуцинь, пошарил по карманам и честно покачал головой:
— Нет.
Он снова взял гуцинь и спросил:
— А ты?
Се Фэнцю ответил:
— Я вообще ничего не брал! Я уже больше года не был в Мире Демонов, у меня в карманах только ветер гуляет!
Двое бедняков переглянулись, чувствуя, как начинает болеть голова.
Хуасю Цзин отправился в комнату собирать вещи. Он очень спешил: когда пришло послание от Жуянь Шу, в нем значилось срочное дело. Он решил, что случилось нечто страшное, и примчался, не взяв даже сменной одежды. А вчера вечером Жуянь Шу под предлогом необходимости скрытности еще и конфисковала его Меч Каньшэнь. Теперь у него, кроме этого гуциня, не было ровным счетом ничего.
http://bllate.org/book/26893/3236431
Готово:
