В этот момент ковш, которым бабушка Ван черпала воду, случайно задел край кастрюли, издав глухой звук.
— ...твоей помощи.
Ван Сяоли закончил фразу, а затем, опустив голову, принялся с помощью сухой веточки выпроваживать крошечного жучка за пределы своей территории.
Тем временем Линь Чжисюй несколько дней провел у своей тетушки, развлекаясь с двоюродным братом, который был младше его на год. Они катались на лошадях, посещали лыжную базу, а когда уставали, заваливались в прогретый до двадцати с лишним градусов дом и играли в видеоигры, совершенно сбив себе режим дня.
Несколько дней такого безумного веселья — поначалу всё шло неплохо, но потом, сам не зная почему, он начал чувствовать всё нарастающее раздражение.
К счастью, приближался конец года. Линь Чжисюй получил звонок от Линь Хуайчэна, который сказал, что пора возвращаться. Цзян Инъин тоже несколько раз звонила ему, говоря, что скучает и всё в таком духе.
Линь Чжисюй не ожидал, что по возвращении домой Ван Сяоли еще не будет на месте. Только придя домой, он узнал, что тот уехал к себе на родину еще на третий день после его собственного отъезда.
Даже когда сам Линь Чжисюй уже вернулся, Ван Сяоли всё не спешил появляться.
Казалось, будто в этом соревновании под названием не хочу видеть друг друга, которое Линь Чжисюй затеял сам с собой, он не смог одержать финальную победу, отчего на душе стало тоскливо.
Лишь к двадцать шестому дню последнего лунного месяца Ван Сяоли вернулся, нагруженный сумками и пакетами.
Он привез немного местных продуктов. Как только он переступил порог, Цзян Инъин велела прислуге забрать всё и убрать, а затем поторопила Ван Сяоли поскорее принять душ и спускаться к ужину.
Наблюдая, как слуги уносят то, что он привез, Ван Сяоли смутно припомнил, что корзины, которые бабушка передала ему, когда он уезжал, и которые он положил в багажник машины Линь Хуайчэна, кажется, точно так же исчезли после того, как их забрали.
Подгоняемый возгласами Цзян Инъин, Ван Сяоли не успел как следует обдумать это.
В последнее время Линь Чжисюй вел себя очень странно. Сегодня в обед он даже вспылил, когда Цзян Инъин всё уговаривала его попробовать печенье, которое испекла сама.
Хотя Цзян Инъин не стала обижаться, а Линь Чжисюй позже извинился перед матерью, даже такой юный и избалованный, как он, обычно не устраивал подобных истерик из-за пустяков.
Домашняя прислуга знала, что в эти дни Линь Чжисюй крайне нервный, и старалась лишний раз не попадаться ему на глаза.
Но вернувшийся Ван Сяоли ничего этого не знал. Более того, после ужина, принеся Линь Чжисюю тарелку с фруктами, он не ушел сразу.
— Тебе подарок.
Это была маленькая собачка, сплетенная из травы. Ван Сяоли сделал ее своими руками, и из-за того, что трава была сухой, собачка казалась пушистой.
Раздражение Линь Чжисюя, которое он с таким трудом сдерживал, при виде Ван Сяоли резко усилилось. Однако, проявив подобие самообладания, он отстранился и отмахнулся:
— Не нужно.
Ван Сяоли, получив отказ, с легким опозданием отозвался:
— О.
Затем он снова порылся в кармане, вытащил нечто, в чем с трудом можно было угадать животное, и снова протянул:
— А... а котенок?
Линь Чжисюй не знал, делает ли это Ван Сяоли нарочно, чтобы испытать его нервы. Эта реакция, словно замедленная вдвое, запинающаяся речь, этот вид — то ли он действительно ничего не понимает, то ли притворяется, специально стараясь задержаться перед глазами...
Все это, вместе взятое, заставило Линь Чжисюя, который и без того был взвинчен и не находил себе места, окончательно потерять контроль.
Он взмахнул рукой, смахивая то, что было в руках у Ван Сяоли:
— Я же сказал не нужно! Ты что, по-человечески не понимаешь?!
— Я сказал тебе не докучать мне! Почему ты не можешь просто послушаться! — Линь Чжисюй вскочил со стула, в его голосе уже невозможно было скрыть ярость.
Как только он встал и сократил расстояние до Ван Сяоли, то самое раздражение достигло невиданного прежде предела.
Не отдавая себе отчета, Линь Чжисюй вдруг подался вперед, но, встретившись взглядом с ясными черно-белыми глазами Ван Сяоли, словно очнулся от кошмара. Будто Ван Сяоли был какой-то опасностью, он резко отпрянул назад.
Почувствовав стыд и гнев из-за собственного непроизвольного шага вперед, Линь Чжисюй схватил фруктовую тарелку со стола и швырнул ее.
— Вон отсюда!
Тарелка ударилась о дверной косяк, и фрукты посыпались на пол.
Громкий яростный рык Линь Чжисюя и грохот разбитой посуды встревожили всех в доме.
В этот момент домой вернулся Линь Хуайчэн и стал свидетелем этой сцены.
Его лицо помрачнело. Бросив взгляд на разбитую тарелку и рассыпанные по полу фрукты, он перевел взор на дверь спальни Линь Чжисюя.
Линь Хуайчэн был очень занят на работе. В прошлые годы, когда он еще не занимал столь высокого поста, он часто уходил рано и возвращался поздно. Линь Чжисюя воспитывали Цзян Инъин и няня, которую та привела из дома своих родителей. Мальчику давали всё, что он хотел, и он вырос ужасно избалованным.
Когда Линь Хуайчэн это заметил, Линь Чжисюю было уже года четыре или пять. К счастью, было еще не поздно: Линь Хуайчэн уволил ту няню и стал требовать от сына строгой дисциплины. Только благодаря жестким методам за эти годы Линь Чжисюй не стал совсем невыносимым.
Цзян Инъин, надев тапочки, вышла из спальни и увидела, что Ван Сяоли стоит на коленях и собирает фрукты — он подбирал виноград, который закатился к дверям.
Линь Хуайчэн, даже не переодевшись, вошел в спальню Линь Чжисюя и захлопнул дверь.
Внутри разгорелась неприятная ссора. Через три минуты Линь Хуайчэн вышел, направился в кабинет, взял линейку для наказаний и вернулся обратно.
Увидев это, Цзян Инъин не на шутку встревожилась.
Она припала к плотно закрытой двери спальни Линь Чжисюя, пытаясь хоть что-то услышать, но звукоизоляция была слишком хорошей — доносились лишь глухие удары.
Это заставляло ее сердце трепетать от беспокойства.
Через несколько минут она начала стучать в дверь:
— Хуайчэн! Хуайчэн! Довольно, он ведь не нарочно... Может, сегодняшние фрукты были невкусными...
Цзян Инъин стучала долго, но дверь так и не открылась. В порыве нервозности она обернулась, чтобы позвать Ван Сяоли, надеясь, что он тоже попросит за сына.
Однако, обернувшись, она с удивлением обнаружила, что Ван Сяоли уже нет на втором этаже.
Она огляделась и увидела, что Ван Сяоли снова спустился вниз — мыть фрукты.
http://bllate.org/book/26878/3234427
Готово:
