Он высокомерно и пренебрежительно уставился на Цзянь Цы, но тон его при этом остался слащавым и капризным, парой слов отделавшись от жирного старого хрыча за спиной.
Когда на месте остались только они двое, Цзянь Цы искренне захлопал в ладоши:
— Просто поразительно, глаза разбегаются, слов нет, сплошное загляденье.
Убедившись, что вокруг никого нет, Линь Хуайюй мгновенно переменил лицо и с насмешкой выдал:
— Цзянь Цы, а ты сам-то чем лучше меня, дешевка? Думаешь, я не видел, как ты зажимался в вип-кабинке с этой компашкой столичных мажоров?
Цзянь Цы:
— ?
Он невольно сотворил выражение лица из известного мема про старика со смартфоном и, ошеломленный, покосился на зеркало сбоку:
Разве он, помимо того, что был куда симпатичнее всей этой компашки бестолковых приятелей, хоть в чем-то от них отличался? Вот уж у кого извилины в голове закручены почище девяти изгибов реки.
Линь Хуайюй снова ядовито протянул:
— И как, легко обслуживать столько народу одновременно? Жаль только, что при таких стараниях ты все равно остаешься никчемным отбросом, которому не перепадает никаких ресурсов.
Наверняка Цзянь Цы уже прознал насчет ресурсов на кинофестивале, но какая разница? В конце концов, этому вечному неудачнику из массовки все равно его не превзойти.
Вообще-то Линь Хуайюй уже не первый день держал Цзянь Цы в статусе своего главного воображаемого соперника.
Прежде он сам напропалую увивался за генеральным директором Чжао из их продюсерской компании, шел на любые унижения ради ресурсов и даже не стеснялся, что об этом знала вся контора.
Однако генеральный директор Чжао упорно игнорировал Линь Хуайюй и благоволил лишь к неприступному Цзянь Цы.
Получив отказ несколько раз, он не только не сник, но лишь пуще загорелся, снося к ногам Цзянь Цы любые лакомые ресурсы на выбор.
В конце концов, когда директор попытался зайти дальше силой, разъяренный Цзянь Цы без малейших церемоний отвесил ему несколько звонких пощечин.
Цзянь Цы уставился на Линь Хуайюй, с видом знатока закивал, и язык у него оказался подвешен лучше, чем у кого-либо:
— Да-да-да, ну у тебя и вкусы! Куда уж им до твоих старикашек, слишком они зеленые! Стариканы — это вещь: у них и пенсия гарантированная, и хлопот с ними меньше, а помрет — можно и нового поискать!
— Ах ты!
Цзянь Цы просто-напросто издевался, но Линь Хуайюй почему-то решил, что тот хвастается своим собственным, еще более молодым и крепким спонсором.
Линь Хуайюй по природе своей был тщеславен, падок на сравнения и жутко завистлив — именно поэтому он и смог зайти так далеко по скользкой дорожке продажной любви, катясь ко дну со все большим бесстыдством и растеряв последние принципы.
Его завистливый взгляд скользнул по дорогим брендовым вещам Цзянь Цы, и он подумал, что это стопроцентная подделка.
В конце концов, если бы у Цзянь Цы действительно нашелся нормальный богатый покровитель, не жалеющий на него денег, он бы не прозябал в самом низу рейтингов.
Окинув Цзянь Цы оценивающим взглядом, Линь Хуайюй вдруг победоносно засиял, словно наконец-то отыскал уязвимое место.
Уставившись на наручные часы Цзянь Цы, он расплылся в презрительной улыбке победителя, закатал рукав и продемонстрировал точно такие же часы.
Линь Хуайюй самодовольно заявил:
— Тьфу ты, надеть паленку и столкнуться с оригиналом — даже мне за некоторых неловко.
Цзянь Цы склонил голову набок, бросил взгляд на собственные часы, а затем изобразил удивление, смешанное с жалостью к убогим.
Линь Хуайюй раздраженно бросил:
— Что за физиономия! Ты что, сомневаешься, что мои — настоящие?
Судя по всему, желая доказать подлинность своих часов и наличие у него солидного молодого покровителя, он заговорил с заметной спешкой:
— Да эти часы — новейшая модель этого года! Их мне подарил молодой господин Цзянь!
— Ты что, никогда не слыхал о столичной семье Цзянь? Да ты хоть представляешь, сколько нулей в их капитале?!
Выпалив это на одном дыхании, он изо всех сил вытаращил глаза, пытаясь разглядеть на лице Цзянь Цы зависть и трепет.
Выслушав его, Цзянь Цы наконец приподнял брови, а в глазах мелькнуло искреннее изумление.
Заметив это, Линь Хуайюй решил, что взял верх, и тут же задрал нос от гордости.
Прекрасно, этот деревенщина, ничего слаще морковки не видевший, явно повергнут в шок.
Однако Цзянь Цы помотал головой, словно пытаясь сообразить, не напился ли он и не послышалось ли ему чего.
Он брезгливо и недоуменно произнес:
— Чего?.. С какой стати мне дарить тебе часы?
Цзянь Сяоцы: Тьфу! (выражение брезгливости.jpg) Вот уж прилетело откуда не ждали.
Цзянь Цы слегка растерялся от хмеля, прозвучавший вопрос был лишен и тени сарказма, и он даже пару секунд честно нахмурился, вспоминая, дарил ли он вообще кому-то что-то подобное.
В итоге он так озадачил Линь Хуайюй, что тот замер в ступоре и лишь спустя долгое время пришел в себя, решив, что над ним просто посмеялись:
— Ой, уморил. Цзянь Цы, ты вообще кто такой? Думаешь, раз фамилия Цзянь, так все поголовно родились с золотой ложкой во рту?
Он снова принялся хорохориться. По сравнению с семьей Цзянь, чего вообще стоил их генеральный директор Чжао?
Тем более что Чжао Хай после того, как попытка домогательств обернулась для него жестокими побоями от Цзянь Цы, теперь и вовсе намеревался перекрыть тому все кислородные каналы и задвинуть в глухой игнор.
Цзянь Цы прищурился, разглядывая самодовольную физиономию Линь Хуайюй: глуповат, конечно, но на вруна не похож.
Молодой господин семьи Цзянь... если исключить его самого, неужели это его старший брат?
От такой догадки Цзянь Цы аж передернуло, но, то ли по совпадению, то ли нет, часы, которые он сегодня надел, были как раз подарком старшего брата на день рождения.
Линь Хуайюй фыркнул:
— Ой, ты что, деревенщина, и впрямь никогда не слышал о семье Цзянь?
Цзянь Цы скромно и искренне отозвался:
— Маловато слышал.
И то верно, обычно у людей в здравом уме как-то не принято обсуждать его семью в его же присутствии.
Помолчав с минуту, Цзянь Цы многозначительно протянул:
— Линь Хуайюй, а сам-то ты знаешь, кто я?
Линь Хуайюй презрительно процедил:
— С какой стати мне знать, из какой глухомани ты вылез?
На губах Цзянь Цы заиграла игривая улыбка.
Он как раз обдумывал, как бы поизящнее сорвать покров с этой жестокой правды, чтобы взрыв оказался как можно громче, как вдруг за спиной послышались шаги.
Голос Хэ Цзежуя окликнул его:
— А Цы, вот ты где! Смотрим, тебя долго нет, ребята волнуются, не захмелел ли ты лишнего, и разбрелись искать.
С этими словами он перевел взгляд на Линь Хуайюй и задумчиво произнес:
— А это кто? Лицо какое-то знакомое.
Заметив появление жирной добычи, Линь Хуайюй моментально согнал с лица прежнее выражение перед потенциальным спонсором и вновь превратился в невинный, чистый и беззащитный цветочек.
Он бросил на Хэ Цзежуй многозначительный взгляд с поволокой и жеманно улыбнулся:
— Молодой господин Хэ, говорят, если при первой встрече человек кажется знакомым — это кармическая связь из прошлых жизней, которая еще не оборвалась.
http://bllate.org/book/26875/3233960
Готово:
