Он широко распахнул глаза и с изумлением уставился на водную гладь: Да что за черт?
Он и сам не заметил, в какой момент его руки стали твердыми, как у самого точного механизма.
Сяо Мутин каждый день приходил на стрельбище, но никогда не притрагивался ни к оружию, ни к патронам. Он прохаживался, заложив руки за спину, и его парадная форма оставалась в том же идеальном состоянии, в каком он прибыл: ни пылинки, ни пятнышка грязи, даже запаха пороха к нему не приставало.
Но стоило ему появиться, как бойцы начинали тренироваться с удвоенным усердием.
Когда Шао Фэй снова взял в руки винтовку, он просиял. Не в силах расстаться с ней, он прижал к себе снайперскую винтовку JS05 и с чувством поцеловал ее.
Взобравшись на крышу, он вскинул оружие и прицелился. В этот момент по телу разлилась странная сила, словно каждая капля крови, каждая клетка организма пришли в движение.
Когда он нажал на спусковой крючок, его руки стали единым целым с винтовкой.
В километре от него прогремел мощный взрыв, взметнулся столб дыма — цель была успешно уничтожена.
Он выпрямился и с недоверием посмотрел на свои ладони.
С тех пор как он начал упражняться с тяжелой снайперской винтовкой, он поразил бесчисленное множество целей, но еще никогда результат не приносил такого восхитительного чувства.
Никогда прежде, нажимая на спусковой крючок, он не был настолько уверен в абсолютном успехе!
Он два месяца не держал в руках оружия. Полагал, что придется расстрелять целую обойму, чтобы привыкнуть, но тело сохранило память о прежних тренировках, а те «кривые дорожки», которым за два месяца научил его Сяо Мутин, незаметно помогли отточить и мастерство рук, и состояние духа.
Руки стали тверже, сердце — спокойнее.
Он посмотрел вниз, полагая, что Сяо Мутин наверняка следит за ним, но, оглядевшись, увидел, что тот стоит за спиной одного из бойцов и даже не смотрит в сторону крыши.
Шао Фэй хотел было помахать ему, чтобы похвастаться, но Сяо Мутин даже не удостоил его взглядом.
Надутый шарик понемногу сдулся. Шао Фэй вернулся на огневой рубеж, взял себя в руки и продолжил стрельбу.
Сяо Мутин не дал ему настреляться вволю: собираясь уходить, он поманил его рукой. Шао Фэй тут же вскочил, без лишних слов и проволочек, снайпер в одно мгновение превратился в ординарца и последовал за Сяо Мутином в штаб.
Он начал понемногу проникаться уважением к этому избалованному генерал-майору, который палец о палец не ударял.
За многие дни, проведенные вместе, он хоть и не до конца изучил характер начальника, но перестал чувствовать, что тот ускользает из рук.
Шао Фэй по натуре был общительным, находил подход к любому, да и с Сяо Мутином в последнее время стал разговаривать больше: спрашивал о том, о чем можно, и о том, о чем нельзя — а если задавал неуместный вопрос, то, в крайнем случае, сразу признавал ошибку.
Не так давно он спросил Сяо Мутина, откуда тот узнал, что Шао Фэй лежал на его кровати.
Сяо Мутин ответил, что он глазастый и заметил на простыне крупинки соли от высохшего пота.
Шао Фэй тогда не поверил, а позже сам несколько раз валялся на своей кровати до седьмого пота, но никакой соли не обнаружил.
Он решил, что Сяо Мутин морочит ему голову, и в то же время подумал, что к этому человеку как нельзя лучше подходит фраза: непонятно, но впечатляет.
После возвращения со стрельбища это чувство стало еще сильнее.
Вечером Сяо Мутин сидел за рабочим столом, стуча по клавишам компьютера, а Шао Фэй прилежно стирал их вещи. Закончив, он притащил стул, сел рядом и с самым серьезным видом спросил: Командир Сяо, скажите честно, вы ведь шпион?
Сяо Мутин повернул голову: То эксперт-взрывотехник, то шпион... Что только не крутится в твоей маленькой голове?
Шао Фэй сидел неспокойно, упершись руками в колени, и раскачивался на стуле, словно ребенок с синдромом дефицита внимания: Вы столько всего знаете, даже покруче наших старожилов из отряда. Не верю я, что вы просто политический комиссар из главного штаба.
Сяо Мутин подпер щеку рукой: А вот и комиссар. Я не только политикой занимаюсь, но и тылом.
Шао Фэй моргнул: Вот я и говорю — шпион! Замаскировались под комиссара, чтобы скрыть личность.
А в чем именно я шпионю? — усмехнулся Сяо Мутин. — Если следовать твоей логике, я приехал в «Сокол» шпионить, сделал тебя своим ординарцем, привязал к себе, значит, ты — мой объект для шпионской деятельности?
Шао Фэй опешил и, ероша волосы, пробормотал: Я не это имел в виду.
Все еще отрицаешь? — Сяо Мутин сидел в тени, из-за чего черты его лица казались еще более глубокими. — У тебя всё на лице написано, малыш Фэй.
Шао Фэй на самом деле ничего такого не думал, но в споре проиграл, и, немного подумав, осознал, что его провели. Ему пришлось резко сменить тему, пытаясь вернуть разговор в нужное ему русло.
Командир Сяо, а вы родом из Пекина?
Опять хочешь что-то выведать?
Шао Фэй склонил голову набок и принялся сдавать товарищей: Да просто слышал раньше, что вы какой-то там молодой господин. Из тех самых, красных семей?
В уголках глаз Сяо Мутина промелькнула насмешка: Неплохо работаешь с информацией.
Шао Фэй: Так вы правда...
Сяо Мутин: Правда молодой господин?
Шао Фэй: Э-э...
Сяо Мутин отвесил ему подзатыльник: Что за «э-э», говори прямо, если есть что сказать.
Шао Фэй долго заикался, прежде чем вымолвить: Командир Сяо, вы только не злитесь, что я назойливый, я еще раз уточню... Вы правда политический комиссар? И совсем не владеете боевыми навыками?
Сяо Мутин изобразил глубокомыслие: Правда. И совсем не владею.
Тогда как вы попали в «Сокол»?
По связям, разумеется. Захотелось посмотреть, как здесь всё устроено, старик из моей семьи словечко замолвил, вот меня и перевели.
Шао Фэй не поверил: Но ведь вы всё умеете!
Я же сказал — это теория. Представь: я избалованный сынок, к тридцати годам выслужился до генерал-майора, в бою ноль, так если бы я еще и теорию не вызубрил, разве не стали бы мои старшие родственники объектом для насмешек?
Шао Фэй фыркнул, искоса посмотрев на Сяо Мутина, и вдруг поддался порыву: Тогда, командир Сяо, давайте я научу вас реальному бою!
Глава 13
Ты меня научишь? — Сяо Мутин приподнял бровь.
Шао Фэй ответил с важным видом: Разве вы не говорили тогда комиссару? Я при вас — инструктор и ординарец в одном лице. Инструктор — это основная роль, а ординарец — по совместительству.
Сяо Мутин немного помолчал: Ладно. Чему хочешь меня научить?
Командир Сяо, завтра утром вы со мной на утреннюю тренировку пойдете. Начнем с базовой физической подготовки.
Слишком рано, я не встану.
Я вас разбужу!
Сяо Мутин криво усмехнулся. Он хотел было отказаться, но, подняв глаза, встретил полный ожидания взгляд Шао Фэя. Ладно, сегодня лягу пораньше. Завтра утром с тебя подъем.
Шао Фэй проснулся в пять, прокрался на балкон вскипятить воды, а в пять двадцать уже сидел на корточках у кровати Сяо Мутина, готовый ровно в пять тридцать стащить того с постели.
Сяо Мутин лежал на боку, накрывшись одеялом до груди; правая рука лежала поверх одеяла. Шао Фэй в свете балконного фонаря с любопытством разглядывал его.
У этого человека было слегка отстраненное лицо, в котором сквозила непонятная мягкость и интеллигентность. Шао Фэй невольно подался вперед, но Сяо Мутин внезапно открыл глаза. Шао Фэй испугался и плюхнулся на пол: К-к-командир Сяо, вы проснулись?
Сяо Мутин сел: Если на тебя так уставиться парой бычьих глаз, то даже мумия, проспавшая тысячу лет, в ужасе подскочит.
Командир Сяо, я вас напугал?
Сяо Мутин указал на сердце: Чуть не остановилось.
Шао Фэй понял, что над ним снова подшутили, и подал медовую воду: Выпейте воды, успокойтесь.
Поставь на стол, — Сяо Мутин не взял стакан, откинул одеяло и поднялся. Когда он начал спускать ноги с кровати, то заметил, что на его пах устремлен самый что ни на есть пристальный взгляд.
Он беспомощно, но с иронией покачал головой, надел тапки и прямиком направился в уборную.
Шао Фэй тянул шею, наблюдая за ним, и лишь когда дверь закрылась, отвел взгляд. В горле пересохло, а внизу живота стало нестерпимо горячо.
У Сяо Мутина с утра эрекция: свободные шорты натянулись, образовав палатку, и, на глаз, размеры были весьма внушительные.
Шао Фэй был еще молод, кровь бурлила, да и товарищи вокруг были сплошь молодые бойцы, любящие помериться «калибрами» и посоревноваться, кто дальше стрельнет. По утрам они обожали пялиться на чужие ширинки: над тем, у кого «не встало», потешались, а того, у кого «стояло» особенно воинственно, тут же принимались мутузить.
Только что, когда Сяо Мутин откинул одеяло, Шао Фэй по привычке посмотрел туда, и, стоило взгляду зацепиться, оторваться было уже невозможно — нужно было досмотреть до конца.
Он коснулся собственной ширинки. Лицо горело, а сердце забилось чаще.
Вскоре Сяо Мутин вышел из уборной, переодевшись в приготовленную с вечера футболку и шорты, и поднял на него глаза: Идем?
Шао Фэй опомнился и немедленно последовал за ним.
Рассвет еще не наступил, общая утренняя тренировка не началась. Двое бежали трусцой вдоль территории лагеря, и окружающая тьма беззвучно таяла в первых лучах зари.
http://bllate.org/book/26852/3229763
Готово:
