Ван Жунь, будучи реалистом, видел, как бледнеет лицо Чжуан Юня, и понимал, что тот находится на грани взрыва.
Но таковы были факты: не перешибешь обухом плеть. Если заведомо знаешь, что не победишь, зачем идти напролом, как рыба об лед? Разве это не глупо — уничтожить врага на пятьсот, а самому пострадать на тысячу двести?
— Он просто подшутил над тобой, связал, разве он причинил тебе какой-то другой вред? Да забудь ты! Давай сделаем так: я куплю тебе билет, ты уедешь в горы на юг, будешь заниматься Постижением Дао через медитацию, вдыхать облака и выдыхать туман, совершенствовать дух и сердце. Когда все осознаешь, гнев пройдет, и ты поймешь, насколько важно уметь взвешивать все за и против и беречь себя.
— Забудь, послушай брата. Не стоит тратить силы на борьбу с такими людьми.
Ван Жунь пытался убедить его изо всех сил, искренне заботясь о безопасности. По сравнению с семьей Бай они, друзья, были лишь богатеями из деревни. Семья Бай могла раздавить их, как муравьев, в любом аспекте.
Да, обидно. Но ради общего дела, ради будущего семьи Чжуан и семьи Ван, эту обиду нужно проглотить.
***
Чжуан Юнь с размаху разбил чайную чашку.
— С какой стати я должен терпеть?!
В его голосе проскакивали искры, отсекая любые попытки Ван Жуня вразумить его.
Черепки разлетелись в разные стороны. Маска равнодушия Чжуан Юня рухнула, а гнев взметнулся до небес.
Накопленное за семь-восемь дней молчания и злости прорвало плотину. Словно вулкан, который считался потухшим, внезапно извергся, и пламя мгновенно взмыло ввысь.
— На моей Горной усадьбе, на моей территории, везде, куда бы я ни пошел, висят таблички, запрещающие вход посторонним. Это он тайком пробрался ко мне, воспользовался тем, что я практикую Медитацию, и начал домогаться! Мало того, что целовал и лапал, так еще и вслепую, постоянно унижал меня! Раз у него есть власть и деньги, значит, он может помыкать кем хочет? Я даже не знаю, кто он такой, у меня нет с ним никаких счетов, это у него сперма в голову ударила, он оскорбил меня, и я должен просто так это оставить? Я всю свою жизнь держался прямо, никогда не жил, терпя унижения. Хочет заставить меня склонить голову? Не дождется! Он был неправ первым, почему я должен терпеть?!
Словно пулеметная очередь, слова вылетали одно за другим, быстро и громко. Если бы не редкие паузы, казалось бы, что он произнес это на одном дыхании.
Янь Ци отшатнулся в испуге, вытаращив глаза от изумления.
Он был знаком с Чжуан Юнем довольно давно: тот всегда был спокойным, молчаливым, редко высказывал свое мнение. Если за восемь встреч хоть раз услышишь от него слово — уже удача. А тут такая тирада... Он что, выговорил всё, что накопилось за месяц? Настолько зол? Это он тридцать лет гнева выплеснул за один раз?
Это было шокирующе.
— Если называть вещи своими именами, это попытка изнасилования, а если мягче — сексуальные домогательства. Только потому, что я мужчина, я не должен искать справедливости? Тело, данное родителями, я сам не могу позволить оскорблять, а он вздумал играть со мной? И лапал, и целовал! И что с того, что он из семьи Бай? Кто дал ему право вести себя так нагло? Не победить? Да что значит не победить? Завтра же я его прикончу! Приперся ко мне, чтобы издеваться — это что, закон он устанавливает? Я готов рискнуть своей жизнью, чтобы свести с ним счеты, он не рискнет пойти со мной на дно!
Холодный прежде голос превратился в непрерывную канонаду, персиковые глаза расширились, в уголках глаз и бровей пылал гнев, казалось, он сам сейчас вспыхнет.
Довести такого тихого человека до подобного состояния — это значит очень сильно его разозлить.
Янь Ци не решился оставаться. Он не мог позволить себе обидеть никого из них, и неважно, кто из них прав, — свою роль он выполнил, и этого достаточно. А что будет завтра — прольется ли кровь и полетят ли головы — его не касается. Ему еще жить счастливой жизнью со своей женой.
Янь Ци сбежал, а вот Ван Жунь никуда не мог деться. Чжуан Юнь явно сошел с ума.
— Он был неправ, мы можем использовать связи, найти старейшин его семьи, чтобы они приструнили Бай Хэмина. Разве это не лучше всего? Если ты начнешь действовать первым, неважно, будут ли раненые или погибшие, ты будешь неправ, и на тебя обрушатся все. Окажешься в убытке и сам станешь виновником! Семья Бай не простит тебе этого!
— Я занимаюсь Совершенствованием Пути, а не изучаю искусство ниндзя!
У Чжуан Юня был такой хороший характер, но если уж он выходил из себя — никто его не мог остановить.
Бай Хэмин зашел слишком далеко. Даже у глиняного идола есть крупица гордости, что уж говорить о живом человеке — неужели с ним можно обращаться как с пластилином? Как можно было прийти в чужой дом и начать лапать и целовать хозяина? Бай Хэмин виноват первым, неудивительно, что Чжуан Юнь в ярости готов рвать зубами.
Глядя, как Чжуан Юнь начал собирать ножи и топоры, Ван Жунь опустил руки. Все, пропало дело, это так просто не разрешить.
Семья Бай определенно внушала опасения, нельзя позволить Чжуан Юню действовать столь безрассудно. Ван Жунь боялся, что в порыве безумия тот окончательно потеряет контроль. Ему пришлось позвать Янь Ци — тот был местным «авторитетом» и мог бы удержать ситуацию под контролем.
Ван Жунь схватил Чжуан Юня, собиравшегося на встречу.
— Доставай.
Чжуан Юнь снова притворился немым, а заодно и глухим. Всякий раз, когда он не хотел отвечать, не знал, как возразить, или просто был в ярости, он притворялся немым. Это был его способ избегать проблем.
Стоило Ван Жуню сказать «доставай», как Чжуан Юнь по привычке «отключился» от реальности, уставившись своими черными глазами куда-то в пустоту.
— Не притворяйся дурачком, я что, тебя не знаю? Доставай нож!
Как будто никто не заметил: Чжуан Юнь занимается бигу и ест очень мало, талия у него — в обхват, а сейчас под одеждой что-то выпирает. Неужели было непонятно, что он спрятал у себя на поясе?
Чжуан Юнь недовольно и равнодушно скользнул взглядом по Ван Жуню.
— Господин Ван, президент Чжуан говорит, что вы суете нос не в свои дела, — перевел Шэнь Ань, стоявший рядом и следивший за каждым движением Чжуан Юня.
Ван Жунь с неудовольствием посмотрел на Шэнь Аня: я понимаю, что он имеет в виду, эту фразу ты мог бы и не переводить.
— Янь Ци и остальные уже уехали вперед, я подготовил для тебя телохранителей, ты не останешься в проигрыше. Зачем тебе нож? Я знаю, ты хочешь его прикончить, но если он поведет себя достойно и извинится, дай ему шанс отступить. На этом все и закончится. Не принимай все так близко к сердцу.
Чжуан Юнь перевел взгляд обратно на Ван Жуня, окинул его с ног до головы и слегка приподнял подбородок.
— Президент Чжуан говорит, что никогда не видел человека настолько трусливого, как вы.
Шэнь Ань добросовестно выполнял свой долг. Он постоянно считывал «мозговые волны» Чжуан Юня и понимал все, что тот хотел выразить. Чтобы никто не остался в неведении, Шэнь Ань развил бурную переводческую деятельность.
Он переводил все как есть, а Ван Жунь уже не мог этого выносить.
http://bllate.org/book/26811/3220037
Готово:
