Се Цзинтин не дал согласия, обратившись к Императору: Этим делом нужно поинтересоваться у него самого.
Лань Цзэ, хочешь ли ты отправиться во дворец?
Лань Цзэ, разумеется, не хотел туда ехать. Его лицо побледнело, он застыл на месте, не смея пошевелиться, и его оленьи глаза инстинктивно устремились на Се Цзинтина, в них читалась мольба.
Если он откажется, то нанесет оскорбление Императору, и последствия будут плачевными.
Се Цзинтин лишь бросил на Лань Цзэ мимолетный взгляд, а затем перевел его обратно на Императора: Через несколько дней открывается Гоцзыцзянь, пусть походит туда какое-то время, в этом нет ничего дурного.
Ты хочешь отправить его в Гоцзыцзянь?
Се Цзинтин слегка кивнул и добавил: Он умеет лишь напевать мотивчики, а его родители при жизни не успели обучить его грамоте. Раз уж я привел его в свой дом, будет правильно дать ему хоть какое-то образование.
Как только эти слова прозвучали, Лань Цзэ вспыхнул до корней волос, хотя Се Цзинтин даже не смотрел в его сторону.
Он не ожидал, что Се Цзинтин, зная о его неграмотности, решит объявить об этом при таком скоплении людей... Он понимал, что это лишь способ дать ему шанс вернуться.
Однако... он чувствовал глубокий стыд.
Чжан Юаньчунь рассмеялся в голос: в семнадцать лет знать только Триестишие — это действительно повод для насмешек, стоит только слухам разойтись.
Лицо Лань Цзэ пылало. Опустив голову, он был готов провалиться сквозь землю.
Ты прав, он ведь и в самом деле не обучен грамоте. — Реакция Императора стала более сдержанной. Он мельком взглянул на Лань Цзэ: если раньше тот казался ему ослепительным, то теперь, присмотревшись, он нашел манеры юноши зажатыми и мелкими.
В конце концов, это всего лишь певец.
Лань Цзэ, погруженный в свои мысли, ломал голову над тем, когда же Се Цзинтин успел обо всем узнать? И не намеренно ли он подсунул ему экзаменационные вопросы, чтобы тот сам себя выдал?
А если Се Цзинтин знает и о том, что он просил Сюцая написать сочинение за него?
После этого Лань Цзэ совсем потерял аппетит. Сидевший рядом Чжан Юаньчунь елейным тоном проговорил: Не думал, что ты настолько необразован, а Верховный евнух так тебя опекает.
Скажи-ка, ты ведь правда просто подвернулся ему на дороге? Верховный евнух говорил тебе хоть что-нибудь? — Чжан Юаньчунь продолжал донимать его вопросами.
Лань Цзэ пропускал все мимо ушей. Он притворился, что не слышит, и принялся жевать кусочек пирожного.
Не думай, что раз Верховный евнух тебя защищает, то ты в безопасности. Если Император действительно захочет с тобой разделаться, даже он не сможет помешать.
Чжан Юаньчунь пробормотал ему на ухо: Посмотрим, хватит ли у тебя жизни, чтобы вернуться из Гоцзыцзяня.
Когда праздничный ужин закончился и Император собрался уезжать, к Лань Цзэ подошли стражники, чтобы забрать его во дворец.
Молодой господин, прошу. — Это был один из приближенных Императора, и Лань Цзэ невольно обернулся.
Его взор зацепился лишь за край темного одеяния — лица Се Цзинтина он так и не увидел.
Лань Цзэ ничего не взял с собой, кроме Серебряного замка, который носил постоянно.
На стенках кареты были вырезаны узоры священных облаков, а на столике внутри дымилась курильница. Когда Лань Цзэ вошел, первым, что он увидел, был Император в ярко-желтом халате, полулежащий у столика.
От аромата благовоний черты лица Императора казались еще более женственными и мрачными. Когда Лань Цзэ вошел, тот поднял свои тяжелые глаза и впился в него пристальным взглядом.
Лань Цзэ вздрогнул. Его тело одеревенело, но он старался не выказывать неловкости под взглядом Императора. Склонившись в поклоне, он сел рядом.
Приветствую Императора.
Едва он успел присесть, как чья-то тонкая рука с силой сжала его подбородок, заставляя поднять лицо.
Император, стиснув его челюсть, рассматривал его сверху вниз. Его мрачные глаза, казалось, были наполнены льдом, от которого веяло могильным холодом.
Лань Цзэ прижался спиной к стенке кареты, не смея пошевелиться. На лбу выступил пот. Он тихо прошептал: Император.
Голос его звучал едва слышно, как писк комара. От сильного сжатия подбородок пронзила острая боль.
Неужели он и вправду замолвил за тебя словечко? Это большая редкость. Неужели все дело в этом личике? — Оставшись наедине, Император сбросил маску, его взгляд стал острым, как нож, полосующий кожу Лань Цзэ.
Юноша, зажатый в его руке, съежился, а его глаза наполнились влагой, словно он вот-вот был готов разрыдаться.
Лань Цзэ всегда был послушным и трусливым — говоря прямо, он был просто робким малым. Стоило кому-то проявить хоть немного властности, как его собственная решимость испарялась, и ему хотелось спрятаться в свою раковину.
Поняв намек Императора о том, что Се Цзинтин за него заступился, он инстинктивно почувствовал, что лучше не давать Императору трактовать это именно так.
Верховный евнух передал меня Императору... я всецело полагаюсь на волю Вашего Величества.
Лань Цзэ почувствовал боль, но не осмелился издать ни звука, лишь робко коснулся запястья Императора, пытаясь ослабить хватку.
Раз так, то если бы он действительно дорожил этой мордашкой, он не отдал бы тебя мне. — Почувствовав сопротивление юноши, Император переместил ладонь на его шею. Лань Цзэ мгновенно побелел.
Тонкая шея, под ладонью ощущаются теплая трахея и бьющийся, полный жизни пульс — все находилось под его полным контролем.
Император сжал горло Лань Цзэ. Тот мог лишь едва уловимо дышать, лицо его залилось краской, воздух с трудом попадал в легкие. Ему пришлось поднять руки и слабо сжать запястье Императора.
Император...
Сердце Лань Цзэ готово было выскочить из груди от ужаса: он боялся, что Император задушит его прямо здесь, в карете.
Он слабо затрепыхался, но Император продолжал сжимать пальцы, не отводя от него тяжелого взгляда. Лишь когда Лань Цзэ начал задыхаться, тот наконец разжал руку.
Воздух жадно ворвался в легкие, и Лань Цзэ вернулся к жизни. Вспомнив слова Чжан Юаньчуня, он на собственном опыте ощутил, насколько непредсказуем нрав Императора.
Кхе-кхе... — Лань Цзэ закашлялся, прикрыв рот рукой. На его подбородке уже расплывалось синее пятно, а на шее отчетливо виднелись красные следы от пальцев.
http://bllate.org/book/26803/3218029
Готово:
