Цзин Цунчжэ был безумцем до мозга костей, и Цюй Шэн знал об этом уже давно.
Достаточно вспомнить, как он только что наблюдал за тем, как черный седан промчался позади Чжао Хэна: он ни на секунду не сомневался — если бы Чжао Хэн тогда действительно попытался удержать его силой, Цзин Цунчжэ, не раздумывая, вывернул бы руль и направил машину прямо на них.
Но теперь Цзин Цунчжэ, основываясь лишь на паре чужих слов, решил, что у него беспорядочная личная жизнь, и взялся поучать его, какие слова уместно использовать, причем в его тоне слышалось такое неприкрытое осуждение.
Цюй Шэн не выдержал:
— Послушай! Ты сам меняешь девушек как перчатки, с какой стати ты вообще лезешь в мои дела?!
К его удивлению, Цзин Цунчжэ на секунду задумался и ответил:
— Ты прав. Как старший, я должен подавать пример. С сегодняшнего дня переезжай ко мне, будем присматривать друг за другом.
Цюй Шэн: «???»
***
На «предложение» Цзин Цунчжэ, прозвучавшее почти как приказ, Цюй Шэн, разумеется, ответил решительным отказом.
В ответ он получил лишь очередную порцию холодного игнорирования.
Похоже, в глазах Цзин Цунчжэ Цюй Шэн ничем не отличался от себя двенадцатилетнего — такой же незрелый и невыносимый. Он не понимал Цюй Шэна и никогда не пытался по-настоящему вникнуть в его мысли. Поэтому ему не нужно было ни с кем советоваться: если он что-то решил, то просто следовал плану, а другого ставил в известность лишь для галочки.
Цзин Цунчжэ так и не понял, почему Цюй Шэн его так отторгает, но ему было все равно. Он следовал завещанию деда и приказам отца. Ему неважно было, хочет того Цюй Шэн или нет — он просто должен был безукоризненно исполнить свою часть задачи.
Видя, что разговор не клеится, Цюй Шэн, сдерживая гнев, откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, отчего на горле обозначился острый изгиб.
Цзин Цунчжэ, как и ожидалось, выглядел так, будто хотел что-то сказать, но сдержался.
Цюй Шэн прекрасно понимал, что даже такая вальяжная поза раздражает его собеседника.
Он фыркнул, отвернулся и уставился в окно на быстро мелькающий за стеклом пейзаж.
Он делал это нарочно.
Он провоцировал его.
Давай, рискни, укуси меня!
Черный седан выехал на малолюдное шоссе. Высотки из стали и бетона постепенно остались позади, а на горизонте все чаще стали появляться открытые поля и рисовые плантации.
Цюй Шэн был прекрасно знаком с этой дорогой, но при этом ненавидел ее больше всего на свете.
Он терпеть не мог лицемерные светские беседы и вежливые дежурные расспросы, но этот семейный ужин был организован семьей Цзин, которая долгое время оплачивала его учебу.
Пришлось смириться.
Старый особняк семьи Цзин стоял в самом конце этой пустынной местности. Его обживали уже два поколения, а само здание перестроили в тюдоровском стиле. Издалека поместье выглядело роскошно, но сдержанно, и Цюй Шэн здесь был совершенно чужим.
Знал бы, что так выйдет, не стал бы мыть голову — лучше бы остался с нелепой красной шевелюрой, чтобы у Цзин Цунчжэ лопнуло терпение и он выкинул его прямо посреди дороги.
Пока Цюй Шэн предавался этим мыслям, машина уже свернула на подъездную аллею семьи Цзин. Впереди их уже ждал швейцар, а Матушка Цяо заранее вышла на порог, чтобы встретить гостей.
Они вышли из машины, каждый со своей стороны, и вдруг Цзин Цунчжэ направился прямо к нему.
Цюй Шэн машинально поднял руку для защиты, отчего Цзин Цунчжэ замер на полпути, и лишь спустя несколько секунд продолжил движение.
Он протянул руку и аккуратно поправил завернувшийся воротник куртки Цюй Шэна.
— …Почему ты не сказал раньше? — буркнул Цюй Шэн.
Цзин Цунчжэ помедлил, а затем ответил:
— Я думал, ты делаешь это специально.
Цюй Шэн удивленно округлил глаза. С чего бы ему делать это специально… подождите, Цзин Цунчжэ решил, что он специально пытался вывести его из себя?
Да кто вообще стал бы так заморачиваться?!
Стоило вспомнить, что всего полчаса назад он вел себя как идиот, препираясь с Чжао Хэном, как у Цюй Шэна защемило сердце.
Они обменялись взглядами, оба молчали. Матушка Цяо поспешила к ним, чтобы сгладить неловкость, поздоровалась с Цзин Цунчжэ и тут же переключилась на Цюй Шэна.
Она знала его с самого детства, с тех пор, как он был маленьким, и до того самого дня, когда в восемнадцать лет он покинул дом семьи Цзин.
Цзин Цунчжэ шел впереди. Цюй Шэн смотрел на его прямую спину, погрузившись в свои мысли. На вопросы Матушки Цяо о работе он отвечал невпопад, пока ее рука не легла на его спину — он вздрогнул, выпрямился и обернулся.
— Господин и госпожа уже ждут вас, — тихо прошептала Матушка Цяо.
Цюй Шэн на мгновение замедлил шаг, а затем кивнул.
Под «господином», конечно, подразумевался нынешний глава Корпорации Цзин, Цзин Пэн. А вот «госпожа» не была родной матерью Цзин Цунчжэ.
Родная мать Цзин Цунчжэ скончалась от болезни, когда тому было двенадцать, а нынешняя супруга Цзин Пэна была моложе него на пятнадцать лет. В свое время их брак вызвал немало пересудов, все думали, что это ненадолго, но они вместе уже целых десять лет.
На длинном обеденном столе уже были расставлены приборы. Цюй Шэн сел на свое место, Цзин Пэн обменялся парой вежливых фраз, а затем сразу перевел внимание на Цзин Цунчжэ.
Цзин Пэну было пятьдесят три года, на его лице уже залегли глубокие морщины, но он все еще держался бодро и выглядел достойно, хотя рядом с Чжун Лу, одетой в легкий повседневный наряд, разница в возрасте бросалась в глаза.
Чжун Лу, уложив длинные волосы, с изяществом наливала вино в бокалы Цзин Пэна и Цзин Цунчжэ — из-под широких рукавов виднелись тонкие белые запястья. Цзин Цунчжэ вежливо поблагодарил ее.
Дойдя до Цюй Шэна, женщина улыбнулась:
— Шэн-шэн, хочешь немного белого вина?
Не дожидаясь ответа Цюй Шэна, Цзин Цунчжэ ответил за него:
— Пусть сам решает. Мы же дома, будь проще.
Цюй Шэн про себя скривился, но счел за благо принять такую помощь и расплылся в не самой искренней, ослепительной улыбке:
— Брат Чжэ прав, я сам, не стоит беспокоиться.
К середине ужина Цзин Пэн начал расспрашивать Цзин Цунчжэ о делах: о прогрессе проекта, о сотрудничестве с поставщиками… Цзин Цунчжэ отвечал серьезно и подробно, как и подобало в такой ситуации.
http://bllate.org/book/26774/3210689
Готово:
