В сновидении мысли Цзян Синсюэ перенеслись через горы и долины, проследовали вспять по реке времени к тому дню, когда семья Ду прислала сватов. Тогда он помогал соседям собирать помидоры, как вдруг мама позвала его домой. Услышав, что его собираются выдать замуж за незнакомца, он в панике отказался.
Его взросление было запоздалым, он дифференцировался в омегу лишь к девятнадцати годам. Несколько семей в деревне уже засылали сватов, но он всем отказывал. Однако в этот раз родители во что бы то ни стало решили отдать его, и в доме разгорелся яростный спор. Он попытался сбежать, но его поймали на полпути.
Он не желал подчиняться, и мать, схватив его за руку, упрекнула: Раньше ты был таким послушным, что же с тобой теперь случилось?
Мужчина в дорогом костюме, присланный семьей Ду, улыбнулся: Возможно, он просто не готов. Обсудите всё еще раз. Если считаете, что свадебный дар недостаточно велик, госпожа сказала, что такие мелочи всегда можно обговорить.
Цзян Синсюэ непрерывно качал головой: Как это возможно? Разве Ду Сянь согласен?
Мужчина ловко ответил: Сейчас мы спрашиваем вашего мнения.
Мать Цзян поспешно вмешалась: У нас проблем нет, никаких проблем!
Слова родственников ничего не значат, мы не торговлю ведем. Главное, что думает сам Цзян Синсюэ, — вежливо произнес мужчина. — Мы не торопимся. Мы лишь выразили свое пожелание, но надеемся, что вы сможете дать ответ в течение трех дней. Завтра я уезжаю, можете связаться со мной по телефону.
Я правда не выйду замуж! Я могу остаться и работать! Буду делать очень, очень много...
Цзян Синсюэ говорил это с замиранием сердца. После того как он стал омегой, в семье им были вечно недовольны. В конце концов, омег здесь всегда считали изнеженными и бесполезными, обузой.
Раньше, когда приходили сваты, Цзян Синсюэ отметал их предложения не раздумывая. Он знал, что родители относились к этому легкомысленно, ведь он был привычен к тяжелому труду. Даже не сумев поступить в университет, он ни в чем не винил семью и молча разделял с родителями бремя повседневных забот.
Но здесь всё было иначе. Двадцать миллионов — даже если отбросить три нуля, для них это была астрономическая сумма, на которую могли бы безбедно жить несколько поколений.
Как и ожидалось, Мать Цзян отчитала его: Не капризничай.
Он, дрожа от страха, сжался в комок, пока отец подталкивал его, требуя догнать мужчину. Отец Ду сказал: Иди же, они еще не ушли далеко! Ты омега, собираешься всю жизнь прятаться дома? Тело такое хилое, ничего-то ты не умеешь.
Цзян Синсюэ продолжал отказываться и в суматохе упал на пол. У него редко случались такие вспышки эмоций, ведь раньше он всегда был покладистым.
Он воскликнул: Не хочу! Не пойду! Я даже не видел его! Я правда могу работать, я...
— Эй, просыпайся.
Кто-то коснулся его плеча, и он вздрогнул, почти вырвавшись из сна.
Затаив дыхание, он посмотрел на Ду Сяня. Осторожно изучив выражение лица супруга и убедившись, что тот ничем не недоволен, он прикусил губу и спросил: Что-то случилось?
— Выходи из машины, — Ду Сянь припарковался и теперь смотрел на него. Редкостное проявление доброты — он не стал его дразнить, а добавил: Спать под кондиционером — так и простудиться недолго.
Цзян Синсюэ потер покрасневшие глаза и тихо ответил: У меня крепкое здоровье.
Настроение у Цзян Синсюэ было подавленным, но из вежливости он не осмеливался показать это на людях. Ду Сянь не заметил таких тонкостей и пропустил всё мимо ушей. Каждый из них, погруженный в свои тревоги, шел бок о бок к ресторану, где они застали Отца Ду, который просил дворецкого дать вину подышать.
Ду Сянь вспомнил, что помощник отца не знает о его женитьбе, и поддел его: У сына такое радостное событие, почему бы не угостить сотрудников компании?
Отец покосился на него, перевел взгляд на Цзян Синсюэ и ответил: В тот день, когда ты объявишь о свадьбе, я сам угощу вином всех сотрудников, твоих коллег и однокурсников.
Цзян Синсюэ знал, что Ду Сянь не выносит подобных вещей. Из всех вариантов — быть узнанным или устраивать церемонию — последнее пугало Ду Сяня больше всего, доводя его до исступления и неловкости.
И верно, Ду Сянь замялся, а потом добавил: Сэкономил тебе на выпивке.
Слуга подал горячий суп. Цзян Синсюэ отпил немного, а Ду Сянь всё не садился за стол. Зная, что мать Ду рисует в соседнем особняке, он заявил, что у него есть дело, и ушел к ней.
Оставшись наедине с Отцом Ду, с которым у них было мало общего, Цзян Синсюэ лишь молча ел. Он хотел заговорить, чтобы сблизиться, но боялся сказать что-то не то и попасть впросак.
Отец Ду знал, что Цзян Синсюэ терзается сомнениями. Мало кто решался непринужденно болтать с ним, если это не были близкие родственники, а Цзян Синсюэ к тому же выглядел робким и крайне замкнутым.
Он спросил сам, но вопрос оказался непростым: Когда Ду Сянь забирал тебя, он обсуждал с тобой что-нибудь?
Отец Ду был очень похож на Ду Сяня, обладая той же властностью и невозмутимостью человека, привыкшего занимать высокое положение. Даже в самой непринужденной беседе от него исходило мощное давление.
У Цзян Синсюэ сердце ушло в пятки. Он подумал, что ложь наверняка легко будет раскрыта, и тогда он предстанет перед Отцом Ду обманщиком. Но сказать правду означало подставить Ду Сяня.
Что же теперь делать?
Ду Сянь неспешно дошел до особняка и вытащил Мать Ду наружу. Та поняла по его виду, что он хочет о чем-то спросить, но они прогуливались вплоть до главной спальни, а он все тянул и не переходил к делу.
Мать Ду не выдержала: Говори, что хотел. Если ты прячешь слова внутри, откуда мне знать, что у тебя на уме?
Ду Сянь зашел издалека: Мам, где тот кусок красного нефрита, который ты получила в прошлом году? Покажи мне.
Мать Ду удивилась: Зачем он тебе?
Не получив ответа, она все же вошла в спальню и достала вещь из ящика туалетного столика, передав её Ду Сяню.
Ду Сянь не слишком разбирался в подобных диковинках, но, выросши среди ювелирных изделий, умел отличать ценные вещи.
Он взвесил нефрит на ладони. Это был подарок на день рождения, полученный от делового партнера — редчайшая драгоценность, которую почти невозможно было найти.
И все же, он был крайне похож на тот, что носил Цзян Синсюэ. Ду Сянь не мог ошибиться.
Как в семье с такими условиями могли заполучить подобный нефрит?
Возможно, у предков было какое-то необычайное приключение? Если они использовали такую вещь как украшение для амулета Цзян Синсюэ, значит, старшие души не чаяли в ребенке. Почему же тогда впоследствии его выдали замуж за него, человека, которого он даже не знал?
http://bllate.org/book/26762/3207666
Готово:
