Когда наконец удалось отмыть эту огромную массу жира, Дуань Сун вышел из деревянной бани, вытерся, оделся и открыл дверь. А-Тун, стоявший снаружи, замер от удивления, увидев, что хозяин уже сам облачился в одежды.
— Господин, почему вы сегодня не позволили А-Мэй и остальным одевать вас? — спросил А-Тун. Стоявшие неподалеку служанки тут же рухнули на колени, смертельно боясь, что этот сущий демон во плоти впадет в немилость и накажет их.
Дуань Сун бросил на А-Туна холодный взгляд, и тот немедленно замолчал. Затем Дуань Сун приказал:
— Приглядывайте за тем, кто внутри, и докладывайте мне обо всем. А теперь я хочу есть.
А-Тун мысленно перевел дух и велел двоим слугам войти в комнату. Затем он взмахнул рукой, и к Дуань Суну подвели роскошный паланкин. Дуань Сун закатил глаза, подумав, что раз уж даже в собственном доме ему приходится ездить на носилках, неудивительно, что он такой толстый.
— Не нужно, сегодня пройдусь пешком, — бросил Дуань Сун. А-Тун на мгновение растерялся, но велел отпустить носильщиков и сам пошел вперед указывать дорогу.
По правде говоря, пройдя с десяток минут, Дуань Сун уже начал сожалеть: клан Дуань оказался донельзя огромным, и таскать на себе этот тяжелый груз из лишнего веса было поистине утомительно. Не успел он добраться до места, где подают еду, как кто-то со всех ног примчался к нему и рухнул на колени.
— Староста, тот молодой господин попытался покончить с собой.
Покончить с собой? То есть совершил самоубийство! Дуань Сун мгновенно сообразил, в чем дело, и повернул назад, однако идти быстро он физически не мог.
— Господин, может, все-таки в паланкине? — предложил А-Тун.
Запыхавшийся Дуань Сун кивнул, чувствуя себя невероятным неудачником. Он забрался в паланкин, носильщики — двое крепких, мускулистых здоровяка — быстро доставили его к дверям нужной комнаты.
— Дайте мне умереть! Благородного мужа можно убить, но нельзя опозорить! — донесся изнутри крик молодого господина. Дуань Сун вылез из паланкина, вошел в комнату и с первого же взгляда заметил кровь на шее парня, которого сейчас удерживали на кровати четверо слуг, пока тот отчаянно вопил.
Стоило юноше увидеть Дуань Суна, как его тело задрожало. Он смертельно испугался и вместо криков о смерти завопил: «Не подходи!»
Дуань Суну казалось, что с каждым его шагом глаза пленника расширяются еще сильнее, а губы начинают дрожать.
— Убирайся! — молодой господин пытался спастись бегством, но поскольку его руки и ноги были намертво зафиксированы, он не мог даже пошевелиться. Отчаявшись, он зажмурил глаза: все события прошлой ночи вихрем пронеслись в его голове, и к тому моменту, как Дуань Сун подошел ближе, парень уже лишился чувств.
Дуань Сун велел слугам отпустить юношу, с жалостливым вздохом укрыл его одеялом, а затем заглянул под повязку на шее: кожа оказалась лишь слегка повреждена, ничего серьезного.
— Принесите еду, а заодно соберите все его вещи и принесите сюда, — отдал приказание Дуань Сун.
А-Тун тут же бросился исполнять поручение, но сомнения в его сердце росли с каждой минутой. Ему казалось, что Дуань Жуйи ведет себя странно: раньше тот просто развлекался и чужие жизни его ни капли не волновали, с чего вдруг такая забота об этом юноше? Просто уму непостижимо.
Когда еду подали на стол, живот Дуань Суна уже вовсю урчал от голода. Оглядев изобилие изысканных деликатесов и не заметив среди них ни единого зеленого листочка, он подумай о том, что если отправить этого Дуань Жуя в современную больницу на обследование, у него наверняка найдут жесточайшие гипертонию и гиперлипидемию. Впрочем, унаследовав тело Дуань Жуйи, Дуань Сун обнаружил, что сдерживаться в еде оказалось чертовски трудно.
И все же, бросив взгляд на собственное круглое, заплывшее жиром лицо в зеркале, он решительно отложил палочки для еды. По его ощущениям, он съел едва ли треть от того, что ему требовалось для насыщения, хотя в прошлой жизни за один присест уплетал порцию вдвое больше.
Закончив трапезу, Дуань Сун открыл багаж молодого господина и достал его удостоверяющие личность документы. Развернув бумаги, он узнал, что юношу зовут Лян Чуньюй, и родом он из города Шунуань. Судя по воспоминаниям толстяка, город Шунуань располагался совсем неподалеку от поселка Юньшуй, но тамошний Клан Лян властвовал над огромными землями и богатствами, представляя собой поистине влиятельное семейство, с которым клан Дуань тягаться не мог.
И надо же было такому случиться, чтобы этот потерявший сознание парень носил фамилию Лян! По спине Дуань Суна пробежал холодок: с самого момента своего перерождения в теле этого толстяка он понял, что черная полоса в его жизни только началась.
— А-а! — внезапный крик Лян Чуньюя на кровати до смерти испугал Дуань Суна. Обернувшись, он увидел, что Лян Чуньюй пришел в себя и уже карабкается на постели. Заметив присутствие Дуань Суна, парень поднял голову, их взгляды встретились, и Лян Чуньюй ткнул в него пальцем.
— Ты...
— Я... — Дуань Сун ожидал потока ругательств в адрес развратного демона, но брань действительно последовала, вот только звучала она как-то странно.
— Откуда здесь эта свиная нечисть? Смеешь бесчинствовать в владениях твоего дедушки? — Лян Чуньюй внезапно попытался соскочить с кровати, но ноги подкосились от слабости, едва коснувшись пола, и он с глухим стоном рухнул вниз.
Дуань Сун тут же бросился ему на помощь, но Лян Чуньюй яростно оттолкнул его. Сложив указательный и средний пальцы вместе, он провел ими перед глазами и забормотал себе под нос:
— Сейчас я открою Небесный глаз и заставлю тебя, свиной демон, явить истинный облик!
Услышав это, Дуань Сун наконец понял, что здесь что-то не так, и осторожно осведомился:
— Позвольте спросить, кто вы такой?
— Я — странствующий даос Лян Чуньюй! А? Ты не меняешь облик... Значит, не оборотень? — озадаченно глядя на него, пробормотал Лян Чуньюй, а затем с трудом поднялся на ноги. Его все еще знобило от жара, и в голове кружились мысли.
— Какую же дьявольскую магии ты применил, что все кружишь у меня перед глазами? — указав на Дуань Суна, потребовал ответа Лян Чуньюй.
Видя, что юноша едва держится на ногах, Дуань Сун подошел, подхватил его под руки и уложил обратно на кровать. Однако Лян Чуньюй, неизвестно откуда черпая силы, со всего маху врезал Дуань Суну ногой в живот. Тот потерял равновесие, рухнул на пол и вскрикнул от боли.
Услышав шум, А-Тун за дверью решил, что Лян Чуньюй снова буянит, и, не раздумывая, ворвался в комнату во главе слуг.
Заметив, что те собираются скрутить Лян Чуньюя, Дуань Сун поспешно остановил их криком. А-Тун замер. Лян Чуньюй же с подозрением уставился на вошедших, продолжая бормотать под нос какие-то заклинания. Но поскольку они не давали никакого эффекта, он перевел взгляд на А-Туна и процедил:
— Вы, свиные оборотни, из какой такой нечисти? Особенно он! — с этими словами парень ткнул пальцем в Дуань Суна.
Дуань Сун закатил глаза. А-Тун тоже опешил, но, немного подумав, решил, что Лян Чуньюй, должно быть, тронулся умом, и услужливо пояснил:
— Какая еще свиная нечисть? Мой господин — ваш законный муж.
Сказав это, А-Тун подобострастно заглянул в лицо Дуань Суну, полагая, что его слова пришлись тому по вкусу. Однако душа внутри Дуань Суна давно сменилась, и нынешний хозяин тела нашел это заявление лишь крайне странным.
А вот для Лян Чуньюя слова А-Туна прозвучали как удар грома. Пробормотав что-то вроде людям и демонам не по пути, он снова лишился чувств и рухнул без памяти.
http://bllate.org/book/26754/3204780
Готово:
