Раз за разом богатый старик пытался сдержать улыбку, но в конце концов не выдержал:
— Молодой человек, что же ты творишь? Разве тебя не учили уважать старших? Да и к чему тебе, такому юному, эта вещь?
— Интуиция подсказывает, что она должна быть моей, — Ци Сянь даже не обернулся. Оба упрямились, никто не хотел уступать, и цена продолжала стремительно ползти вверх.
— Кто этот парень? Почему такой молодой, а сорит деньгами направо и налево?
— Наверное, сын какого-нибудь нувориша. У него столько состояния, что разве его волнуют такие цифры?
Цена уже достигла заоблачных высот, и даже если считать пальцами ног, было ясно, что человек, предлагающий такие суммы, вряд ли дружит с головой. Наконец, старый богач сдался: его рука с табличкой дрожала, он больше не мог поднять её, а лицо покраснело от гнева и бессилия. Когда распорядитель объявил, что Египетский деревянный гроб достается Ци Сяню, старик лишь сердито развернулся и ушел.
Ци Сянь пожал плечами, переводя взгляд на саркофаг, который уже начали спускать вниз. Его цель была достигнута, исход был ожидаемым, и настроение у него было неплохое — бросать деньги на ветер действительно приносило особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Он начал собирать вещи, душой уже стремясь домой; в остальной части аукциона он участвовать не хотел — лишь мечтал поскорее закончить всё, заплатить и убраться отсюда. Ему не терпелось вернуться в свой кабинет-коллекцию, позвать людей, вскрыть этот проклятый гроб и посмотреть, что же внутри — ведь именно эта вещь лишала его сна уже несколько ночей подряд.
Ци Сянь заранее договорился с друзьями, что они встретятся в коллекции — он был уверен, что заберет саркофаг себе. Пришли двое его хороших приятелей, они перекинулись парой дежурных фраз и перешли к делу.
Перед вскрытием Ци Сянь еще раз окинул взглядом крышку, покрытую толстым слоем масляной краски, на которой было изображено лицо египетской женщины. Её лицо было округлым, полным жизни, с высоким прямым носом и широко раскрытыми миндалевидными глазами, нарисованными невероятно выразительно. Тонкие губы плотно сжаты, словно она хотела что-то сказать, но сдержалась, и в этом застыла невыразимая нежность. В уголках глаз была подведена тонкая, ровная линия, а руки перекрещены на груди.
Чтобы принять этот драгоценный гроб, Ци Сянь специально освободил комнату, и теперь саркофаг стоял прямо посередине на выдвижном столе. Ци Сянь отошел в угол и взял в руки камеру — такой исторический момент, безусловно, стоил того, чтобы его запечатлеть.
Его друзья, увидев саркофаг, тоже загорелись энтузиазмом. Получив разрешение Ци Сяня, они тут же надели противогазы, открыли ящик с инструментами и принялись за работу.
— Это ведь не займет много времени? — с тревогой спросил Ци Сянь. Он так торопился, что был готов проглотить Пилюлю Великой Силы, лишь бы одним махом его открыть.
Где-то в глубине его души раздавался тонкий, пронзительный голос — то приближаясь, то отдаляясь, он настойчиво кричал: Скорее открой! Скорее!
— Не спеши, сейчас всё будет, — ответили они. Двое мужчин вставили монтировки в щели между крышкой и коробом, медленно расширили зазор до толщины пальца, затем быстро вставили деревянные клинья и начали действовать ими как рычагами.
Ци Сянь услышал, как затрещали гвозди, и в крышке появилась щель шириной в пол-ладони. Он поднес фонарик поближе, заглянул внутрь и увидел край погребального облачения. Синее одеяние было невероятно роскошным, прекрасно сохранившимся — ни следов моли, ни выцветших красок.
— Неужели там не Мумия? — Ци Сянь был озадачен. Он ожидал увидеть сухие кости, обмотанные полосками ткани.
Под таким углом он не мог разглядеть лицо, лишь край невероятно богатого наряда и руки по бокам тела. Мышечная ткань сохранилась удивительно хорошо, даже влага в ней, казалось, не исчезла. Неужели это действительно древнеегипетский саркофаг? Почему всё так противоречит канонам погребения Древнего Египта?
Ладно, неважно, потом разберемся, надо открыть и посмотреть.
Он отложил фонарь, нащупал край крышки, и вместе с друзьями они начали её поднимать. Тяжелая, весом в сотни фунтов, с наполовину вырванными гвоздями, крышка поддавалась с большим трудом. Они приложили все силы, лица их покраснели, и, наконец, крышка была полностью снята.
Ци Сянь не успел толком заглянуть внутрь — у него не хватило сил, и он отступил в сторону, положив крышку на пол и вытирая пыль с рук. Когда он, тяжело дыша, заглянул в саркофаг, его сердце ёкнуло, а лицо застыло в изумлении.
Царицу хоронили без всякой экономии, даже если её мужем был Рамсес I, проправивший всего год и четыре месяца. Внутренняя поверхность гроба была сделана из настоящего кедра, который до сих пор сохранял свой блеск.
Женщина, лежавшая внутри, была неземной красоты. Лицо её было прекрасно: видны были каждая ресничка, тонкий носик, белая кожа, бледно-розовые губы. Под левым глазом — крошечная изящная слезинка-родинка. Её мышцы сохранили упругость, а при ближайшем рассмотрении на щеках даже виднелся слабый румянец, словно она просто спала, погруженная в сон длиной в тысячелетия. Кожа была нежной, без единой морщинки, без следов разложения или увядания. Время словно остановилось для неё, и казалось, стоит позвать её по имени, как она в следующую секунду откроет глаза и ответит.
Ци Сянь лишь еще больше уверился, что купил подделку. Он глубоко вздохнул, заставил себя успокоиться и перевел взгляд с её лица на одеяние. Она была облачена в аккуратное и роскошное платье, богатое убранство облегало её стройное, хрупкое тело. Длинные черные волосы были переплетены с золотым венцом, а драгоценные камни, инкрустированные в него, продолжали сиять, как и много веков назад. На лице её был яркий, вызывающий макияж, цвета которого не потускнели, несмотря на прошедшее время.
Возможно, через пару минут краски начнут окисляться, подумал Ци Сянь, поднял камеру и сделал снимок, чтобы запечатлеть её первозданный облик. На груди у неё было изысканное украшение: множество разноцветных коротких камней, отшлифованных до одинаковой длины, были аккуратно собраны в великолепное колье. Но больше всего внимание привлекал черный камень в самом центре груди. Плоский, размером почти с половину кулака, он был броским и странным. Камень, ограненный в форме круга, казался идеально гладким со всех сторон; он излучал странное, манящее сияние, и с первого взгляда было ясно — это нечто совершенно необыкновенное.
http://bllate.org/book/26741/3202601
Готово:
