Готовый перевод The Pregnant Man / Беременный мужчина: Глава 19. В Праздник драконьих лодок Чэнь Цзюэ наконец-то поел мяса...

Праздник драконьих лодок (Дуаньу) приближался незаметно. Дядюшка Лю заранее позвал Чэнь Цзюэ к себе на праздничный обед.

Чэнь Цзюэ согласился. За эти дни он и так часто у них столовался, поэтому отнес им целый мешок муки грубого помола.

В этот день Чэнь Цзюэ наконец-то поел мяса: он зарубил здоровенную змею.

Он даже не представлял, что здесь водятся такие огромные змеи. С раннего утра он вешал пучки полыни над дверями.

Только он закончил с дровяным сараем, как услышал истошный крик своего задиристого петуха.

Обернувшись, он нос к носу столкнулся с пестрой змеей толщиной с чайную пиалу. Она угрожающе подняла голову, сверкнув белым брюхом.

Чэнь Цзюэ на мгновение опешил.

Когда он подумывал о мясе, змеи в его гастрономические планы не входили — кто знает, ядовитые они или нет.

Но сейчас эта змея явно вознамерилась пообедать его петухом.

А тот словно озверел: летал, хлопал крыльями и, совершенно не боясь смерти, пикировал вниз, чтобы клюнуть гадину. Когда змея пыталась его обвить, он с шумом взмывал в воздух.

Птица и рептилия сошлись в эпичной битве. Они носились по двору, пока не перевернули сито с сушащимися травами. Только тогда Чэнь Цзюэ пришел в себя. Отбросив пучок полыни, он схватил свой тесак и принялся рубить змею, которая как раз собиралась заглотить петуха, с таким остервенением, словно рубил мясо на фарш.

Никакой тактики, просто беспорядочные, яростные удары: куда змея метнется, туда и лезвие.

Он разрубил ее на несколько кусков, но отсеченный хвост еще пытался обвиться вокруг его ноги. Чэнь Цзюэ мощным пинком вышвырнул его за плетень — как раз в тот момент, когда во двор заходил Чжоу Цинчжу. Юноша от неожиданности взвизгнул и пнул дергающийся, словно гигантский червь, хвост обратно.

По спине Чжоу Цинчжу пробежал мороз. Увидев семь или восемь обрубков толстой змеи, раскиданных по двору, он покрылся мурашками.

Он застыл на месте, разинув рот, глядя, как Чэнь Цзюэ с размаху вонзает тесак прямо в змеиную голову. Лишь спустя мгновение Цинчжу поднял большой палец вверх — вот это да!

Подоспевшие следом Чжоу Циншань и дядюшка Лю тоже остолбенели от увиденного.

Даже на своих новых, легких костылях Чжоу Циншань порядком вспотел, пока доковылял сюда.

Но при виде залитого кровью двора и дергающихся кусков белого мяса у него подкосились ноги. Он покачнулся, и дядюшка Лю едва успел его подхватить.

Дядюшка Лю, поддерживая обмякшего сына, перевел взгляд на Чэнь Цзюэ. Тот стоял с окровавленным тесаком в руке, а на лице его виднелись брызги крови. Слов не находилось. Дядюшка Лю вдруг почувствовал, что этот хрупкий гэр, которого они взяли под свое крыло — настоящий глава семьи.

Это было слишком впечатляюще.

Настоящая жажда крови.

Его старший сын совсем обессилел, поэтому дядюшка Лю усадил его на деревянную колоду во дворе. Чжоу Циншань привалился к стене, белый как полотно.

Глядя на изрубленную змею и капающую с блестящего лезвия кровь, Чэнь Цзюэ понял: это зрелище напомнило Чжоу Циншаню поле боя, отрубленные конечности, а может, и собственную потерянную ногу.

— Дядюшка Лю, уведи Циншаня в дом, не давай ему на это смотреть, — попросил Чэнь Цзюэ.

Хоть Чжоу Циншань и хотел лечиться «быстрым» методом, Чэнь Цзюэ не был уверен, что тот выдержит.

Да и сам он не планировал сегодня устраивать такую кровавую баню со змеей прямо на его глазах.

— Не нужно! — Чжоу Циншань, опираясь о стену, с усилием заставил себя открыть глаза. Перед его внутренним взором всё еще стоял желтый песок, усеянный оторванными руками и ногами... Оторванные пальцы, которые еще шевелились... Кровь, стекающая по ногам... Отрубленные головы, чьи открытые глаза словно молили о спасении...

Он крепко зажмурился. Крупные капли пота катились по его бледному лицу. Чэнь Цзюэ уже подумывал сходить за кусочком женьшеня, чтобы положить ему под язык, но тут Чжоу Циншань снова открыл глаза, и взгляд его стал немного яснее.

— Как ты? В порядке? — спросил Чэнь Цзюэ.

Чжоу Циншань вымученно улыбнулся:

— В порядке... Извини, что напугал. Сам не знаю, что на меня нашло.

Чэнь Цзюэ сказал, что всё нормально, главное — перебороть себя.

Тут встрял дядюшка Лю:

— Братец Цзюэ, положи-ка ты от греха подальше этот нож, а то еще сам порежешься.

Чэнь Цзюэ посмотрел на тесак в своей руке. С капающей кровью он и впрямь смахивал на палача.

Чжоу Цинчжу, забрав у него тесак, прошелся вдоль разбросанных кусков змеи и с неподдельным восхищением заявил:

— Брат Чэнь, нет, брат! С этого дня ты мой второй старший брат! Это было нечто! Давай сегодня змеятины наедимся! Это ж полоз, он не ядовитый.

Услышав, что змея не ядовитая, Чэнь Цзюэ улыбнулся. Значит, не зря старался — дармовое мясо!

Сама приползла прямо в котел.

Посмотрев на петуха, который, вцепившись в змеиный хвост, наворачивал круги по двору, Чэнь Цзюэ решил, что толк от этой птицы всё-таки есть.

Увидев, что Чжоу Цинчжу уже собирает куски змеи в таз, Чэнь Цзюэ сказал:

— Хвост отдай петуху, пусть доедает.

Чжоу Цинчжу рассмеялся:

— Ладно. А он у тебя, оказывается, храбрец! Это он змею первым заметил? Уж не им ли полоз решил полакомиться? А петух-то летать умеет, поди поймай такого.

Дядюшка Лю вдруг встрепенулся:

— А не за курицей ли она пожаловала?! Ну-ка, гляньте, где там курица с цыплятами?

Курица с цыплятами, к счастью, уцелели — они, вжав головы в плечи, прятались за стогом соломы.

Потерь не было, все с облегчением выдохнули.

И стали решать, как поступить с добычей.

Дядюшка Лю рассудил:

— В ней добрых десять цзиней (около 5 кг). Нам ее дней на десять, а то и на полмесяца хватит. Да только лето на дворе, испортится. Надо бы засолить часть, оставим братцу Цзюэ.

Хоть Чэнь Цзюэ и истосковался по мясу, засоленную змею ему есть не хотелось. Змеиное мясо — это чистый белок, его надо есть свежим. При долгой засолке оно теряет свои свойства, да и для беременных это не самая полезная еда.

Поэтому Чэнь Цзюэ возразил:

— Желчный пузырь оставьте мне, он для лекарств сгодится. А мясо давайте поделим: Чжан Яню пару цзиней отнесем, а остальное сварим и съедим сегодня же. Братцу Циншаню надо побольше такого мяса есть.

Он посмотрел на Чжоу Циншаня:

— Справишься? В ней прорва полезных веществ, для восстановления самое то.

Чжоу Циншань с улыбкой ответил:

— Справлюсь. Уж мясо-то я как-нибудь съем!

Он был полон решимости преодолеть свой недуг. На самом деле, за последние дни ему уже стало гораздо лучше.

Днем он сидел и плел соломенные сандалии и плащи, а когда поднимался походить, брал грабли и ворошил навозную кучу. За работой времени на кошмары почти не оставалось.

И приступы паники с кровавыми видениями больше не накатывали — если не считать сегодняшнего случая, но и с этим он смог справиться сам.

Он чувствовал, что идет на поправку.

Раз все согласны есть мясо — значит, надо действовать.

Предвкушение вкусного ужина придало всем сил.

— А полоз-то жирный попался! Гляньте, какое мясо белое! — радовался Чжоу Цинчжу, промывая куски в чистой воде.

Раньше ему часто доводилось свежевать зайцев и ощипывать кур, так что, осознав, что змея — это та же дичь, только без перьев и шерсти, он отбросил всякую брезгливость.

Промывая мясо, он то и дело посматривал на Чэнь Цзюэ, который маленьким ножом препарировал змею, чтобы достать желчный пузырь. Вот кто по-настоящему впечатлял. Он делал это с ювелирной точностью, осторожно надрезая брюшко, словно боясь повредить ценный орган.

Нож был до того острым, что разрезы получались ровными, как на отрезанной ткани. Чжоу Цинчжу не выдержал:

— Ого, брат Чэнь, как ты ловко с этим ножичком управляешься! И сам он такой красивый. Что это за нож?

— Скальпель четырнадцатого номера, — тихо ответил Чэнь Цзюэ.

Это был один из четырех скальпелей, которые он забрал из кузницы на прошлой ярмарке.

И он впервые пустил его в дело на глазах у всех. Раньше-то и резать было некого.

Дичи в горах полно, да вот беда — поймать он никого не мог, оставалось только облизываться.

А эта змея сама напросилась.

Взяв в руки давно забытый инструмент, Чэнь Цзюэ даже почувствовал легкий трепет. Когда холодное лезвие легко скользнуло по гладкой змеиной чешуе, к нему вернулось то самое, знакомое чувство препарирования живой плоти.

Он сосредоточился на все сто процентов и с безупречной техникой извлек сердце и желчный пузырь.

Чжоу Цинчжу смотрел на него, разинув рот. Он и сам умел снимать шкуры и разделывать туши, и тоже делал это аккуратно, но до Чэнь Цзюэ ему было далеко.

Казалось, Чэнь Цзюэ не просто потрошит змею, а делает ей какую-то... какую-то...

Чжоу Цинчжу не мог подобрать нужного слова, но почему-то ему казалось, что Чэнь Цзюэ обходится с трупом змеи поразительно нежно.

Чэнь Цзюэ положил зеленоватый желчный пузырь размером с яйцо и сердце на белое блюдце. Затем промыл нож в чистой воде, ополоснул в спирте и аккуратно вытер кусочком чистой белой ткани.

Это было его сокровище.

Глядя на весь этот ритуал, Чжоу Цинчжу проникся таким трепетом перед этим ножом, что даже не решился попросить его подержать.

Чэнь Цзюэ отложил два куска мяса поближе к сердцу — там, где у змеи находится «семидюймовое уязвимое место» — чтобы отнести Чжан Яню. Змеиное мясо богато белком, но не добавляет жира, так что для укрепления иммунитета ему в самый раз.

Дом Чэнь Цзюэ находился на отшибе, и Чжан Янь не знал о битве со змеей. Увидев два здоровенных куска белого мяса без кожи и костей, он радостно спросил:

— Братец Цзюэ, ты рыбу купил? Вот это рыбина! Какая порода?

Чэнь Цзюэ откашлялся:

— Подвернулась по случаю. Сваришь себе, для здоровья полезно.

Чжан Янь улыбнулся:

— И для ребеночка тоже, да?

Чэнь Цзюэ промолчал. Чжан Янь всегда ставил ребенка на первое место, и переубедить его было невозможно.

Чэнь Цзюэ положил мясо и уже собирался уходить, но тут коза Чжан Яня, которая вот-вот должна была окотиться, подошла и принялась жевать его одежду.

Козы — создания шкодливые и любопытные, всё норовят попробовать на зуб.

Только что она разбросала стружку, которую настругал муж Чжан Яня, а теперь, с прилипшей ко лбу завитушкой, принялась за Чэнь Цзюэ.

Она уже несколько раз пыталась жевать его пеньковую рубаху. Чэнь Цзюэ схватил её за рога:

— Еще раз укусишь — зарежу и съем!

Но беременная коза, зная, что ее никто не тронет, ничуть не испугалась и попыталась тяпнуть его за штанину.

Чжан Янь со смехом прикрикнул:

— Сяо Хуа, ну-ка отойди! Братцу Цзюэ сейчас не до игр, вот родит — тогда и поиграете!

Повернувшись к Чэнь Цзюэ, он с улыбкой пояснил:

— Сяо Хуа у нас умница, она просто так заигрывает. Знает, что ты в положении, вот и не бодается. А третьего дня Дацзян вот так же за рога ее схватил, так она зло затаила — как он на корточки присел, так она его сзади поддала, он аж на землю брякнулся!

Чэнь Цзюэ погладил козу по голове:

— Ладно, тогда зарежу и съем, как окотится.

Чжан Янь засмеялся:

— Да погоди ты! Вот она нашего выкормит, а потом мы ее тебе одолжим, чтобы твоего кормила.

Чэнь Цзюэ, всё еще держа козу за рога, ответил:

— Не нужна мне эта строптивая, я лучше какую-нибудь спокойную куплю.

Муж Чжан Яня, Чжоу Дацзян, не отрываясь от рубанка, с улыбкой сказал:

— Добро, я тогда поспрашиваю. Поищем тебе старую козу, они посмирнее будут.

Чэнь Цзюэ кивнул:

— Буду признателен.

Когда Чэнь Цзюэ собрался уходить, Чжан Янь крикнул ему вслед:

— Я тебе попозже цзунцзы занесу! Сегодня с вяленым мясом! Ты там в обед не наедайся, место для них оставь!

Ради того, чтобы угостить Чэнь Цзюэ мясными цзунцзы, Чжан Янь достал последний кусок вяленого мяса, который они берегли.

Чэнь Цзюэ на миг замедлил шаг и, не оборачиваясь, махнул рукой в знак согласия.

Благодаря убитой змее Праздник драконьих лодок выдался на славу.

Чэнь Цзюэ не пошел за травами. Он сидел дома и тщательно отделял змеиное мясо от костей. Чжоу Цинчжу, наблюдая за этим, даже не решался спросить: он что, боится косточкой подавиться? Эта пугающая дотошность... аж жуть берет.

Слава богу, что дом стоял на отшибе, у самого подножия горы, и случайных прохожих здесь не было — а то бы точно кого-нибудь до смерти напугали.

Чжоу Цинчжу, поднаторевший в стряпне, теперь почти полностью освободил дядюшку Лю от кухонных забот. Дядюшка Лю тем временем посыпал периметр дома Чэнь Цзюэ известковым порошком.

Порошок этот делали из мягкого белого камня, который добывали в здешних горах. Камня этого было немного, и деревенские пользовались им редко.

Дядюшка Лю размахивал пучком полыни, посыпал известь и приговаривал:

— Вот тебе дом, чтобы ни червей, ни муравьев... Отгоняем нечисть, прогоняем заразу, чтобы ни одна тварь ядовитая не сунулась...

Таков был обычай на Праздник драконьих лодок.

Дядюшка Лю пояснил:

— Ты, Цзюэ-гэр, не пугайся. В эту пору змеи как раз из нор лезут. Полоз-то не ядовитый, а там, где он живет, ядовитых змей не бывает... В следующий раз, как поеду в уезд, куплю реальгара. Я ж и подумать не мог, что с горы такая громадина спустится... Сроду такого не было...

Чэнь Цзюэ лишь кивнул. Хоть он и жил у подножия, но горы-то были на Севере. Климат здесь не такой влажный, да и дожди быстро просыхают. Жить тут было даже прохладнее.

Кто же знал, что сюда змеи заползать будут.

Видимо, всё-таки придется запастись серой.

Чжоу Цинчжу вставил:

— Эх, был бы Хо Линь дома, нам бы и пальцем шевелить не пришлось.

Чэнь Цзюэ бросил на него косой взгляд. А кто сегодня змею зарубил, не он ли? Обязательно в каждой бочке затычкой этого Хо Линя поминать?

Но Чжоу Цинчжу быстро сориентировался и показал ему большой палец:

— Сегодня всё благодаря тебе, брат Чэнь! Чуть не забыл: я же тебе мешочек с благовониями принес! Ты-то сам точно не делал, да?

На Праздник драконьих лодок полагалось не только полынь вешать, но и носить разноцветные мешочки с целебными травами.

Чжоу Цинчжу сшил для него такой мешочек и привязал к нему пестрый шнурок.

Выглядело очень красиво. Чэнь Цзюэ улыбнулся:

— Спасибо.

Обед в праздник тоже удался на славу. Немного мяса опустили в колодец, чтобы до завтра не испортилось, а остальное сварили в большом котле.

Змеиное мясо обладало особым, неповторимым ароматом, от которого у Чэнь Цзюэ текли слюнки, а ребенок в животе, словно рыбка, пустил очередной пузырек.

На четвертом месяце плод уже начинал потихоньку шевелиться, но Чэнь Цзюэ старался воспринимать это спокойно.

За эти месяцы его жизнь вошла в привычную колею. Хоть с голоду он больше не умирал, но мясо каждый день всё равно позволить себе не мог. А мяса хотелось страшно.

Да и руки, честно говоря, скучали по препарированию мелкой живности.

Разделка змеи лишь раздразнила его профессиональный аппетит.

Жаль только, что поймать он никого не мог.

Но однажды он наткнулся на зайца с подбитой лапой, угодившего в старый капкан.

Капкан, видимо, когда-то поставили Чжоу Циншань с Хо Линем. Про него давно забыли, и он заржавел, но этому невезучему косому всё же не посчастливилось в него угодить.

Глядя на упитанного зайца, Чэнь Цзюэ сглотнул слюну. Но когда он взял его за уши и поднял, то увидел круглый, раздувшийся живот.

Чэнь Цзюэ вздохнул. Ну почему именно беременная крольчиха?

В итоге он не только остался без жаркого, но и был вынужден перевязать крольчихе лапу и отнести ее домой.

В горах со сломанной лапой она бы не выжила.

Чэнь Цзюэ решил, что подождет, пока она родит, а потом съест крольчат. Будет у него свой мясной запас.

С крольчихой в руках он спускался с горы и, проходя мимо старой софоры, снова был окликнут сельчанами.

Чжоу Хэхуа уставилась на его живот и фыркнула:

— Тебе что, так деньги нужны? В твоем-то положении по горам скакать! А ну как оступишься!

Слова прозвучали грубо, но без злого умысла.

Чжоу Хэхуа была женщиной прямой. Она отчаянно завидовала тем, у кого есть дети, но при этом искренне любила малышей и всегда говорила то, что думает.

С такими людьми общаться проще всего.

Поэтому Чэнь Цзюэ спокойно ответил:

— Еще как нужны. Не у всех же, как у тебя, в доме полная чаша: и мясо каждый день, и лапша вдоволь, и одежда справная.

Чжоу Хэхуа и знать не знала, с каких это пор Чэнь Цзюэ стал изъясняться такими изящными оборотами, но ей было приятно. Звучало солидно, под стать ее статусу — они ведь всё-таки свинобои, Чэнь Цзюэ ничуть не преувеличил.

Попытавшись изобразить скромность, она откашлялась:

— Ну... грех жаловаться.

— Братец Цзюэ, присядь-ка с нами! Ого, а что это у тебя в мешке такое тяжелое? Еще и шевелится!

Тетушка Лу, помогая ему снять корзину, заметила крольчиху в мешке.

Чэнь Цзюэ всё им рассказал.

Но когда выяснилось, что крольчиха беременна, недавняя радость с лица Чжоу Хэхуа мигом улетучилась, и она ехидно процедила:

— Ну надо же, какой ты везучий! И сам с пузом, и даже зайца поймал — и тот с брюхом! И почему мне так не везет?

Звучало это с явным намеком.

Собравшиеся кумушки понимающе заулыбались.

Лю Цуй'эр, как всегда, не упустила случая вставить свои замечания:

— Так Хо Линь-то у нас в деревне первый парень был! Как тут с первого раза не забеременеть?

Чжоу Хэхуа презрительно фыркнула:

— Подумаешь, первый! В семье-то поди не всё так гладко...

Договорить она не успела — тетушка Лу больно пихнула ее локтем. Чжоу Хэхуа, уважая старших, лишь сквозь зубы прошипела:

— Тетушка, ну что ты меня всё время пихаешь! Да, бедные они, что, и сказать нельзя?!

Тетушка Лу с облегчением выдохнула, радуясь, что та не сболтнула лишнего про предков Хо Линя:

— Угомонись ты. Семья Хо просто малочисленная, вот и всё. Хо Линь парень толковый, вот пойдут у них детишки — и заживут припеваючи.

Чэнь Цзюэ бросил взгляд на тетушку Лу. Похоже, в прошлом семьи Хо крылась какая-то тайна, о которой все старались помалкивать.

Но раз уж они не хотели говорить, Чэнь Цзюэ и не расспрашивал. Хо Линя всё равно уже нет в живых, какая теперь разница.

http://bllate.org/book/26735/3661324