Они встретились взглядами, но Хуан Сыци тут же отвела глаза.
— Давно не виделись.
Лу Чунъюэ заметил в её взгляде нескрываемое отвращение и невольно удивился, но из вежливости всё же поменялся местами с Цзян Юанем, наклонился ближе и поприветствовал её:
Хуан Сыци снова перевела на него взгляд, смерила Лу Чунъюэ с ног до головы и, зацепившись глазами за четыре полоски на его форменных погонах, холодно усмехнулась:
— Четыре года — срок не такой уж долгий, а ты уже дослужился до командира воздушного судна? Натерпелся, небось, лиха?
В его воспоминаниях Хуан Сыци была мягкой и застенчивой девушкой, которая почти никогда ни с кем не разговаривала в таком язвительном тоне.
Хуан Сыци знала об их отношениях с Сю И, а потому прекрасно понимала его сексуальную ориентацию. Лу Чунъюэ отлично уловил смысл её слов: под натерпелся лиха подразумевались вовсе не трудовые успехи на рабочем месте. Он обернулся на Цзян Юаня, словно собираясь что-то сказать, но в конце концов, постеснявшись полного автобуса коллег, решил промолчать.
В городе Т разница дневных и ночных температур была огромной: осень ещё не наступила, а по ночам уже веяло холодом. Выйдя из терминала, Лу Чунъюэ не удержался и чихнул, едва не спровоцировав кровотечение из только-только успокоившегося носа.
Молодые парни и девушки уже переоделись в гражданскую одежду. Проводив их взглядом, когда они разошлись в разные стороны у выхода, Лу Чунъюэ постоял неподалёку и выкурил подряд две сигареты. Увидев, что Хуан Сыци села в такси, он выбросил окурок, потёр руки и собрался вызвать машину до города.
Увидев это, Цзян Юань похлопал Лу Чунъюэ по плечу:
— Давай я тебя подброшу.
Его машина стояла на парковке прямо под терминалом. Заметив, что Лу Чунъюэ рассеян, Цзян Юань добавил:
— Ты же только что хотел мне что-то сказать? Пойдём, с тебя денег не возьму.
Огни мелькали за окном, превращаясь в сплошные полосы. Лу Чунъюэ сидел на пассажирском сиденье, прислонившись затылком к подголовнику, и отрешенно смотрел перед собой.
Цзян Юань бросил на него косой взгляд и спросил:
— Что с тобой и Хуан Сыци? Неужели... между вами что-то произошло, чего я не знаю?
— Ничего, — опомнился Лу Чунъюэ. — Странно, правда? Я все эти годы летал только на международных линиях, в город Т не возвращался, да и работаем мы в разных компаниях — пересекаться нам было просто негде. Даже если при расставании с Сю И мы разругались в пух и прах, неужели она до сих пор так сильно меня ненавидит?
На лице Цзян Юаня на мгновение промелькнуло смущение, но он тут же сказал:
— Я тоже не понимаю. Забей, всё равно надолго ты здесь не задержишься, послезавтра уже улетаешь.
Некоторое время они ехали молча. Наконец Лу Чунъюэ тихо произнес:
— Угу.
Только сойдя с самолета, Лу Чунъюэ не видел в ситуации ничего ненормального: в конце концов, расписания Сю И он не знал, к тому же аэропорт был огромным, и в то же время приземлялся далеко не один экипаж. Шанс случайно встретить Сю И был до обидного мал, и если он и попросил Цзян Юаня подстраховать его, то лишь на всякий случай.
Но теперь, вспомнив неестественное поведение Хуан Сыци и то, как она уехала из аэропорта на попутном такси, он почувствовал неладное.
Хуан Сыци потеряла родителей в автокатастрофе совсем ребенком. Все школьные годы, во время зимних и летних каникул, она жила у Сю И, съехав на отдельную квартиру только после окончания практики и получения диплома.
Судя по тому, как Лу Чунъюэ знал Сю И, если тот не был на работе, то в такой поздий час непременно приехал бы за Хуан Сыци; даже будучи занят, он бы наверняка выкроил минутку, чтобы проводить её до машины и убедиться, что она благополучно уехала, — хотя бы ради собственного спокойствия.
Но он не появился.
За четыре с лишним года измениться может всё что угодно, и люди — не исключение, кто знает.
Работает ли Сю И в аэропорту до сих пор? Или, если уж на то пошло, остался ли он вообще в городе Т?
Лу Чунъюэ невольно то и дело возвращался к этим мыслям.
Машина съехала с эстакады, и за окном стало появляться всё больше городских пейзажей. Проехав пункт оплаты, Цзян Юань спросил:
— Куда тебя? Домой?
Молчание стало для Лу Чунъюэ самым прямым ответом.
— Может, сначала перекусим чего-нибудь на ночь глядя? — Цзян Юань знал, что Лу Чунъюэ ещё не совершил каминг-аут перед близкими и отношения с семьей у него не клеились, поэтому расспрашивать дальше не стал и попытался сменить тему. — Раков?
Лу Чунъюэ продолжал смотреть в окно, а спустя пару мгновений через силу усмехнулся:
— Не хочу эту дрянь, мяса кот наплакал, а возни с ними.
В центре города машин на дороге заметно прибавилось, как и светофоров — почти у каждого перекрёстка приходилось подолгу стоять в ожидании зелёного.
Такие остановки казались непривычными обоим, ведь всего несколько часов назад они мчались высоко в облаках.
Лу Чунъюэ поднял воротник толстовки и приоткрыл окно, впуская внутрь струю свежего воздуха.
— Смотри опять носом кровь пойдёт, — подшутил Цзян Юань.
— Исключено, — нахмурился Лу Чунъюэ. — Если она снова пойдёт, я, блядь, посреди ночи куплю билет и улечу из этой дыры.
Для работников гражданской авиации мысль о покупке билета на самолёт в и без того скучное свободное время звучала как какой-то адский анекдот. Произнеся это, оба на секунду замерли, а потом дружно зашлись визгливым смехом.
Эта маленькая перепалка помогла Лу Чунъюэ почувствовать, как давившее на грудь тяжелое ощущение немного рассеялось. Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и попытался мысленно выгнать Сю И из головы.
— Давай шашлыки, — сказал он.
Цзян Юань кивнул:
— Идет.
С тревожным выражением лица он бросил на Лу Чунъюэ взгляд и добавил:
— Только без алкоголя. Знаю, что на душе скребут кошки, но послезавтра снова за штурвал.
3. Неудача
Голова у Лу Чунъюэ отродясь была слабая, а с началом стажировки он и вовсе почти завязал со спиртным. Сейчас он в этом деле был абсолютным новичком, и если бы сел пить по-настоящему, то после четырёх банок пива наверняка начал бы нести чушь.
В студенческие годы Сю И знал за ним этот грешок и пить не разрешал, так что Лу Чунъюэ прикладывался к бутылке тайком лишь тогда, когда они ссорились.
Глубокая ночь была часом пик для сборищ всех неудачников, а шашлычная походила на на редкость гостеприимное укрытие, где не существовало ни рангов, ни привилегий — даже обладай ты миллионным состоянием, тебе всё равно достанется точно такой же заляпанный пластиковый табурет, как и остальным.
За сорок восемь часов до начала рейса пилотам категорически запрещалось употреблять алкоголь, и даже если бы Цзян Юань промолчал, Лу Чунъюэ не стал бы рисковать собственной карьерой. Он заказал по двадцать палочек свинины и баранины, гребешки с чесночным соусом, куриные крылышки, гору всякой всячины из овощей-гриль, а вдобавок две порции лапши быстрого приготовления в горшочках. Набросившись на еду с первой же поданной шпажки, он ел не поднимая головы, и делиться тем, что на душе, не собирался вовсе.
http://bllate.org/book/26733/3201679
Готово:
