В тарелке Ляо Цзиньсюэ лежало много мяса с гарниром. Из-за привычки перебирать еду он выковырял весь зеленый перец и просто перевёл продукты.
Ляо Цзиньсюэ снова занял первое место по математике и после обеда пошёл в учительскую помогать преподавателю проверять работы. Остальным нужно было сидеть на уроках — с какой стати у него одного такие привилегии? Это несправедливо.
На вечернее родительское собрание родители Ляо Цзиньсюэ не пришли. Какая странная ситуация: будь у меня такие успехи, папа с мамой примчались бы сюда при любой возможности, чтобы покрасоваться.
……
Сюй Ци знал лучше многих, сколько людей признавалось Ляо Цзиньсюэ в любви, сколько раз тот получал первые места на экзаменах и сколько раз учителя хвалили его перед всем классом.
Стоило представиться малейшей возможности, как Сюй Ци прятался в толпе и, словно вор, украдкой следил за спиной Ляо Цзиньсюэ: наблюдал за его выражением лица, когда тот слушал чужие слова, за изгибом губ во время ответа, мысленно злобно высмеивая те самые глаза, которые вовсе не казались такими красивыми, как утверждали девчонки, напоминая скорее холодную стоячую воду, что поглощала окружающее тепло и не оставляла на поверхности ни единой ряби от брошенного камня.
Мрачные и безобразные.
Когда объект его наблюдения поворачивался, Сюй Ци тут же опускал голову и утыкался взглядом в крошечный пятачок плитки под ногами. Проходило несколько минут, фигура Ляо Цзиньсюэ удалялась, и тогда он снова тайком следовал за ним — и так по кругу.
— Ляо Цзиньсюэ, на что ты только что смотрел?
Громкий и бесцеремонный голос какого-то парня резанул слух. Ляо Цзиньсюэ сохранил бесстрастное выражение лица, отводя взгляд:
— Ни на что.
Затем он молча отодвинул руку, оказавшуюся чересчур близко к собеседнику.
— А я уж подумал, ты на Сюй Ци пялишься, — хмыкнул тот парень.
— Сюй Ци?
— Ну, тот парень позади нас, в очках и худой, вечно какой-то прибитый.
Его описание было очень точным. Ляо Цзиньсюэ опустил взгляд, словно пытаясь припомнить только что виденную группу людей, и покачал головой:
— Не знаю.
— Да и неудивительно, что не знаешь, ты же сколько всего перевелся? Он из соседнего седьмого класса, кажется, всё это время пялился в нашу сторону. Может, на тебя смотрел.
— Наверное, показалось.
— Кто его знает, — парень пожал плечами. — Слышал от ребят из его класса, что у него не все дома. Очень похоже на то, что может выкинуть такой человек.
Шаги Ляо Цзиньсюэ чуть замедлились:
— У него проблемы с интеллектом?
— Нет, дело совсем не в этом.
Парнишка отмахнулся, подался вперед и понизил голос, совершенно не замечая, что Ляо Цзиньсюэ поморщился от его близости, и затараторил, пересказывая какие-то сплетни, происхождение которых сам не знал:
— У него с головой не в порядке. Не знаю, правда ли, но я учился с ним в одной школе еще в средней школе, и тогда он был таким же угрюмым, вылитый призрак. Говорят, дома у него приключилась какая-то жуть, очень серьезная, даже кто-то погиб. То ли крыша съехала от пережитого потрясения, то ли еще что, но с тех пор у него с мозгами того…
— Вот как.
Выслушав длинную тираду, Ляо Цзиньсюэ равнодушно бросил взгляд прямо перед собой и сухо согласился, похоже, совершенно не интересуясь психическим состоянием Сюй Ци.
Подобная реакция слегка смутила болтуна. Он скривил губы, больше не поднимая эту неприятную тему, и заговорил с Ляо Цзиньсюэ о популярной нынче аркадной игре.
Войдя в столовую, Ляо Цзиньсюэ остановился у лестничных перила и, словно бы случайно оглянувшись, поймал поспешно отпрянувший взгляд Сюй Ци.
Он несколько минут молча смотрел в ту сторону. Сюй Ци, решив, что опасность миновала, осторожно приподнял веки — и внезапно провалился в бездонные, подобные стоячей воде глаза. В них таилась такая мощная сила притяжения, что она затянула его в самую глубь затянутого мраком водоема, зажав рот и нос и лишая последних остатков воздуха.
Ляо Цзиньсюэ стоял там, не меняя выражения лица, и беззвучно разлепил губы.
Снующие туда-сюда со столовой утварь школьники заслонили лицо Ляо Цзиньсюэ, и Сюй Ци смог разобрать лишь самый первый звук.
Не…
Не что?
Не ходи за мной, не садись здесь, не… смотри на меня.
Рука Сюй Ци, сжимавшая поднос, слегка задрожала. Его ноги задвигались сами собой, механически перенеся его за другой столик, спиной к Ляо Цзиньсюэ.
Студёное сердцебиение заглушало шум столовой. Звук этот напоминал ненавистные ему капли дождя, бьющие по каменной дорожке — они безостановочно барабанили в ушах, исторгая не поддающиеся контролю удары.
Глава 5: Ожидающая штурма снежная вершина
9 июля, пасмурно
Пришли результаты пробного экзамена, и они по-прежнему отвратительны. На следующей неделе зачеты наверняка окажутся ничуть не лучше.
Днем меня заметили, когда я следил за Ляо Цзиньсюэ. Станет ли он меня предупреждать? Если да, то почему не сказал об этом сегодня? Наверное, он вообще не принял это всерьез.
После уроков пошел дождь. Я забыл зонт, поэтому пришлось ждать окончания ливня, чтобы пешком дойти до дома, где меня снова отчитала мама.
Дождь отвратителен. Точно так же, как и Ляо Цзиньсюэ.
Летняя жара вместе с бушующими волнами зноя ворвалась в жизнь Сюй Ци — удушливая, доводящая до исступления.
Он был человеком колючим и странным, безо всяких на то причин отвергавшим всё вокруг, что шло вразрез с его желаниями, особенно лето. Он терпеть не мог эскимо, ненавидел кондиционеры, морские волны и бесконечные летние дожди.
Каникулы не имели ничего общего со словом прекрасный.
Чэнь Фан, окончательно потерявшая надежду при взгляде на успехи Сюй Ци, силой затащила его на математические курсы, надеясь не только сократить время его мельтешения перед глазами, но и вытащить оценки со дна выгребной ямы.
Праздничная жизнь ничем не отличалась от школьных будней: Сюй Ци ходил на дополнительные занятия днем, а по вечерам возвращался домой ужинать. Во время ремонта в квартире обустроили целых три спальни, так что места для гостиной почти не осталось — все эти годы семья Сюй обходилась складным обеденным столом, ютившимся в самом углу.
За ужином Чэнь Фан и Сюй Шань сидели по разные стороны стола, пока по телевизору крутили осточертевшие за годы повторения летние сериалы. Прямо перед Сюй Ци находился красный деревянный алтарь, углы которого уже успели облезть и выцвести. Длинная арочная палочка в курильнице прогорела наполовину, и с фотографии в черно-белой рамке, окруженной подношениями из молока и мандаринов, на него в упор смотрел мальчик, которому на вид было не больше восьми лет.
Это место словно нарочно оставили исключительно для Сюй Ци.
Сюй Ци во время еды всегда опускал голову, заглатывая пищу так быстро, словно ему не требовалось ее пережевывать, — пока в желудке не появлялось ощущение тяжести, после чего под шквал упреков Чэнь Фан он с грохотом захлопывал дверь своей комнаты. Подобная сцена повторялась изо дня в день.
Класс старшеклассников перенесли на третий этаж. В правом нижнем углу классной доски отмечали дни до государственных экзаменов: каждый день староста класса аккуратно стирал старое число, выводя мелом новое. Сюй Ци смотрел на эти переменчивые символы, и его отяжелевшая голова порой напрочь отказывалась вспоминать, чем он занимался накануне, — так дни и пролетали в каком-то тумане.
http://bllate.org/book/26722/3200480
Готово:
