— Если вы не выйдете, господин, мне придется войти самому.
— Вы ведь не хотите, чтобы кто-то вторгался в ваше личное пространство?
Голос за дверью звучал всё так же мягко, пожалуй, даже с оттенком баловства?
Но Тан Чжи чувствовал лишь глухое раздражение.
Какое к черту баловство, этот так называемый нутрициолог попросту угрожал ему!
Раздраженно распахнув дверь, он встретился взглядом с парой чистых и ясных глаз.
Как и предполагал Тан Чжи, во взгляде этого человека читалось мягкое тепло, но помимо него — ничего больше, до того чистого, что от этого замирало сердце.
— Вы выглядите ужасно, господин.
Кожа молодого человека была белой почти до прозрачности, под глазами залегли темные круги, а взгляд утопал в сетке лопнувших капилляров. Но еще сильнее поражали его губы: потрескавшиеся, шелушащиеся, бледные настолько, что почти сливались с кожей. На первый взгляд он походил на демона, выбравшегося из могилы в поисках пропитания.
Тан Чжи поднял взгляд и внимательно окинул Нянь Цибая оценкой.
Тьфу, до чего же противная у него физиономия.
Больше всего на свете он ненавидел людей с вечной улыбкой на лице, которые при любых обстоятельствах умело скрывали свои истинные чувства.
Тан Чжи мастерски умел подмечать чужие микровыражения и язык тела, а потому терпеть не мог всякого рода показуху.
На обеденном столе стояла белоснежная фарфоровая посуда: в ней горкой возвышалась золотистая тыквенная каша, а рядом примостилась тарелочка с тамагояки, аккуратно выложенным в форме сердечек.
От тыквенной каши все еще поднимался манящий пар, и стоило приблизиться, как в воздухе отчетливо разлился тонкий сладковатый аромат.
Опустошенный желудок вовремя напомнил о себе легким спазмом, и только тогда Тан Чжи по-настоящему ощутил голод. К тому же из-за долгого воздержания от пищи в теле не осталось ни капли сил.
Под пристальным взглядом Нянь Цибая Тан Чжи принялся за еду.
Тыквенная каша оказалась невероятно нежной, сладкой и легко проглатывалась, а тамагояки… хоть и представляло собой самое простое сочетание яиц и японского бульона, вышло на удивление мягким и вкусным.
Когда с миской было покончено, Тан Чжи перевел взгляд на Нянь Цибая, выражая свое намерение предельно прямо:
— Еще порцию.
— А вот это нельзя, господин.
Сунув в руку Тан Чжи стакан, Нянь Цибай привычным движением убрал пустую посуду.
— Вы слишком долго ничего не ели, переедание вам сейчас ни к чему. Давайте-ка лучше постепенно восстанавливать силы, а если вам понравилось, я в любой момент смогу приготовить еще.
В любой момент… тошнотворное словосочетание.
Опустив взгляд на суп из белых грибов и красных фиников в стакане, Тан Чжи сохранил непроницаемое выражение лица.
Лежавший в кармане телефон внезапно завибрировал. Нажав кнопку ответа, Тан Чжи не собирался произносить ни звука, да и собеседник на том конце провода, казалось, уже привык к подобному формату общения.
Вы ведь встретились с этим нутрициологом?
— Он мне не нравится.
Тан Чжи бросил косой взгляд на мужчину, наводившего порядок в холодильнике, но тот неожиданно обернулся и посмотрел в ответ, лучезарно улыбаясь.
Так не пойдет, побыстрее поправляйтесь и возвращайтесь, Организация вас ждет.
Опустив голову, Тан Чжи отпил супа:
— Понял, господин Чжоу.
Допив последние капли, Тан Чжи положил на стол банковскую карту:
— Впредь оставляй еду у двери, и если нет других дел, не беспокой меня.
На дне стакана одиноко качалось несколько красных фиников…
Нянь Цибай доел оставшиеся финики, чувствуя легкое сожаление.
Похоже, сегодняшнюю мягкую сладость из фиников и клейкого риса придется заменить чем-нибудь другим.
Едва уловив звук лазерной сигнализации, камера у входа зафиксировала человека с подносом в руках.
Это был его нутрициолог.
Стоя у двери с подносом, человек с экрана трижды постучал костяшками пальцев:
— Господин, время обедать.
…Он же отчетливо помнил, что еще утром велел этому человеку не тревожить его по пустякам.
Отворив дверь, Тан Чжи посмотрел на мужчину, который был выше его по меньшей мере на полголовы, давая понять: хочешь что-то сказать — говори, а нет — так молчи в тряпочку.
Нянь Цибай интуитивно уловил смысл первой части его послания:
— Я хотел спросить, в какой комнате мне поселиться?
Тан Чжи молча протянул руку за подносом, намереваясь захлопнуть дверь перед самым его носом — его отказ отвечать читался слишком очевидно.
— В соглашении четко прописано, что вы обязаны предоставить мне жилье.
Нянь Цибай имел в виду тот самый контракт, который Тан Чжи подписал ранее.
На этот раз Тан Чжи не стал заставлять его вытаскивать бумаги на свет божий: выражение лица Нянь Цибая красноречиво говорило о том, что он говорит чистую правду.
— Третий этаж, выбирай любую комнату.
— Хорошо, господин. И еще: на полдник сегодня будут суфле, сладкая еда способна поднять настроение.
Движения Тан Чжи на секунду замерли, после чего он решительно и резко захлопнул дверь.
Если бы представилась возможность, он бы предпочел, чтобы этот болтливый нутрициолог поскорее убирался восвояси.
Наевшись досыта, Тан Чжи почувствовал, как наваливается сонливость.
Изводивший себя больше трех суток Тан Чжи наконец сдался под натиском изысканной еды и владыки снов, провалившись в глубокий сон едва коснувшись подушки.
Сколько прошло времени, он не знал, но густой сладкий аромат заставил его поневоле разомкнуть глаза.
Спустившись вниз, он обнаружил своего нутрициолога, прикорнувшего за маленьким столиком на кухне. На столе красовались чашка с молочным чаем и тарелка с печеньем в виде медвежат, а в углу комнаты уютно светилась желтым светом духовка, источая тягучие сладкие запахи.
Полуденное солнце ласково озаряло фигуру Нянь Цибая, делая черты его лица еще мягче.
Зима в этом южном городке выдалась теплой, поэтому Нянь Цибай был одет лишь в коричневый свитер с высоким воротом. Его длинные пальцы лежали на столешнице, а прищуренные глаза напоминали разморенного на солнце кота.
Дзинь!
Звуковой сигнал духовки нарушил послеполуденную тишину. Тан Чжи молча наблюдал, как Нянь Цибай открывает глаза, подмечая малейшие изменения в его мимике.
Сначала во взгляде читалась легкая пелена сонного оцепенения, а затем эти темные, как смоль, глаза остановились на нем, наполняясь бесконечной нежностью.
В прошлый раз было баловство, а теперь — нежность?
http://bllate.org/book/26677/3195460
Готово:
