Цзянсиньчжоу и впрямь оказался прекрасен: мелкий мягкий песок, стаи парящих чаек, аромат кокосовых рощ.
Когда компания прибыла в отель, уже приближался вечер. Этот клубный отель занимал чуть ли не половину небольшого острова: отдельные виллы располагались гармоничным каскадом, выстраиваясь в ряд и выходя к частному пляжу. В ночной темноте ярко сияли огни, и здесь было одинаково хорошо как для спокойного отдыха, так и для оживленного времяпрепровождения.
Лицо Лу Цинчэня выглядело немного лучше, чем сразу после схода с парома, но он по-прежнему казался унылым. Сидя перед огромным панорамным окном круглой формы в своем номере, он мог одним взглядом окинуть карнавальную вечеринку на пляже снаружи.
Полутора часами ранее Шэнь Цзюньхуай был вызван Су Чансянем. В этот раз сюда приехали и несколько инвесторов, с которыми как раз обсуждался коммерческий проект по наночипам. На данный момент технологии подобного рода в мировом масштабе оставались дефицитом, и в случае успешной реализации проект принесет огромную прибыль. Су Чансянь придавал этому проекту огромное значение, и стоило зайти разговор о деньгах, как он неизменно научился мысленно отбрасывать маску ученого, стремительно превращаясь в дельца.
Кто-то на пляже запускал фейерверки. Ослепительные искры распускались в ночном небе, отражаясь на лицах ликующей толпы и роняя на землю ощущение тепла.
Лу Цинчэнь подошел к самому краю толпы и поднял голову в поисках фейерверка. На его лице играла редкая безмятежная улыбка. Он только что принял душ, его волосы еще оставались наполовину влажными и небрежно рассыпались по лбу; черные глаза, алые губы, а по лицу разливалось неторопливое веселье. На нем уже была переодетая светло-серая льняная рубашка в сочетании с черными пляжными шортами — предельно простой наряд. И тем не менее, даже прячась в уголке, этот человек напоминал струящийся свет, рождая ощущение, будто люди затмевают собой любые фейерверки.
Ся Кэ, стоя под раскидистой кокосовой пальмой, не сводил с него глаз, практически не в силах оторвать взгляд.
Обладая такой внешностью, насколько же безупречным нужно быть самому, чтобы отнять у него любовь Шэнь Цзюньхуая?
Кто-то сзади хлопнул его по плечу, и Ся Кэ только тогда пришел в себя.
— Ты тоже на него смотришь? Говорят, он возлюбленный профессора Шэня. И впрямь обладает незаурядной внешностью, — произнес старшекурсник из той же лаборатории.
Они давным-давно знали, что у профессора Шэня уже года три-четыре есть возлюбленный-мужчина, и раньше то и дело шушукались за спиной, гадая, насколько же ослепительным должен быть этот скрывающийся за спиной профессора человек. Сегодня же, увидев его впервые вживую, они ни капли не разочаровались.
— Похоже, только с такой внешностью и можно растопить эту вековечную ледяную глыбу по имени профессор Шэнь! — непринужденно протянул старшекурсник. — Ну всё, теперь у тех первокурсниц и первокурсников из лаборатории, которые пытались растопить лед, точно не осталось никакой надежды.
— Снаружи хорош, да со временем состарится, а вот что у него внутри — еще бабушка надвое сказала, — холодно бросил Ся Кэ. — Намерения профессора трудно предугадать, но чтобы идти рука об руку всю жизнь, в конце концов требуется духовная близость.
— Ся Кэ, неужели тебя внезапно озарило насчет любви? — поддразнил его старшекурсник, изображая, будто принюхивается к воздуху вокруг него. — Чего это от тебя так сильно кислиной разит?
Ся Кэ легонько толкнул его кулаком, слегка рассерженный от смущения:
— Говорят ведь, что этот человек нигде не работает, вроде бы учится рисованию. Посмотри сам: ни его образование, ни кругозор, ни специальность, ни происхождение совершенно не подходят профессору. Еще бабушка надвое сказала, надолго ли они сошлись!
— И то верно! — тут же подхватил старшекурсник. — Выходит, у нашего младшего сокурсника, находящегося ближе всех к источнику воды, шансы-то весьма велики!
Ся Кэ был самым младшим студентом в лаборатории. Благодаря уму, сообразительности и глубоким профессиональным знаниям Су Чансянь назначил его главным помощником Шэнь Цзюньхуая, как только тот прибыл в Биньхайский объединенный университет. Со временем любой зрячий человек понял бы, что Ся Кэ неравнодушен к Шэнь Цзюньхуаю: он приходил раньше всех по утрам, уходил позже всех по вечерам, в холода подавал одежду, в жару готовил прохладительные напитки — выказывал излишнее усердие. Стоило Шэнь Цзюньхуаю появиться, как в его глазах тут же плескались нескрываемое обожание и тоска.
Шэнь Цзюньхуай со временем тоже почуял неладное. Но поскольку этот парень обладал железной хваткой в работе и при этом не переходил дозволенных границ, Шэнь Цзюньхуай позволял ему продолжать в том же духе. Правда, позднее Шэнь Цзюньхуай почти перестал говорить с ним о чем-либо, кроме работы. К тому же все его силы были отданы исследованиям, и тратить душевные силы на людей и вещи, до которых ему не было дела, он не собирался.
Ся Кэ, не знавший, подступиться ли к предмету своего воздыхания, сейчас воочию столкнулся с соперником — как тут не исходить завистью и гневом?
— Я совершенно точно поступлю в университет H в будущем; даже если мне не дорасти до уровня профессора, я буду изо всех сил стараться бесконечно приблизиться к нему.
Он уже твердо решил идти по выбранному пути до конца и следовать за своим профессором в академической сфере. Забыв на мгновение о зависти, он был переполнен сладкими мечтами о прекрасном будущем.
— Ого! И тогда вы, влюбленные, соединитесь узами брака, проявите глубокие чувства друг к другу в сфере наноисследований и в конце концов создадите историю любви, ничуть не уступающую истории Марии и Пьера Кюри...
Они убежали, хохоча во весь голос, а Ся Кэ все еще продолжал что-то говорить, ухватившись за рукав старшекурсника, после чего к их беседе присоединилось еще несколько сокурсников, и вокруг то и дело раздавался веселый смех и шутки.
Никто из них не заметил, что человек, о котором они только что судачили, неизвестно когда уже стоял за той кокосовой пальмой и находился там довольно долго.
В банкетном зале главного здания отеля Шэнь Цзюньхуай уже начал терять терпение.
Воспользовавшись перерывом в светских беседах, он подозвал официанта и велел отправить в корпус 1066 пиалу рисовой каши с нежирной свининой и несколько видов закусок.
— Имбирь в кашу не класть, соли поменьше. И еще принесите парочку булочек с заварным кремом и порцию обжаренных сердцевин капусты.
— Слышал, сегодня приехал и возлюбленный профессора Шэня? Интересно, посчастливится ли нам с ним познакомиться? — Видя заботливое выражение лица Шэнь Цзюньхуая и невольную нежность в уголках его глаз, окружающие неизменно удивились, наблюдая за этим со стороны, и естественным образом завели разговор.
— Верно! Моя дочь, например, неизменно восхищается профессором Шэнем, а услышав, что у вас уже есть пара, целыми днями дома куска в горло не берет, — с улыбкой поддержал другой. — Возлюбленный профессора Шэня наверняка выдающийся человек в своем деле.
— А в какой сфере работает возлюбленный профессора Шэня? Каким же элитарным человеком надо быть, чтобы завоевать ваше сердце!
Как только все закончили с деловыми вопросами, проснулась тяга к сплетням.
И впрямь, сплетни — это двигатель эволюции человечества.
Именно так подумал про себя Шэнь Цзюньхуай, и тут же озвучил это вслух.
Профессор Шэнь никогда не шутил, а если изредка и отпускал шутку, то она звучала поистине оглушительно. Он слегка пояснил:
— Он выпустился всего два года назад, учится живописи, человек довольно замкнутый, так что выводить его сюда я не стану.
— И из какой же он семьи? — снова поинтересовался кто-то.
Шэнь Цзюньхуай замолк на пару секунд, не отвечая.
Родители Лу Цинчэня уже ушли из жизни, и в данный момент любые слова на эту тему были бы неуместны.
Су Чансянь как раз подошел с бокалом вина, расслышав лишь последнюю фразу, и тут же с шутливой интонацией перевел тему:
— В чем дело? Неужели профессору Шэню обязательно нужно было отыскать такого же закоснелого ученого сухаря, как и он сам?
http://bllate.org/book/26671/3194871
Готово:
