— Не трогай её, откуда ты знаешь, как она умерла, а вдруг она отравлена... — Бай Сюй зловеще усмехнулся, отчего Хэ Сяоцяо аж передёрнуло, однако все эти золотые и серебряные украшения действительно будоражили сердце.
Бай Сюй оттащил тело в укромное место и замаскировал ветками.
— Заявим о трупе, когда доберёмся до Линьчэня.
Под ярким полуденным солнцем почему-то казалось, что вокруг царит жуткая мрачная атмосфера — во всём была виновата та утопленница. Хэ Сяоцяо, словно воришка, у которого рыльце в пушку, озиралась по сторонам и время от времени вздрагивала, ей мерещилось, будто в этом лесу затаилось нечто зловещее.
Не обратив внимания на дорогу, она внезапно врезалась в идущего впереди человека и тут же испуганно взвизгнула.
Бай Сюй от неожиданности сам подпрыгнул на месте и отпрянул назад, в ту секунду ему тоже стало не по себе.
Два труса больше не пререкались и не выказывали взаимного недовольства, напротив, между ними возникло некое подобие товарищества по несчастью: дрожа всем телом и нервно теребя друг друга за уголки одежды, они выбрались из леса.
Эти двое проплутали в чаще всё утро, так и не найдя пути, а теперь какими-то круга́ми сами вышли из чащи.
Завидев на городской стене два крупных иероглифа Линьчэн, Хэ Сяоцяо едва не расплакалась от умиления: наконец-то они выбрались, ей казалось, что ноги уже стёрты в кровь.
Прежняя остроконечная палка теперь служила ей тростью; обеими руками опираясь на неё, она всем телом повисла на древке, выглядя совершенно обессиленной.
По сравнению с Гучэном Линьчэн казался куда более оживлённым: толпы людей сновали туда-сюда, повсюду раздавались перебивающие друг друга зазывающие крики и возгласы торговцев, а на улицах то тут, то там ютились винные лавки и торговые лотки.
Хэ Сяоцяо оглядывала всё вокруг, мысленно размышляя, каким бы бизнесом заняться.
Впрочем, первоочередной задачей оставалось переодеться и искупаться. В их нынешнем жалком виде, покрытых грязью и с ног до головы оборванных, их вполне можно было принять за нищих.
Потирая подбородок, Хэ Сяоцяо направилась в магазин готовой одежды, нахмурившийся Бай Сюй последовал за ней. Выйдя наружу, оба преобразились до неузнаваемости: Бай Сюй со складным веером в руках по-прежнему выглядел плывущим облаком аристократом в белых одеждах — воплощением мягкого и благородного молодого господина.
Хэ Сяоцяо же облачилась в длинное белое платье с синим воротом, на манжетах которого были вышиты несколько зелёных бамбуковых листьев — свежо и элегантно. Её чёрные волосы были собраны лишь наполовину, спадая на плечи, а нефритовая шпилька косо удерживала причёску. Она небрежно откинула со лба выбившуюся прядку, да так, что проходивший мимо разносчик засмотрелся на неё во все глаза.
— Горы неизменны, воды текут вечно, больше нам не встретиться.
Разве не говорили, что Бай Сюй приносит людям удачу? На этом пути её преследовали заблуждения, пожары, рыбьи кости и утопленники — она действительно больше не желала сталкиваться с этим ходячим несчастьем.
Бай Сюй тоже фыркнул: кто вообще горит желанием снова её увидеть.
— Прощайте.
Расставшись, Хэ Сяоцяо взвалила на плечо узелок и зашагала по улице, выискивая подходящее место для торговли. Едва она нашла клочок земли и ещё даже не успела расстелить торговую ткань, как перед ней нарисовался здоровенный детина, чья грудь поросла клочьями торчащих волос.
— Девчонка, это моё местечко.
Хэ Сяоцяо судорожно втянула воздух и уже собиралась устроить скандал, как вдруг передумала: это ведь не её родной Гучэн, в чужих краях лучше вести себя потише. При этой мысли её лицо мгновенно озарила улыбка, а на щеках проступили две мягкие ямочки.
— Братец, прошу вас, я поищу другое место, хе-хе.
С тем, с кем тягаться не по силам, лучше просто разминуться, верно?
Сменив таким образом подряд четыре или пять мест, она наконец разложила свой лоток в каком-то неприметном углу. Поджав губы и глядя на редких прохожих, она презрительно фыркнула: на таком паршивом пятачке она наверняка прогорит, столько хороших приправ перевела зря.
Да и ладно, к убыткам и неудачам ей было не привыкать.
Хэ Сяоцяо развернула промасленную бумагу, в которую была завернута рыба, и густой рыбный аромат мгновенно разнёсся по половине переулка. Вытащив из узелка хворост, она прямо посреди улицы развела костер и принялась дальше жарить рыбу.
Не прошло и полчаса, как запах рыбы полностью распространился вокруг, заставляя прохожих останавливаться.
Жаль, снаряжение оставляло желать лучшего, всё было слишком кустарно, иначе она сумела бы закрутить куда более интересное дело.
— Жареная рыбка! — небрежно зазывала она покупателей, время от времени шевеля дрова в огне всё той же палкой-тростью.
Как говорится, хорошему вину и глубокий переулок не помеха — аромат рыбы постепенно привлекал проходящих мимо людей. Соблазнительный вид и аппетитный запах заставляли толпу останавливаться и спрашивать цену, однако всех их неизменно отпугивала стоимость.
Как раз в тот момент, когда она, подперев голову рукой, начала клевать носом от дремоты, наконец-то появился первый покупатель. Им оказалась благообразная пожилая женщина в золотых шпильках и довольно богатых одеждах. Поведя носом и уловив манящий аромат, она, судя по всему, осталась весьма довольна:
— Девица, а почем твоя рыба?
Хэ Сяоцяо мгновенно взбодрилась и выставила один палец:
— Одна цянь за штуку.
Старуха тут же отшатнулась на два шага назад и изумлённо воскликнула:
— Девица, твоя рыба что, золотые слитки жрала? С чего так дорого-то?
Хэ Сяоцяо тут же затараторила:
— Ой, матушка, да вы только посмотрите на мою рыбу: она достаточно жирная и крупная, а мясо нежное и сочное, я ручаюсь за вкус! Вы только принюхайтесь — если бы она была невкусной, стали бы вы вообще подходить?
Старуха нахмурилась, явно желая купить угощение, но цена по-прежнему отпугивала её, и она нерешительно застыла перед лотком.
Хэ Сяоцяо принялась подливать масла в огонь; в конце концов, она и сама проголодалась, поэтому решительно вытащила из волос две шпильки, заменившие ей палочки для еды, и подцепила ими кусочек рыбы поменьше. Шпилька легко скользнула в мякоть, обнажая белоснежные волокна. Отправив кусочек в рот, она изобразила высшую степень блаженства:
— Ай, как вкусно! Матушка, не желаете отведать?
Старуха отмахнулась, но, видя, с каким аппетитом ест Хэ Сяоцяо, сглотнула слюну и начала успокаивать себя: рыба на вид и впрямь неплоха, приправ не пожалели, да ещё и полита соусом — цвет и запах на высоте. Если выбрать самую крупную, то вроде бы не так уж и обидно потратиться.
— Сбавь цену хоть немного, тогда возьму, — наконец поборов саму себя, произнесла старуха.
Хэ Сяоцяо задумалась, нахмурила брови и с видом крайнего недовольства протянула:
— Скину вам пять вэней, но это абсолютно последняя цена.
— Тогда давай одну, мне вон ту, поострее.
— Сию минуту! — Хэ Сяоцяо ловкими движениями завернула рыбу, протянула покупательнице и с улыбкой добавила: — Матушка, в честь открытия сделала вам скидку в пять вэней. — Она поднесла палец к губам и шепнула: — Тсс, только никому об этом не говорите.
Морщины на лице старухи собрались в гармошку, и та поспешно закивала в знак согласия.
Проводив старушку взглядом, Хэ Сяоцяо украдкой показала сама себе победный жест. Рыбу всё-таки удалось продать! В прошлые времена ей доводилось крутиться на крупных рынках и торговаться до хрипоты, так что психологию людей, панически боящихся переплатить, она понимала от и до.
http://bllate.org/book/26663/3193663
Готово:
