Целая машина людей пропала ночью, камеры наблюдения не зафиксировали и следа, и лишь на следующий день на месте их работы появился старый потрепанный фургон.
Пустой фургон стоял там, внутри не было ни единого человека — до чего же жуткое зрелище.
С тех пор по ночам в окрестностях один за другим стали пропадать люди, так что теперь по вечерам никто не осмеливался выходить на улицу.
Вчера в магазин поступил заказ: во что бы то ни стало требовалось доставить ночью два денежных дерева. Сначала они не хотели ехать, но клиент так настойчиво торопил, да к тому же закупал комнатные растения для крупной компании.
Упускать такого крупного клиента не хотелось, и сын сказал — с чего бы нам вляпаться в такую неудачу, — и поехал отвозить заказ.
Кто же знал, что после этой поездки он не возвращался уже целые сутки.
Мужчина с правильными чертами лица тоже нахмурился:
— Проверим еще раз вокруг, если не найдем — заявим в полицию.
Лэ Нин стоял у входа в переулок и видел, как эти двое прошли мимо, словно не замечая прохода.
Супруги тоже заметили Лэ Нина и поспешно подбежали к нему. Красные от слез глаза женщины умоляюще смотрели на него:
— Сынок, ты не видел паренька? Возрастом примерно с тебя, кожа очень смуглая.
Они явно спрашивали каждого встречного, и этот вопрос наверняка повторили уже бесчисленное количество раз.
Лэ Нин покачал головой: он сам только что пришел, не то что паренька — и нескольких человек толком не увидел.
Заметив, что он качает головой, супруги помрачнели еще сильнее — их и без того удрученный вид стал совсем тоскливым. Поблагодарив его, они собрались идти дальше на поиски.
Лэ Нин вгляделся в их лица: дворец потомков тусклый, удара не избежать, к тому же бедствие грозит именно...
Он повернулся, протянул руку и шагнул вглубь переулка. Кожа его была мертвенно-бледной, а пальцы — тонкими и пропорциональными. Он принюхался, словно гурман, учуявший изысканное блюдо:
— Запах Миазмов Обиды. Вот оно, здесь.
Смутно нащупав невидимый для обычных глаз барьер, он кивнул, попросил супругов не беспокоиться, а затем неспешно вошел в заброшенный переулок.
Супруги, заметив, что ладный и симпатичный парень уверенно шагает прямо на стену, растерялись, а когда он целиком растворился в ней, их глаза от изумления округлились до предела.
В этот самый момент в переулке раздавался отчаянный топот ног.
Внезапно среди бега посмертным криком ужаса взорвался голос:
— Мастер, спаси!
В глубине переулка на землю рухнул парень. Нечто волокло его назад, заставляя бешено скользить по шершавому грунту; лицо и грудь горели невыносимой, убийственной болью.
Юноша вовсю голосил от боли, судорожно цепляясь руками за все подряд, лишь бы его не утащили, и бешено отбрыкивался правой ногой от обвившего ее предмета.
Если присмотреться, то окажется, что ногу намертво оплел строповочный канат от подъемного крана — мертвенно-белый, шириной с ладонь, извивающийся словно живая змея, он волок человека к концу переулка.
Там возвышалось древнее раскидистое баньяновое дерево, чьи переплетенные ветви заслоняли весь переулок целиком.
В самом переулке заклинатель, к которому взывали о помощи, с артефактом наперевес в два счета отбросил рванувшиеся навстречу белые канаты и, не дожидаясь, пока парень закончит кричать, сложил пальцы в заклятие и швырнул талисман.
Вспыхнувший сгусток белого света стремительно полетел прямо в ноги парню. Мертвенно-белый канат, от которого худой парень безуспешно отмахивался сколько раз, вдруг метнулся прочь с быстротой кошки, почуявшей мышь.
Канат отступил настолько стремительно, что парень даже не успел сообразить ничего и продолжал пластом лежать на земле, вовсю голося.
Заклинатель подхватил паренька за шиворот, словно цыпленка, и швырнул в укрытие у угла стены.
Оторвавшись от земли, парень даже сообразить ничего не успел и едва не врезался носом прямо в кладку. К счастью, на половине пути каменная стена внезапно расступилась, обнажив проем человеческого роста.
Не успел парень порадоваться тому, что его не расплющило, как из проема неожиданно кто-то вышел.
В переулке завывал зловещий ветер, извивались змеями белые канаты, а из каменной стены вдруг вылез человек, да к тому же с мертвенно-бледным лицом — тут кто угодно подумает о худшем.
— Мастер, привидение! — заливаясь слезами, завопил парень голосом прищепленной уткой.
Нагромождения белых канатов заполняли весь переулок, извиваясь и клубясь; люди посреди них чувствовали себя так, словно угодили в ядовитую яму со змеями и скорпионами.
Заклинатель отбивался от белых канатов, словно от змеиного нашествия, и уже не справлялся в одиночку — он был готов проклясть мать за то, что та не родила ему еще пару рук, да вдобавок приходилось отвлекаться на сопливого пареньца, отчего ему хотелось разнести весь переулок к чертям.
— Я вообще-то пока живой человек!
Если ты продолжишь так орать, это станет большой загадкой!
В разгар суматохи он поднял голову и увидел, что сзади появился еще один человек — тощий юноша с мертвенно-бледным лицом. Лицо было до боли знакомым: именно его он видел сегодня утром у своего порога.
Он испытал одновременно шок и ярость:
— Почему это ты?!
Услышав знакомый голос, Лэ Нин поднял голову.
Ого, да это же старый знакомый наполовину.
Брендовые шмотки, нос задевает небо — кто же это, если не тот самый парень, что стоял у его двери и называл его мошенником.
— Еще один пришел тянуть назад!
Сун Бо мысленно выругался последними словами: это же, мать его, уже третий! Да сколько же народу эти Миазмы Обиды должны затащить, чтобы наконец угомониться!
Однако ругань руганью, а действовал он быстро: в два счета запихнув паренька в угол стены и прихватив с собой Лэ Нина, он сгреб их в кучу и смачно влепил поверх них Талисман Очищения от Обиды.
— Стойте здесь и не двигайтесь! Шагнете хоть на дюйм — эти твари сожрут вас так, что даже костей не останется!
Разобравшись с ними, Сун Бо бросил свирепый взгляд на Лэ Нина и только после этого повернулся навстречу нападающим белым канатам.
Парень какое-то время трясся рядом с «призраком», но заметив, что белые канаты у него под ногами мечутся, словно водоросли, но никак не могут дотянуться до них, словно натыкаясь на невидимый барьер, наконец немного ослабил натянутые до предела нервы.
Украдкой бросив взгляд на соседа, его превратившийся в кашу мозг наконец выцедил крупицу здравого смысла: мастер не стал бы защищать нечисть, значит, этот парень рядом с ним — вовсе не призрак.
А даже если и призрак, то хороший, людей не ест.
Набравшись храбрости и стуча зубами, он попытался утешить соседа:
— Б… брат, м… мы спрятались, мастер с… со… справится, не бо… бойся, не надо бояться…
Лэ Нин, едва переступив порог, оказался устроен наилучшим образом, да вдобавок к нему прижалось это дрожащее создание.
Голос срывался на дрожь — то ли он успокаивал окружающих, то ли самого себя.
— Угу, — кивнул он в ответ и перевел взгляд вперед.
Сун Бо вел ожесточенный бой с белыми канатами. Внезапно он вышвырнул неизвестный предмет, и ослепительно-белый свет стрелой устремился вперед, целясь прямиком в старое баньяновое дерево в конце переулка.
http://bllate.org/book/26658/3193026
Готово:
