— Разве так нельзя? Братик, — снова с несчастным и жалким видом переспросил он.
— Нельзя, — холодно ответил Лу Фэнчжоу.
Мин Вэй поджал губы и опустил руки. Прислушиваясь к тяжелым шагам Лу Фэнчжоу, поднимающегося по лестнице, он озадаченно и напряженно размышлял: в каком же месте он снова совершил ошибку? Неужели он сыграл недостаточно похоже?
Не успел он додуматься хоть до какого-то внятного ответа, как звуки шагов на лестнице снова приблизились.
— Какая нога болит? — остановившись на ступеньке выше, свысока спросил Лу Фэнчжоу.
Мин Вэй почувствовал надежду и принялся изображать обиду еще усерднее:
— Правая.
Лу Фэнчжоу ничего не выражающим взглядом окинул его, спустился на пару ступенек ниже, присел на корточках на лестничной площадке и, схватив за штанину, задрал ее до колена.
Его взгляд скользнул по белой, жилистой щиколотке вверх, и на икре тут же мелькнул знакомый синяк. То ли кожа у Мин Вэя была неестественно бледной, то ли за прошедшее время оттенок стал еще насыщеннее, но теперь рана на его ноге приобрела устрашающий мертвенно-синий цвет.
Указывая на синяк, Лу Фэнчжоу спросил:
— Здесь болит?
Мин Вэй опустил глаза и кивнул.
Лу Фэнчжоу ничего не ответил. Его широкая, грубая и сухая ладонь накрыла вытянутую прямо голень юноши.
Он нажал на синяк без особого усердия, но и не слишком слабо. Колено Мин Вэя рефлекторно дернулось, а лицо мгновенно исказилось от сдерживаемой боли.
В этот неожиданный момент он напрочь забыл о необходимости притворяться и лишь крепко-накрепко сжал губы, не позволяя вырваться ни единому стону.
Это была самая искренняя, неосознанная реакция. Лу Фэнчжоу предпочитал видеть его подлинные эмоции, а не фальшивую, наигранную жалость. Уголки его губ едва заметно дрогнули в легкой улыбке. Отпустив ногу Мин Вэйя, он поднялся, перехватил его за запястье и во второй раз за вечер великодушно бросил ему крохи столь редкого здесь утешения.
Ощутив тепло и силу чужой руки на запястье, Мин Вэй ошеломленно поднял голову, наконец-то с запозданием осознавая всю призрачность происходящего, словно он и впрямь провалился в сон.
Легкое жжение на коже расходилось кругами, подобно ряби на водной глади, а резкая боль в голени казалась исчезнувшей в никуда. Всё его существо теперь отзывалось лишь на один звук — реальный и мощный стук сердца в груди.
Похоже, на Лу Фэнчжоу этот метод всё же действовал безотказно. Мин Вэй мысленно поставил еще одну галочку.
Лу Фэнчжоу неспешно повел его на второй уровень в небольшую комнатку.
Эта спальня была оборудована на крошечном чердаке. Чтобы выжать максимум из тесного пространства, комнату обустроили по принципу открытой планировки. Одинокая кровать, на которой спал Мин Вэй, стояла вплотную к стене, а в углу в ногах примостился маленький письменный стол, сплошь заваленный личными вещами юноши.
Не задерживая взгляд на этом беспорядке, Лу Фэнчжоу спросил:
— Где запонки?
Мин Вэй нагнулся и полез на свою постель.
Заметив, что запонки лежат прямо на кровати, Лу Фэнчжоу нахмурился, но ничего не сказал. Вещи, впитавшие чужую энергетику, он носить больше не станет. В гардеробной было полно других запонок, и он вовсе не испытывал недостатка в той единственной, что одолжил Мин Вэю.
Забирая их обратно, он преследовал лишь одну цель: не позволять своим вещам надолго задерживаться у посторонних, чтобы избежать лишних хлопот в будущем.
Больше не глядя на постель Мин Вэя, Лу Фэнчжоу перевел взгляд на его облезлый, потерявший цвет письменный стол. Чего там только не было: удостоверение на имя Ли Вея, пустой пластиковый стаканчик, наспех завернутый недоеденный сэндвич и местная газета, подложенная под него.
В нынешнюю эпоху людей, читающих печатные газеты, осталось совсем немного, да и неприметные газетные киоски в городе постепенно исчезали из поля зрения публики под натиском времени.
Если бы они жили в книжной лавке, появление газеты на столе не казалось бы чем-то странным. Однако, стоило взгляду Лу Фэнчжоу зацепиться за газетные заголовки, как его зрачки едва заметно сузились.
Это была подробная статья о благотворительном вечере, организованном семьей Мин. Новость занимала центральную полосу, а на снимке красовались доброжелательные лица господина Мина и госпожи Мин, рядом с которыми стоял единственный наследник семьи.
Если бы речь шла о беглом просмотре прессы, Лу Фэнчжоу вряд ли обратил бы на это внимание. Но всё испортила шариковая ручка, лежавшая поверх газеты.
Мин Вэй всё еще стоял к нему спиной, ссутулившись на кровати на коленях. Лу Фэнчжоу шагнул вперед и откинул в сторону сэндвич. Место проведения вечера, указанное в статье, было обведено кружком от руки.
Вернув сэндвич на место, Лу Фэнчжоу с непроницаемым выражением лица бросил взгляд на спину Мин Вэя.
Отношения между семьями Лу и Мин в высшем свете давно перестали быть секретом. Если Мин Вэй подобрался к нему из-за семьи Мин, то его мотивы были ничуть не чище, чем у остальных претендентов, которых пытались подсунуть Лу Фэнчжоу.
В таком случае ему самому становилось даже любопытно, какова же истинная цель всех этих ухищрений со стороны Мин Вэя.
Лу Фэнчжоу решил дать ему шанс проявить себя.
На следующий день, когда все пришли на работу, новость о том, что прошлым вечером клиент увел Мин Вэя, уже ни для кого не была секретом.
В комнате отдыха он столкнулся с тем самым коллегой, который вчера зазывал его пить молочный чай. Тот с явным удивлением на лице заговорил с ним:
— Разве ты вчера не принес наш молочный чай?
Мин Вэй невозмутимо посмотрел на него и ответил:
— Я забыл.
Тон коллеги разительно отличался от вчерашнего. Тот наигранно усмехнулся:
— Сколько времени нужно, чтобы сбегать за чаем? Или ты боялся, что босс, положивший на тебя глаз, сбежит?
Мин Вэй не изменился в лице и парировал вопрос:
— Куда делся молочный чай, ты разве сам не знаешь?
Коллега странным тоном произнес:
— Куда делся чай? Вообще-то, это у тебя надо спросить. С чего бы мне знать?
— Ровно три стакана, — бросил Мин Вэй безо всяких вводных и даже приветливо улыбнулся. — Ни больше, ни меньше, ничего не пропало. Сам подумай, разве не так?
Лицо коллеги наконец изменилось. Он мрачно уставился на него, не произнеся ни слова.
В этот момент в комнату вошли Чэн Сяобэй и Жун Линь, прервав повисшую в воздухе тягостную тишину.
Заметив стоявшего у шкафчиков Мин Вэя, Чэн Сяобэй не стал заводить разговор о чае и виновато посмотрел на него:
— Мы вчера сами не знали, что придется так долго ждать. Извини уж, пожалуйста.
http://bllate.org/book/26629/3188877
Готово:
