В деревенских домах днём, когда хозяева были дома, ворота во двор обычно не запирали.
Янь Шу послушно складывал перебранную зелень. Пастушья сумка была очень вкусной, особенно в лепёшках: и сытно, и ароматно. А семья Цзян иногда могла позволить себе мясо, и лепёшки с мясом и зеленью получались ещё вкуснее.
Вдруг за воротами раздался пронзительный женский голос:
— Ой, сестрица Сихуа, твой второй сын всё-таки женился на гэре? А я-то думала, он так высоко себя ставит, что непременно девушку в жёны потребует!
Янь Шу нахмурился и посмотрел в сторону голоса. За воротами стояла полная женщина, одетая заметно наряднее обычных деревенских хозяек. Сразу было видно, что её семья живёт небедно.
Не успел Янь Шу отреагировать, как Ван Сихуа уже отругала гостью:
— Следи за языком! Ещё раз начнёшь сплетничать — оторву его!
С этими словами она двинулась закрывать ворота.
Толстая женщина с силой упёрлась в створку и продолжала вопить:
— Ах ты старая карга! Я тебя сестрицей называю только из уважения, а ты ещё важничаешь! По мне, так ваш новенький гэр — тот ещё пройдоха! Смотрите, как бы потом с другим мужиком не сбежал!
— Ах ты продажная баба, язык у тебя помоями полон! Сейчас я тебя прибью!
Слова Ли Цуйцуй довели Ван Сихуа до бешенства. Увидев, что Янь Шу застыл посреди двора и наверняка услышал все эти мерзости, она схватила стоявшую у стены метлу и бросилась на обидчицу.
Ли Цуйцуй едва увернулась от удара по лицу. Заметив, что новенький гэр всё ещё стоит в растерянности, она презрительно фыркнула и поспешно убежала.
Увидев, что свекровь гонится за гостьей с метлой, Ло Цин испугался, как бы та не пострадала, и сразу бросился к воротам на помощь. Но перед ним была уже только стремительно удалявшаяся спина Ли Цуйцуй: при таком тучном теле она оказалась удивительно проворной.
Ло Цин плюнул ей вслед и принялся поглаживать Ван Сихуа по груди, помогая унять гнев.
Янь Шу сперва оцепенел от слов Ли Цуйцуй, но, увидев, как рассердилась свекровь, поспешил тоже поддержать её.
У него покраснели глаза. Рука, которой он держал Ван Сихуа, слегка дрожала, а губы были плотно сжаты. Он молчал.
У Ван Сихуа сердце сжалось от жалости. Она понимала, как обидно юноше, только вчера вошедшему в семью, услышать такое. Она взяла его ладонь в свою:
— Янь-гэр, не принимай близко к сердцу. Эта длинноязыкая баба только и умеет, что распускать слухи да обливать людей грязью. У семьи её мужа есть деньги, сама она родила сына, который женился на девушке, вот и задирает нос перед мужчинами, взявшими в жёны фуланов.
Ван Сихуа притянула к себе и руку Ло Цина.
— В своё время и Цин-гэру немало досталось от этой злодейки. Она всякий раз приходила, когда нас не было дома. Если бы старший однажды не вернулся и не застал её за этим, одному небу известно, сколько ещё пришлось бы терпеть Цин-гэру!
Когда Ло Цин только вышел замуж, семья Цзян ещё не жила в достатке. Лишь позже Цзян Шо занялся охотой и мясным ремеслом, взял с собой старшего брата, и дела мало-помалу пошли на лад.
Поэтому с такой состоятельной семьёй, как у Ли Цуйцуй, Ло Цин предпочитал не связываться. Когда та говорила грязные вещи, нарочно намекая на него, он обычно делал вид, будто не слышит. Так продолжалось, пока однажды Цзян Мянь не вернулся с гор раньше времени и не наткнулся на обидчицу. Он прогнал её. После того как Ло Цин родил крепкого мальчика, та на какое-то время угомонилась.
Услышав это, Янь Шу пожалел Ло Цина, но, вспомнив обстоятельства собственного брака с Цзян Шо, снова почувствовал горечь.
— Матушка, она ведь не совсем ошиблась. Я… я…
Вытерев слезинку из уголка глаза, он продолжил:
— Незамужним гэрам нельзя одним выходить из дома. Я не нарочно… у-у… не нарочно…
Ло Цин, увидев это, унёс подготовленную зелень на кухню, оставив их наедине.
Ван Сихуа крепко взяла Янь Шу за руку и стала утешать:
— Хороший мой, матушка знает, что ты испугался, когда твоя мама упала, и выбежал звать лекаря. Хорошо ещё, что по дороге тебе никто другой не встретился, а наш второй успел воспользоваться счастливым случаем!
Она знала, как Цзян Шо в своё время торопил её пойти свататься к тому самому гэру, поэтому была в курсе случившегося.
— Выходит, это нашему второму повезло, что ты его не отверг. Ты даже не представляешь, как он после встречи с тобой впервые в жизни забеспокоился о собственной свадьбе! Целыми днями думал только о тебе, даже охотиться стал с меньшим усердием.
Семья Янь не принадлежала к богачам, зато все в ней жили очень дружно. Янь Шу дома любили и баловали, а не мучили за то, что он родился гэром, как бывало в некоторых семьях.
В тот день его отец ушёл в городок, старший брат с невесткой отправились к её родителям, а мать упала дома. Янь Шу так испугался, что выбежал искать лекаря и лишь за порогом вспомнил: надо было позвать кого-нибудь с собой.
Как раз тогда Цзян Шо спустился с восточной горы и увидел перепуганного Янь Шу. Он влюбился с первого взгляда.
Сам Янь Шу был настолько взволнован, что думал лишь о том, как вернуться и позвать с собой соседского гэра. Он только понял, что кто-то заметил его одного на улице, но не знал, что этим человеком был Цзян Шо.
Когда Цзян Шо пришёл свататься, Янь Шу быстро согласился по двум причинам. Во-первых, ему уже исполнилось семнадцать, и возраст для брака давно подошёл. Во-вторых, он не знал, кто видел его тогда одного, и боялся, что этот человек внезапно явится и опозорит его.
Мать знала обо всём и расспросила знакомых о семье Цзян Шо. Хотя обе семьи жили в одной деревне, поселение было большим, делилось на восточную и западную части, и в каждой был собственный староста. Потому прежде они почти не общались. Убедившись, что мужчина рассудителен и совсем не похож на страшилище, каким его изображали в пересудах, мать Янь Шу согласилась выдать за него младшего сына.
И лишь теперь, услышав слова Ван Сихуа, Янь Шу узнал, что тем, кто видел его одного на дороге, был Цзян Шо. Камень, давно лежавший у него на сердце, наконец свалился.
Ван Сихуа по его виду поняла, что сын ничего не рассказал Янь-гэру и заставил бедняжку всё это время тревожиться.
Раньше в деревне такого обычая не было. Но однажды незамужняя девушка вышла одна и попалась на глаза мужчине, который затем пришёл к её семье и заявил, будто они состоят в любовной связи. Заступиться за девушку было некому, и мужчина растрезвонил историю по всей округе. Ради прекращения пересудов её семья собралась выдать её за него замуж.
Однако девушка оказалась гордой и непреклонной. Она не захотела мириться с ложным обвинением, порочившим её честь, и бросилась в реку.
После этой трагедии несколько окрестных деревень договорились: незамужним девушкам и гэрам разрешается выходить из дома лишь вдвоём с кем-нибудь.
Когда Ван Сихуа узнала, что Цзян Шо увидел чужого гэра одного, она даже испугалась, как бы тот не решился на что-то страшное. Поэтому отправилась осторожно прощупать почву со сватовством. Но Янь Шу сразу согласился, и она решила, что он тоже знает, кто именно его увидел.
Теперь выяснилось, что всё это время они неправильно понимали друг друга. К счастью, закончилось всё хорошо.
Вспомнив, что Янь Шу только что сам признался в своём выходе из дома, Ван Сихуа ещё больше оценила его честность. Видно, мысли у гэра были простые и чистые. Не из тех, кто вносит раздор в семейный дом. От этого она полюбила его ещё сильнее.
И всё же её немного обеспокоило, не чересчур ли он простодушен.
— Янь-гэр, давай больше об этом не вспоминать. Будем считать, что мы переживали из-за женитьбы второго, наудачу пришли свататься, а ваша семья согласилась. А то узнает какая-нибудь Ли Цуйцуй — и не оберёшься хлопот.
Янь Шу уже перестал плакать и теперь только смущался. Пусть он был простодушным, глупым его не назовёшь, поэтому сразу кивнул:
— Я понял. Спасибо, матушка.
Лишь услышав из двора смех, Ло Цин вышел из кухни.
Янь Шу немного смутился, зато Ло Цин вёл себя совершенно спокойно. Узнав, что произошло, он не стал ничего расспрашивать, сделал вид, будто ничего не знает, и под благовидным предлогом перевёл разговор на другое.
Янь Шу вскоре выбросил это маленькое происшествие из головы. Но, вспомнив грязные обвинения Ли Цуйцуй, твёрдо решил: если та ещё раз начнёт болтать такое, он даст ей отпор, как Ван Сихуа.
В полдень Янь Шу помог Ло Цину приготовить обед.
Жалея новенького фулана, Ло Цин приготовил не только мясные лепёшки с пастушьей сумкой, но и суп из свиных рёбрышек с картофелем, острый тофу по-сычуаньски и жареную зелень. На пару он сварил и таро со своего поля — мягкое, нежное и сладкое.
От одного запаха Янь Шу проголодался. Старший фулан готовил слишком уж вкусно. Сам Янь Шу ещё дома научился готовить, но его блюда не пахли так аппетитно, и он очень восхищался людьми, умеющими так хорошо стряпать.
В полдень старик Цзян и старший Цзян, положив на плечи мотыги, вернулись с поля. Янь Шу подошёл, помог принять инструменты и послушно поздоровался с отцом и старшим братом мужа.
У старика Цзяна были крепкие, жилистые мышцы и могучая фигура. Когда он улыбался, суровость его лица исчезала, и он выглядел добрым и приветливым.
Цзян Мянь тоже был крепко сложенным мужчиной, хотя не таким могучим, как отец и младший брат.
Оба радушно ответили на приветствие.
Когда обед был готов, домой наконец вернулся Цзян Шо. В одной руке он нёс двух диких уток, а ещё притащил огромного жирного кролика, который всё ещё отчаянно вырывался.
Старший Цзян рассмеялся:
— Говорил же, останешься дома с фуланом, а сам опять усидеть не смог!
Цзян Шо взглянул на фулана, который при его появлении снова притворился ужасно занятым, и нисколько не обиделся на поддразнивание:
— Ха! Дикие утки да большой кролик из лощины. Вот А-Вэнь из школы вернётся, сварим ему наваристый суп, пусть сил набирается.
Янь Шу сновал туда-сюда, вынося кушанья. После того как он узнал правду о прежнем недоразумении, ему было неловко смотреть Цзян Шо в глаза, вот он и придумывал себе лишние дела.
Ван Сихуа и Ло Цин не стали выдавать его смущение, только знаками показали недоумевающим старику Цзяну и старшему сыну, что пора приступать к еде.
Цзян Шо ходил за Янь Шу по пятам, пока смущённый и слегка раздосадованный фулан не сунул ему в руки миску с рисом. Тогда он наконец сел рядом с супругом и принялся уплетать еду.
После обеда мужчины снова ушли в поле присматривать за посевами. Ло Цин собрался забирать Цзян Цунвэня из школы и спросил Янь Шу, не хочет ли тот пойти вместе с ним.
Прежде Янь Шу почти не выходил из дома, а в западной части деревни вообще не бывал. Поняв, что Ло Цин хочет немного показать ему окрестности и помочь запомнить дорогу, он предупредил Ван Сихуа и отправился вместе со старшим фуланом.
Прежде в деревне появился один учёный со степенью сюцай, а потом и обладатель степени цзюйжэнь. Оба со своими семьями сумели оставить наследственный крестьянский труд и перебраться жить в городок.
С тех пор отдавать сыновей учиться стало в деревне модно. Все мечтали избавиться от участи поколениями возделывать землю. Ради того, чтобы сын мог поступить в школу и добиться учёной степени, люди изо всех сил собирали деньги на обучение.
Но ведь помимо платы за учёбу нужны ещё кисти, тушь, бумага и тушечницы. Позволить себе содержать ученика могли только сравнительно зажиточные семьи.
Например, семья Цзян.
http://bllate.org/book/26620/3237660
Готово:
