Разговор временно прервался. Янь Цин смотрел на экран, втайне надеясь, что собеседник ответит «хорошо», но прошло много времени, а ответа всё не было, словно тот растворился в воздухе.
— Ты ещё здесь?
Стоило пальцу коснуться кнопки отправки, как выскочил броский красный восклицательный знак.
Сообщение было отправлено, но получатель отклонил его.
Похоже, его добавили в черный список...
Янь Цин вздохнул: такого покупателя он видел впервые.
Он отвернулся к окну, надеясь развеять тоску.
Полосы свинцовых туч плыли по ветру, и закатное солнце, готовое погрузиться за горизонт, пробивалось сквозь облачные просветы, окутывая город тонким теплом.
Погода, казалось, налаживалась. Он радостно улыбнулся, на ходу сфотографировал вид и выложил в соцсети.
Снимок получился прекрасным и даже не требовал обработки. Янь Цин сопроводил его подписью: «Сегодняшние облака похожи на кусочек надкушенного османтусового пирожного».
Он открыл вкладку с балансом на банковском счете. Увидев, что на операцию по пункции всё ещё немного не хватает, Янь Цин погрузился в уныние, но вдруг вспомнил, что вчера так и не купил османтусовое пирожное, а в WeChat должно было остаться ещё с десяток юаней.
Он чувствовал себя удовлетворенным — должно быть, это и называется «нет худа без добра».
Вот только лакомства отведать не удалось, и на сердце всё же скребли кошки.
Когда нужная сумма набралась, Янь Цин перевел все деньги и только собрался сказать Вэнь И, что расходы полностью покрыты, как из-за двери донеслись шаги, приближавшиеся издалека.
Дверь палаты медленно отворилась. Вэнь И поддерживала под руку седовласую пожилую женщину. Она помогла ей добраться до кровати, вкратце застелила постель и аккуратно разложила вещи.
Вэнь И выпрямилась и вытерла пот:
— Янь Цин, отныне бабушка будет жить с тобой. Можно сказать, теперь у тебя есть компания, не будешь скучать здесь в одиночестве.
Янь Цин лучезарно улыбнулся и поприветствовал гостью:
— Здравствуйте, бабушка.
Старушка посмотрела на мальчика перед ней, и её лицо озарилось доброй улыбкой.
Вэнь И наставительно произнесла:
— Бабушка глухонемая, она ничего не слышит. Если у неё возникнут какие-то проблемы, обязательно позови меня в любой момент.
— Хорошо, доверьте это мне.
Янь Цин охотно согласился. Заметив, что Вэнь И собирается уходить, он торопливо добавил:
— Кстати, сестрица Вэнь И, деньги за пункцию я вам уже перевел. Спасибо, что помогла оформить отсрочку и даже немного доплатила за меня.
— Я же говорила, не нужно мне ничего возвращать, — ответила Вэнь И. — Государство выплачивает субсидии в таких семейных ситуациях, а ту малость я и сама могла внести. Ты же ещё студент, лучше прибереги деньги на нормальную питательную еду.
Янь Цин уперся руками в матрас, и его улыбка приобрела озорной оттенок:
— Раз уж перевел, так принимайте скорее.
Вэнь И беспомощно улыбнулась, а затем строго спросила:
— Ужин ел?
Янь Цин на мгновение замер:
— Д-л-ел.
Он солгал.
Услышав это, Вэнь И успокоилась и зевнула:
— Ну и отлично. Я в последние дни так устала, пойду немного отдохну. Сегодня моя ночная смена, если что-то понадобится, нажимай кнопку вызова медсестры.
В палате остались только вдвоем. Янь Цин соскочил с кровати, налил воды из термоса и поставил чашку на тумбочку у изголовья бабушки. Он уже хотел заговорить, но тут вспомнил, что собеседница его не услышит. Тогда он достал телефон и набрал текст: «Бабушка, это только что вскипяченная горячая вода, она ещё немного обжигает, пусть остынет, потом попьете».
Старушка неторопливо надела очки для чтения, внимательно вгляделась в экран и улыбнулась. Она взяла руку Янь Цина и вывела на его нежной мягкой ладони несколько слов: «Мальчик мой, бабушка не совсем глухая. Если говорить погромче, я кое-что могу расслышать».
Янь Цин удивился, моргнул и, глядя на доброе лицо пожилой женщины, откашлялся и повысил голос:
— Бабушка, вы меня слышите?
Старушка кивнула.
Янь Цин расплылся в улыбке, одновременно испуганный и обрадованный.
Старушка продолжила писать на его ладони: «Сколько тебе лет, сынок?»
Янь Цин показал пальцами цифру 18.
Это число было столь малым, что сердце старушки дрогнуло:
— Ты знаешь о своей болезни?
— Знаю, врач говорит, что в костях что-то растет, — всё так же с улыбкой ответил Янь Цин, словно не придавая этому особого значения.
Старушка тяжело вздохнула и на мгновение умолкла:
— Не бойся, малыш. У меня примерно такая же болезнь, но я прожила уже много лет. Ты ещё совсем юный, если будешь активно сотрудничать с врачами во время лечения, всё обязательно будет хорошо.
Янь Цин во весь голос заверил её:
— Бабушка, я совсем не боюсь! Мы наверняка оба доживем до ста лет.
Старушка рассмеялась от его слов:
— Почему же ты здесь совсем один? Где твои папа и мама?
Улыбка Янь Цина мгновенно застыла. Он сглотнул ком в горле, и его голос сам собой стал на несколько тонов тише:
— Они... они на заработках в другом городе.
Старушка подняла руку и взъерошила его волосы. Ей хотелось утешить мальчика, но она не знала, какие подобрать слова.
Янь Цин и сам из любопытства спросил:
— Бабушка, а где ваша семья?
— Сынок занят, у него нет времени меня навещать, — дописав, старушка, словно что-то вспомнив, достала из стоявшего рядом свертка две булочки и сунула их Янь Цину в руки. — Мой внук больше всего на свете любит именно эту выпечку. Ты старше его всего на десяток лет, должно быть, тоже любишь.
Булочки оказались с начинкой из свиного флосса — с виду ароматные и аппетитные. К тому же из-за пропущенного ужина Янь Цин уже давно проголодался.
Он не стал отказываться и, не стесняясь, развернул упаковку. Ел он и улыбался, и эта улыбка была похожа на цветок — на цветок, тянущийся к солнцу.
Небо за окном стемнело. Янь Цин долго о чём-то рассказывал: с самого детства и до сегодняшнего дня, обо всём на свете. Из палаты то и дело доносился смех, казалось, его байкам не будет конца. Старушка внимательно слушала и смеялась вместе с ним.
Вот только от постоянных разговоров на повышенных тонах немного першило в горле.
Янь Цин мысленно порадовался: хорошо хоть в палате отличная звукоизоляция.
Наступила ночь. В углу комнаты тускло светила настольная лампа, источая мягкий оранжевый свет. Бабушка уже крепко спала, и в бодрствовании остался лишь один Янь Цин, лежащий на постели.
Он провёл в больничных стенах слишком много времени, от бездействия тело уже начинало словно покрываться плесенью. Долгая ночь давила на плечи, и такое одиночество было просто невыносимо.
К счастью, отныне в палате он больше не одинок.
Вместе с накатывающей сонливостью в ногах появилось жжение и онемение. Стоило этому распирающему чувству проявиться, как Янь Цин сразу понял: болезнь снова дает о себе знать.
Охваченный тревогой, он принялся массировать припухшие участки, но это не принесло облегчения — напротив, вскоре едва заметные припухлости начали ныть.
Вслед за ногами тупая боль охватила и обе руки.
http://bllate.org/book/26600/3185484
Готово:
