Многое в Го Сюэчэне оставалось для Го Бина загадкой, но от природы молчаливый, он не стал ни о чем расспрашивать.
Го Бин поначалу даже ждал вопросов, но в итоге тот не спросил вообще ничего, из-за чего Го Бин даже почувствовал себя как-то неуютно.
— Разве тебе не хочется узнать почему? — с любопытством спросил он у Го Сюэчэна. Любой человек, впервые попавший в совершенно незнакомый новый мир, по идее должен испытывать смесь новизны, страха и вопросов.
И тогда он услышал, как этот юноша с чистым лицом бросил на него легкий, мимолетный взгляд и произнес:
— Разве от того, что я спрошу почему, будет какой-то толк?
Го Бин лишился дар речи.
Казалось, и впрямь никакого толка не было.
Он покачал головой и пробормотал:
— Совсем тебя не понимаю.
Вечером, лежа в постели, Го Сюэчэн снова вспомнил Су Юйчи.
Наверное, когда человек остается в тишине и покое, у него появляется привычка предаваться пустым мыслям. Он лишь чувствовал, что запечатленный в памяти образ этого человека с его мягкой улыбкой никак не желает исчезать из головы, повторяясь снова и снова.
Го Сюэчэн снова воротился на другой бок.
Роскошные европейские ворота отворились изнутри, и черная блестящая машина плавно въехала в поместье. Объехав высокий фонтан и клумбы, она остановилась перед самой большой виллой в центре.
Ожидавший у входа дворецкий тут же шагнул вперед и распахнул дверцу.
Из автомобиля вышел молодой человек в черном костюме — изысканной внешности, с холодным и суровым взглядом.
Дворецкий слегка склонил голову и произнес:
— Молодой господин, хозяин ждет вас наверху.
Су Юйчи чуть приподнял подбородок, показывая, что понял.
Поднявшись наверх, Су Юйчи легко постучал в дверь кабинета.
— Войдите.
Изнутри донесся глубокий, уверенный, но не скрывающий старости голос.
Су Юйчи открыл дверь и вошел.
— Папа.
Старик выглядел уже преклонных лет, и когда его иссеченное морщинами лицо становилось серьезным, это неизбежно давило на окружающих. В этот момент он снял очки, и его глаза, обычно излучавшие острый, проницательный блеск, теперь наполнились оценивающим взглядом.
— А Чи, подойди.
Су Юйчи приблизился к нему.
Старик улыбнулся и спросил:
— Как тебе последние успехи на работе?
Су Юйчи ответил:
— Ничего особенного, всё в порядке.
Су Босэнь пристально посмотрел ему в глаза и произнес:
— Я слышал, ты в последнее время готовишь сотрудничество с семьей Цзян?
Су Юйчи кивнул.
Су Босэнь продолжил:
— Семья Цзян — это сплошной риск. Если уж тебе понадобилось с кем-то сотрудничать, семья Цзян — вовсе не единственный вариант.
Су Юйчи кивнул, но все же сказал:
— Мы обсудили это со старшим братом и оба сошлись на том, что семья Цзян подходит лучше всего.
Су Босэнь глубоко посмотрел на него и молвил:
— Этот малец из семьи Цзян ради денег пойдет на любые меры, прямо как бешеная собака. Разве раньше ты не больше всех избегал дел с ним?
Су Юйчи ответил:
— Ведение бизнеса — это не заведение друзей. Разве не вы меня этому учили?
Су Босэнь вновь пристально посмотрел на него, помолчал какое-то время и произнес:
— Я постарел. Делайте как знаете.
Уголки губ Су Юйчи изогнулись, но это было совсем не похоже на улыбку.
Уже ночью, войдя в комнату и заперев дверь, Су Юйчи подошел к углу комнаты, открыл сейф и бережно извлек оттуда фотографию.
На снимке был запечатлен со спины мужчина: белеющий силуэт едва угадывался в белой дымке, разглядеть его было почти невозможно.
Су Юйчи обеими руками поднес фотографию к лицу и с благоговением поцеловал ее.
Он так долго не видел этого человека, что даже от поцелуя фотографии его дыхание сбивалось, становясь тяжелым и прерывистым.
После долгой задержки дыхания он, словно заново вспоминая, как надо дышать, сделал несколько судорожных вдохов и прижал снимок к бурно колотящемуся сердцу.
В темноте кто-то бормотал про себя:
— А Чэн, подожди еще немного, еще чуть-чуть, ты обязательно должен дождаться меня.
Девятая глава. Я пропал
— А Чэн! Смотри, я поймал!
Утреннее солнце слабо источало тепло, и солнечные зайчики играли на воде и его черных прядях, заставляя их мерцать.
Мужчина высоко засучил штанины и закатал рукава, обеими руками удерживая крупную рыбу.
Рыба яростно виляла хвостом и отчаянно брыкалась, но вырваться никак не могла.
Су Юйчи дернул бровью, переполненный гордостью.
Го Сюэчэн не удержался и усмехнулся, подняв вверх большой палец и щедро осыпая его похвалами:
— Какая силища.
Этот жест его научил делать как раз Су Юйчи.
Увидев, что тот повторяет показанный им жест, Су Юйчи обрадовался еще сильнее. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг раздался шлепок.
Воспользовавшись тем, что тот ослабил бдительность, рыба изогнулась, выскользнула из обеих рук и с невероятной скоростью уплыла, окатив его брызгами прямо по лицу.
Го Сюэчэн заметил, как у Су Юйчи на мгновение округлились глаза и он замер на месте, совершенно ошеломленный, словно выпав из реальности.
Он чуть было не рассмехнулся в голос, а затем перевел взгляд на уже уплывшую рыбу, которая весело виляла хвостом в знак насмешки над спиной Су Юйчи, схватил бамбуковый шест и изо всех сил метнул его в ту сторону.
Шест с силой, рассекающей воздух, преодолел сопротивление воды и безошибочно вонзился в ту самую жирную рыбину.
Го Сюэчэн подошел к Су Юйчи, помахал перед ним рукой и произнес:
— Пойдем.
Су Юйчи только теперь пришел в себя:
— А?… О.
Го Сюэчэн подошел к шесту, с усилием выдернул его и протянул нанизанную рыбу Су Юйчи:
— Твоя рыба, держи крепко, сегодня вечером будем ее есть.
Су Юйчи взглянул на мертвую рыбу, пронзенную насквозь, и сглотнул слюну.
Когда Го Сюэчэн вернулся, поймав еще несколько живых рыбин, а также немного креветок и крабов, уже наступил полдень.
Стоило им только переступить порог дома, как раздался раскат глухого грома, и следом за ним снаружи зашумел, зачастил дождь.
http://bllate.org/book/26568/3181306
Готово:
