Недоброе предчувствие медленно зародилось в душе Юэ Цяньцю, когда Бай Усы вдруг произнес:
— Включая повара, посудомойка — это тоже я!
Выдал! Он действительно это выдал! Достойнейший глава пика Юэцюн ради жалких трех тысяч двухсот серебряных монет каждый день летал на мече на кухню Пика Цинъянь — мыть овощи, перебирать их и стряпать!
Выражение лица Юэ Цяньцю постепенно менялось, играя самыми разными красками. Он уставился на Бай Усы с абсолютным неверием на лице:
— Повар внизу стоит всего десять лянов серебра в год, неужели тебе мало трех тысяч, которые ты присвоил? — обратился Юэ Цяньцю к Бай Усы. — Ты что, даже десять лянов решил сэкономить?
Бай Усы гордо вскинул подбородок и заявил:
— Десяти лянов мне хватило бы на десять лет жизни.
— Накопленных Наставником денег хватило бы ему на сотен тысяч лет жизни, — продолжил Цзюнь Бусяо. — Наставник — скряга, мошенник и переродившийся коррупционер; лишь три цикла перерождений могли породить такого, как Бай Усы. Методам Наставника ученик искренне преклоняется.
Юэ Цяньцю наблюдал, как Цзюнь Бусяо закатывает глаза перед Бай Усы. Скрестив руки на груди и приняв развязный вид, он полностью растерял всю свою недавнюю почтительность.
— Как-никак он твой наставник, неужели ты не можешь проявить к нему хоть немного уважения? — Юэ Цяньцю обратился к Цзюнь Бусяо, в нем внезапно проснулся родительский инстинкт, и он принялся поучать юношу тому, как подобает вести себя ученику.
Однако Цзюнь Бусяо вовсе не собирался его слушать. Он насмешливо бросил:
— Кроме того, что за ним числится звание наставника, есть ли у него хоть что-то, заслуживающее моего уважения?
Оставлять ученика голодным и полураздетым — это было даже хуже, чем у прежнего Юэ Цяньцю версии 1.0. Требовать от Цзюнь Бусяо уважения в такой ситуации казалось неуместным, поэтому Юэ Цяньцю оставалось лишь временно отложить этот вопрос в сторону и сначала разобраться с проблемой собственной столовой.
Тогда Юэ Цяньцю глубоко вздохнул, повернулся к Бай Усы и произнес:
— Отныне я больше никому не позволю ведать столовой. Как учителя, моя первейшая обязанность — сделать так, чтобы ученики были сыты и одеты. Бай Усы, только посмотри на себя: твои ученики желтолицы и истощены, одеты в лохмотья, а их манеры и поведение невыносимо грубы. Как ты умудрился вырастить своих учеников такими?
— Какими такими? — усмехнулся Бай Усы, покачав головой. — Настоящее мастерство — это способность передать умения...
Не успел он договорить, как отступил на шаг. Прежде чем Юэ Цяньцю успел сообразить, в чем дело, Бай Усы призвал свой именной меч. Свет клинка сиял лазурью бескрайнего моря, и в этом сиянии чудилось эхо морского ветра. Сам меч был глубокого синего цвета, а узор на нем напоминал вздымающиеся бурные волны.
Этот меч носил имя...
Меч Цанхай — одно из немногих по-настоящему ценных сокровищ, что были у Бай Усы.
Небрежным движением Бай Усы толкнул меч в сторону Цзюнь Бусяо, а сам отступил еще на два шага назад. На его губах играла улыбка, а в глазах таилась смертоносность.
Взглянув на Юэ Цяньцю, он медленно произнес:
— Цяньцю, ты и вправду здорово приложился головой...
Тут его тон резко переменился, во взгляде мелькнула острая сталь, и Бай Усы чеканно, по слогам, спросил Юэ Цяньцю:
— Кто ты такой?
Цзюнь Бусяо крепко сжал драгоценный клинок, его глаза похолодали. Наставив меч на Юэ Цяньцю, он произнес:
— Наставник тебя спрашивает.
Лоб Юэ Цяньцю покрылся холодным потом. В его памяти не было тесных контактов с Бай Усы — так, шапочное знакомство. Как же тот умудрился догадаться, что перед ним не оригинал?
К счастью, и тело, и воспоминания остались при нем. Поразмыслив пару мгновений и успокоившись, Юэ Цяньцю бросил на Бай Усы взгляд и ответил:
— В прошлый раз, воспользовавшись моментом, когда я играл на цитре, и моим душевным смятением, ты уговорами и лестью заставил меня отдать столовую Пика Цинъянь. А теперь ты еще и велишь ученику наставлять на меня меч — неужели хочешь замять дело и не возвращать деньги, которые присвоил за все эти годы?
Бай Усы, выглядевший точь-в-точь как старый лис, покачал головой и протянул:
— Наши с тобой отношения отнюдь не ограничиваются этим.
Юэ Цяньцю мысленно быстро пролистал воспоминания, но фигур самого Бай Усы в его голове действительно почти не нашлось.
Неужели он упустил что-то еще?
Однако Меч Цанхай не дал Юэ Цяньцю времени на раздумья: клинок рассек воздух, и Меч Яньюнь автоматически вылетел из ножен, защищая своего хозяина.
Бай Усы в упор посмотрел на появившийся Меч Яньюнь, затем перевел взгляд на испуганные глаза Юэ Цяньцю, тяжело вздохнул, махнул рукой и бросил Цзюнь Бусяо:
— Оставь, это он.
Юэ Цяньцю, только что сжавший рукоять Меча Яньюнь в готовности защищаться, услышав слова Бай Усы, слегка растерялся.
Он ведь только что ясно понял, что перед ним не настоящий Юэ Цяньцю, так почему же он приказал ученику остановиться?
— Ты и впрямь настоящий Юэ Цяньцю, — указал на него пальцем Бай Усы. — Видимо, и правда крепко ударился головой, раз у меня на мгновение возникло такое чужое чувство.
В его глазах промелькнула некоторая беспомощность. Протянув руку, Бай Усы забрал у Цзюнь Бусяо Меч Цанхай и продолжил:
— Хотя твой нрав и поведение сильно изменились по сравнению с прежними, Меч Яньюнь защищает хозяина. Будь ты кем угодно другим, но не Юэ Цяньцю, меч ни за что бы не показался.
Взгляд Бай Усы немного потеплел, в угольниках глаз выступили капли слез. Казалось, он с трудом сдерживает обуревающие его чувства, глядя на Юэ Цяньцю.
От такого взгляда у Юэ Цяньцю по спине побежали мурашки.
Чего это он удумал?
Бай Усы сделал шаг вперед, крепко обнял Юэ Цяньцю и громко завыл:
— Друг мой! Ты и правда ударился головой и стал дурачком? Неужели ты не помнишь, что должен мне шестьдесят тысяч лянов серебра?
!
Так и есть! Мысленно выругался Юэ Цяньцю: этот человек и впрямь сошелся с ним поближе лишь затем, чтобы притвориться пострадавшим и выманить еще немного денег.
Бессердечно отстранив от себя Бай Усы, Юэ Цяньцю холодно усмехнулся:
— Ты что думаешь, раз я ударился головой, то сразу потерял память? Все прошлые дела я помню кристально ясно.
На лице Бай Усы отразилось глубокое разочарование, а его вздох отяжелел от новой скорби.
— Эх, не удалось поживиться на богатом дурачке, — вовремя съязвил Цзюнь Бусяо. — Наставник, ничего, один спонсор пропал — найдем другого. Пойдешь опять проповедовать идеи о том, как полезно и прекрасно вегетарианство, да будешь варить другим главам пиков суп из тофу с пекинской капустой и редиской.
— Эх, — Бай Усы посмотрел на Юэ Цяньцю и затянул: — Друг мой, неужели тебе совсем не жаль меня? Я мог бы каждый день добавлять в еду по яйцу, это ведь куда лучше, чем питаются наши ученики на Пике Юэцюн!
http://bllate.org/book/26566/3180992
Готово:
