Шестой принц был рожден от новой императрицы и являлся законным наследником. Если не считать уже погибшего князя Юя, по своему происхождению он стоял выше всех остальных принцев. В обычные дни он держался особняком и ни с кем не сближался. Но теперь, стоило Четвертому принцу лишь вернуться, как он тут же удостоился особой милости наследника. Поскольку мать Шестого принца давно скончалась, он походил на перекати-поле без корней, и неудивительно, что многие ошибочно принимали его за человека, севшего в одну лодку с императрицей и ее сыном.
Нангун Жочэнь не стал оправдываться. В этот самый момент створки внутренних покоев отворились изнутри, и все взгляды обратились к дверям. Хмурый юноша вышел наружу, и старший принц шагнул вперед первым:
— Молодой господин Цзо, как состояние императора?
Цзо Ци бросил на него косой взгляд:
— Жизнь сохранили, а вот когда он очнется — зависит от его удачи.
Эти слова прозвучали двусмысленно. Если повелитель целой страны останется погруженным в вечный сон, это ничем не будет отличаться от смерти.
Но раз юноше удалось вытащить его с того света при том, что вся императорская лечебница оказалась бессильна, это уже можно было назвать великой удачей.
Независимо от того, были ли это амбициозные принцы или сановники, радеющие за государственные интересы, — до тех пор, пока император жив, а наследник еще не взошел на престол, у них оставался шанс!
Обойдя преграждавших путь людей и глядя на пухлыша, которого собственный старший товарищ прижимал к груди, Цзо Ци уставился на него во все глаза и выпалил:
— Откуда этот малец взялся?
—…
—…
Юноша стоял так близко, что ребенок почувствовал угрозу. Словно боясь, что его отнимут, малыш обхватил Нангуна Яньюэ еще крепче.
Цзо Ци протянул руку и ткнул пальцем в пухлую щечку ребенка, вызвав у того крайнее недовольство. Малыш решительно отвернулся и уткнулся лицом в шею человека, державшего его на руках.
Пока они забавлялись этой сценкой, остальные присутствующие в зале внезапно повернулись и с благоговейным видом отдали должное:
— Императрица!
Во всем зале лишь двое не стали выказывать почтения: первый — лечивший императора юноша, а второй — Четвертый принц, которому было неудобно кланяться с наследником на руках.
Услышав голоса, ребенок поднял голову от плеча Нангуна Жочэня, раскинул ручки и собрался броситься туда.
— Матушка!
Женщина, вышедшая из внутренних покоев, выглядела лет на двадцать с небольшим. На ее голове красовалась тяжелая корона из волос, а тело облачало сложное придворное платье с узорами из фениксов и луан. Ступая неторопливой мягкой походкой, она приблизилась, окинула взглядом Четвертого принца, державшего ребенка, велела кому-то забрать малыша и перевела взгляд на стоявшего перед ней юношу:
— Благодарю молодого господина за спасение.
Она держалась мягко и учтиво, с достоинством и благопристойностью истинной матери поднебесной. Глядя лишь на ее внешность, было трудно представить, что эта женщина способна плести интриги за кулисами гарема.
Юноша не любил светских любезностей, бросил пару дежурных фраз и, потянув своего соученика за рукав, покинул главный зал. Провожая взглядом удаляющиеся спины — юноша почти волок за собой старшего брата, — люди во Дворце Юйчэнь переглядывались с самыми разными выражениями лиц.
На обратном пути в карете юноша прильнул к боковому окошку, приподняв краешек занавески, и лишь когда они отъехали на безопасное расстояние от дворцовых ворот, облегченно опустил ее обратно.
Нангун Жочэнь спросил:
— Что-нибудь выяснил?
Достав из-за пазухи кусок ткани, Цзо Ци ответил в полумраке кареты, где истинный цвет материи было трудно разобрать, зато отчетливо виднелось грязное пятно:
— Я украл у него капельку крови, пока никто не видел. Он вовсе не болен, его состояние явно указывает на отравление. Но этот яд ускользнул от моего понимания в тот момент, пришлось прибегнуть к такому способу. В его нынешнем состоянии кому-то непременно придется дежурить у его постели и ухаживать за ним. Если у тебя представится возможность, сам проверь его пульс.
Хотя они учились у одного наставника и пользовались глубоким уважением, старший брат упорно отказывался раскрывать кому бы то ни было свое истинное происхождение. Цзо Ци не понимал причин, но и расспрашивать не стал.
Нангун Жочэнь принял платок и слегка кивнул.
Помолчав, юноша добавил:
— И еще кое-что.
— Что такое?
Лицо Цзо Ци странно изменилось. Он внезапно пересел на скамью к Нангуну Жочэню и, понизив голос, произнес:
— Знаешь ли ты, что твоему батюшке-императору подмешали средство, лишающее возможности иметь детей?
—…
Глава 4. Тяжелый сон
Средство, лишающее потомства, полностью оправдывало свое название: принимавший его человек навсегда утрачивал способность заводить детей, хотя на мужской силе это никак не сказывалось.
Судя по его пульсу, эту гадость подсыпали уже довольно давно — по меньшей мере лет пять назад, а то и больше. И трудно даже представить, чьих это рук дело. Находившийся рядом собеседник хранил молчание, а Цзо Ци, погруженный в собственные мысли, вспомнил мальчика, которого они видели сегодня в Дворце Юйчэнь, и широко раскрыл глаза:
— Тот ребенок, которого ты сегодня держал на руках...
Ведь Нангуну Яньюэ исполнилось всего три года!
Нангун Жочэнь бросил на него предостерегающий взгляд, и юноша благоразумно замолк.
С тех пор как новая императрица возвысилась, в императорском роду Юэхуа больше не родилось ни единого ребенка. Конечно, находились те, кто подозревал злой умысел, но расследования ничего не дали. К тому же император благоволил только императрице, а позже у них родился Шестой принц, из-за чего до сих пор никто так и не раскрыл правду.
А может, кто-то все же догадывался!
Подобное снадобье не было диковинкой, и любой более-менее искусный лекарь мог легко распознать его по пульсу. Но это дело затрагивало слишком многое. Противоядия от бесплодия не существовало, а для монарха утрата способности иметь наследников была тягчайшим позором. Тот, кто осмелился бы обнародовать подобный диагноз, немедленно был бы казнен разгневанным императором. Именно поэтому врачи, прекрасно понимая состояние царственного тела, предпочитали хранить молчание.
Со временем придворные лекари, некогда проверявшие пульс императора, выработали негласное соглашение: даже зная, что Шестой принц не имеет никакого отношения к императорской крови, они все равно выбирали путь глухонемых.
Они не смели гневать драконьего лика и не решались идти против императрицы!
Вплоть до возвращения в поместье юноша больше не произнес ни слова. Стоило коснуться столь мрачных тайн императорского двора, как одно неосторожное слово — и тебя не спасет даже самое благородное происхождение, если кто-нибудь посторонний подслушает разговор.
Спустя несколько дней, в императорском дворце Государства Лило.
Все гражданские и военные чиновники в парадных одеждах собрались перед главным тронным залом. На императорском троне сидел Император Цинъюань в высоком венце и багряных шелковых одеждах, наблюдая, как сотни чиновников один за другим входят во двор и совершают ритуальные поклоны.
Распорядитель церемонии встал перед сановниками, громким голосом велел им подняться и отойти по обе стороны зала. В ворота вошел человек в короне с узором из чистого золота и драконов, одетый в абрикосово-желтую нижнюю сорочку и багряно-красный парчовый халат. Шагая в черных сафьяновых сапогах, он дошел до середины зала, аккуратно расправил полы одежды и опустился на колени перед святым престолом.
Сегодня в Государстве Лило происходило назначение наследника престола.
Пустовавший долгие годы Восточный дворец наконец обрел хозяина.
Старший принц Цан Е на долгие годы выпал из придворной жизни, и еще несколько месяцев назад никто и помыслить не мог, что он сумеет занять место в Восточном дворце. С другой стороны, Третий принц, пользовавшийся прежде наибольшим влиянием, в одночасье потерпел поражение и, подобно потерявшей стаю собаке, бежал в Бэйцзян, с тех пор о нем не было ни слуху ни духу.
Цан И, доводившийся императору дядей, стоял во главе всех сановникóв. Глядя на человека, принимавшего корону в центре зала, и слушая слова церемонимейстера, он был явно рассеян.
http://bllate.org/book/26562/3180509
Готово:
