Что-то задело самые чувствительные струны его души. Янь Сюй бросил взгляд на крафтовый пакет, стоявший на обувной полке, в котором лежали праздничные свечи и колпачки, и его щеки мгновенно запылали, словно кто-то отвесил ему пару звонких пощёчин. А и без того ледяные ступни будто погрузились в ледяную воду — от холода они онемели и потеряли всякую чувствительность, не позволяя сделать и полшага.
— Чего стоишь? — первым подал голос Янь Бро. Он одёрнул своё пальто. — Заходи скорее, на улице жуткий холод.
Янь Сюй поспешно отступил назад, но от излишней спешки запнулся о собственную ногу, пошатнулся и стал заваливаться назад. Чья-то прохладная рука крепко перехватила его за запястье, и раздался мягкий, спокойный голос Фан Цзиньчэна:
— Плавней.
Услышав возню в прихожей, Лу Цюин торопливо выбежала навстречу, а заметив Фан Цзиньчэна, радостно всплеснула руками:
— Ой, Цзиньчэн, наконец-то добрался! Устал? Проголодался? — Затем она крикнула вглубь квартиры: — Цзяньго, Цзиньчэн приехал, иди скорее сюда!
Услышав это, Фан Цзяньго отворил дверь и взволнованно, с сияющим лицом зашагал к прихожей — судя по его стремительной походке, о больной ноге не было и речи.
Янь Бро и Фан Цзиньчэн вошли, каждый катя по чемодану, а Лу Цюин затараторила:
— Вы что, в пробку на дороге попали? Почему так поздно?
Янь Бро ответил:
— Было немного. Если бы я не объехал часть пути через Пинчуаньскую дорогу, нас бы, наверное, до сих пор в центре города задерживали.
Фан Цзяньго кивнул:
— Главное, что добрались. Спасибо тебе, Сяо Бро, помог.
Лу Цюин тем временем схватила Фан Цзиньчэн за руку:
— Наверное, еще не привык к суровым отечественным зимам? Ой, да у тебя руки ледяные, проходи скорее к теплу.
Она на секунду умолкла, а потом хлопнула себя по лбу:
— Совсем голова дырявая! Тапочки... Цзяньго, сходи-ка быстро в комнату, принеси те новые хлопковые тапочки, что я купила для Цзиньчэна.
В прихожей стало шумно и тесно. Янь Сюй забился в угол и с тупым безразличием наблюдал за суетой, не имевшей к нему никакого отношения — точь-в-точь как во время новогоднего «Голубого огонька», когда семейное воссоединение на экране кажется бесконечно далёким от твоей собственной жизни.
Он моргнул, опустил глаза на свои белые хлопчатобумажные носки и поджал озябшие, зажатые пальцы ног. Ему сейчас до безумия хотелось сунуть их обратно в свои кроссовки, согреться, а потом вернуться в ту крошечную комнатку на втором этаже пельменной.
Пока он лихорадочно соображал, как бы незаметно и без лишних вопросов обуться, над ухом снова прозвучал чистый, приятный голос:
— Сяо Сюй, почему ты босиком?
В этом доме только один человек называл его Сяо Сюй. Янь Сюй поднял взгляд и столкнулся с Фан Цзиньчэном: тот смотрел прямо на него, а на губах заблудилась лёгкая улыбка.
В прихожей вдруг воцарилась тишина, плотно окутанная неловкостью. Спустя пару секунд Фан Цзяньго появился с тапочками в руках и разрушил напряжение:
— Давайте-давайте, обувайтесь и проходите, чего застряли в дверях.
Лу Цюин тоже засуетилась:
— И правда, переобувайтесь скорее. Мы с твоим отцом на прошлой неделе специально в супермаркет ходили, фирменные купили, и еще два комплекта новой пижамы захватили.
— Спасибо, тетя, спасибо, папа, — Фан Цзиньчэн взял абсолютно новые тапочки, шагнул вперед и поставил их прямо перед Янь Сюем. — Надень мои.
Воздух вокруг мгновенно затвердел, все звуки замерли, а взгляды разом устремились на Янь Сюя.
Янь Сюй уставился на пару мягких фланелевых тапочек дымчато-синего цвета, представляя, как это, наверное, мягко и тепло — ступить в них. Он шевельнул губами:
— Не...
— Да тапочек в доме полно, чего выдумывать и меняться тут, — перебила Лу Цюин. Она наклонилась и принялась рыться на самой нижней полке шкафа, бормоча себе под нос: — Сейчас поищу, сейчас поищу.
— Не надо! — Янь Сюй прикусил губу, бросил взгляд на Фан Цзиньчэна и глухо повторил: — Не надо, я просто не хочу их надевать.
С этими словами он развернулся и первым вошел в гостиную. Фан Цзиньчэна тем временем окружили со всех сторон и тоже с триумфом препроводили внутрь.
С той минуты Янь Сюй молча наблюдал за матерью и отчимом: те вились вокруг Фан Цзиньчэна, суетились, подавали чай и воду, расспрашивали обо всём на свете и спешно расставляли на столе заранее приготовленные изысканные блюда.
Вдруг Янь Сюй кое о чём вспомнил.
С чувством вины оглядевшись по сторонам и убедившись, что все внимание приковано к Фан Цзиньчэну, он тихонько поднялся, подошел к прихожей и незаметно засунул в щель под обувной полкой тот самый крафтовый пакет со свечами и колпачками.
Спрятав свёрток, Янь Сюй повернулся и нос к носу столкнулся с оценивающим взглядом Янь Бро. Тот негромко бросил:
— Ты чем занимаешься?
— Ничем, — мотнул головой Янь Сюй и, протиснувшись мимо сводного брата, вернулся в гостиную.
Он уселся за стол с напускным невозмутимым видом и, застыв бездушной куклой, механически орудовал палочками, наблюдая за чужим праздником жизни.
Лу Цюин положила Фан Цзиньчэну жареный цзяоцзы и ласково, с материнской нежностью произнесла:
— Цзиньчэн, сынок, попробуй свои любимые жареные цзяоцзы, за границей-то небось таких не сыщешь? — Затем она перевела взгляд на Фан Цзиньго и со вздохом пожаловалась: — Посмотри на нашего мальчика, три года на чужбине мытарства терпел, вон как щеки ввалились от голода!
Янь Сюй внезапно вспомнил то, что произошло на кухне совсем недавно, и наконец понял, почему Лу Цюин настаивала, что будет лепить эти жареные цзяоцзы только сама. Оказывается, они предназначались исключительно для Фан Цзиньчэна.
Он сжал палочки так сильно, что костяшки пальцев побелели — казалось, еще чуть-чуть, и дерево хрустнет. Несколько раз тяжело вздохнув, он всё же подавил в себе бурю и молча потянулся палочками к стоявшему перед ним блюду с помидорами, жаренными с яйцом, которые терпеть не мог. На самом деле ему ужасно хотелось уйти, но если бы он испортил этот спектакль воссоединения, мать снова принялась бы пилить его до конца дней.
После ужина на стол вынесли торт.
Когда коробку открыли, взору предстало изящное и красивое творение кондитерского искусства: восьмидюймовый бело-голубой одноярусный тортик был усыпан по кругу россыпью спелых, сочных голубик, а в самом центре красовался нарисованный человечек с государственным флажком в руке. У уголка рта человечка чернела крошечная родинка — точь-в-точь как у Фан Цзиньчэна. Ниже шла аккуратная надпись: Горячо приветствуем возвращение домой Цзиньчэна.
Хотя Янь Сюй догадывался об этом заранее, при виде торта сердце все равно невольно сжалось, словно он сорвался со скалы.
Торт приготовили исключительно ради возвращения Фан Цзиньчэна, это был вовсе не подарок ко дню рождения. Никто и не вспомнил о его празднике, никто не собирался его поздравлять, да и размер лакомства был рассчитан строго на семью из четырёх человек.
Опустив глаза, Янь Сюй невольно задался вопросом: зачем мать вообще позвала его сегодня на ужин?
http://bllate.org/book/26526/3175426
Anterior (читатель/культиватор основы ци)
10 октября 2026 в 13:14
0
Готово:
