Среди собравшихся было немало тех, кто промышлял тем же в соседних селениях. Некоторых из них Се Линь видел раньше, когда таскался за хозяином Ли по лавкам в поисках товара. Встретившись взглядами, они обменялись дружелюбными кивками в знак приветствия.
В этот момент никто из смертных не смел издать ни звука.
Ли Сымяо продрог от ветра и всё сильнее жался к Се Линю. Сам Се Линь не слишком жаловал телесный контакт с людьми, но сейчас ему оставалось лишь с горькой усмешкой приобнять мальчишку, пытаясь хоть как-то защитить его от ледяных порывов.
Долго ли они прождали — неизвестно, но в конце концов им разрешили подняться на борт.
Тележку с овощами распорядители тут же забрали и увезли, а так как стенки короба были оклеены сорцами для поддержания тепла, за сохранность зелени можно было не переживать. Однако сами люди промёрзли до костей. Се Линь еще держался, а вот Ли Сымяо, стоило ему ступить на корабль, зашелся целым каскадом чиханий, из глаз и носа хлынули слёзы и сопли.
— Я же велел тебе закаляться, а ты вечно не слушаешь, — Се Линь вытащил платок, вытер мальчишке нос и, не забирая обратно, сунул ему в руку. — Теперь-то дошло?
Ли Сымяо скорчил обиженную физиономию:
— Мы что, всё еще не можем уйти?
— Разве не ты так рвался получить награду? — отозвался Се Линь. — Никуда мы не уйдем, жди.
Всех разносчиков еды заперли в отдельной каюте. Видимо, их выпустят только тогда, когда господа доедят привезенную снедь.
— Больше я никакой награды не хочу.
Ребенок еще не понимал высоких слов о классовом неравенстве, но царившая в воздухе давящая атмосфера уже заставляла его задыхаться.
Се Линь лишь улыбнулся и легонько похлопал брата по плечу.
В Се Лине всегда было нечто такое — невозмутимость, с которой он принимал любые беды, словно рушащиеся горы. Быть может, сам он этого и не замечал, но на окружающих такое спокойствие действовало неизменно притягательно.
Ли Сымяо еще немного понаблюдал за ним, понемногу успокоился и наконец нашел в себе силы оглядеться.
Смертным, запертым вместе в тесном помещении, быстро становилось скучно, и те из них, кто были знакомы друг с другом, принялись перешептываться. Пока они не шумели громко, охранявшим дверь адептам было совершенно до них дела.
Се Линь с мальчиком устроились у самой двери, так что они могли и разговоры в комнате расслышать, и доносившиеся из коридора шаги уловить.
Время шло секунда за секундой.
Ли Сымяо расслабился, и болтовня скучавших дядиков сморила его. Веки отяжелели, голова начала то и дело клювать носом, как вдруг до его слуха отчетливо долетели слова из коридора:
— Оказывается, это монах Янь из Секты Ветра и Дождя пожаловал сюда, чтобы...
— Мне посчастливилось отведать прекрасного блюда, и я хотел бы расспросить о его приготовлении. Надеюсь, уважаемый проявит благосклонность.
Голос звучал мягко и чисто, а обладатель его наверняка отличался осанкой благородного мужа.
Ли Сымяо вмиг встрепенулся и дернул Се Линя за рукав.
Люди из Секты Ветра и Дождя, да еще и по фамилии Янь... Уж не он ли?
Его родной отец?
Глава 4
По иронии судьбы, этот самый заклинатель и впрямь явился расспрашивать о рецепте тушеного мяса. Он велел Се Линю с мальчиком пройти к нему в комнату, пояснив, что послушать хотят и другие сотоварищи.
Се Линь слегка сжал руку Ли Сымяо, призывая не шуметь, и оба они послушно, как подобает обычным простолюдинам, семенили следом.
Корабль внутри оказался огромным. Заклинатели пиршествовали и болтали по своим каютам, вокруг стоял изрядный гам. Монах Янь, похоже, вовсе не собирался вести с ними светские беседы и молчал всю дорогу.
Поскольку полной уверенности в том, что это именно Янь Чуаньлян, у них всё еще не было, требовалось непременно отыскать способ выведать правду.
Терпев до последнего, Се Линь осторожно подал голос:
— Почтенный бессмертный, осмелюсь спросить, какова же цель вашего нынешнего путешествия...
Не успел он договорить, как монах Янь повернул к нему пол-лица, и брови его легко сошлись на переносице:
— Какое тебе, смертному, дело до наших дел?
Он был облачен в белые одежды — сущий фаворит Се Линя, цвет, который тот любил больше всего на свете, — но из-за хищных, скошенных к вискам глаз этот человек показался Се Линю отталкивающим.
Се Линь криво усмехнулся:
— Разве не затем, чтобы знать, на сколько дней вперед запасать провизию для обратной дороги?
— Разве нельзя запасать впрок на каждый день? — тут же бросил тот. — Вы же держите лавку, неужто боитесь, что товар не раскупят?
Ли Сымяо презрительно скривил губы, и Се Линь тут же отвесил ему легкий подзатыльник.
Вплоть до самой двери комнаты монаха Яня им так и не удалось вытянуть из него ни единой полезной вести.
— Брат Ци, брат Сун, так вы всё еще не знаете, когда нам позволят тронуться в путь?
— Наставник ничего не говорил, думается, не раньше чем через пару дней.
Отвечавший, казалось, был не в духе, и голос его звучал раздраженно:
— С чего бы вдруг... Толком ничего обсудить не успели, и зачем только понадобилось срываться с места...
Монах Янь тихо кашлянул, и разговоры в комнате мгновенно стихли, оставив Се Линя, надеявшегося подслушать что-то еще, в глубоком разочаровании. Янь Чуаньлян толкнул дверь, и тон его разом стал почтительным:
— Брат Сун, я привел людей.
— Малыш Янь всегда работает расторопно.
За круглым столом сидели четверо. Двое были облачены в такие же форменные цветные шелка, что и адепты, встречавшие их на причале: один высокий и тощий, другой невысокий и полный — вылитая парочка из лепешек и пончиков. Окликнул гостя как раз «лепешка». Улыбнувшись, он отвесил монаху Яню пару похвал, а затем перевел на пришедших цепкий взгляд:
— Ну-ка, вы оба, выкладывайте, как это мясо готовится?
Се Линь не верил, что эти заклинатели станут утруждать себя готовкой своими руками. К тому же все эти кулинарные премудрости вроде «щепотка», «капля» или «по вкусу» способны свести с ума любого, кто отродясь не стоял у плиты. А потому утаивать ничего не стал и выдал рецепт от начала до конца.
Парочка «лепешка с пончиком» и впрямь не собиралась готовить сама, зато двое других проявили невероятное рвение, наперебой допытываясь у Се Линя о точных пропорциях приправ.
Тон у них был не сказать чтобы дружелюбный, но Се Линь стиснул зубы и стерпел.
— Ну, примерно вот столько, — Се Линь соединил большие и указательные пальцы в круг и изобразил крайнюю растерянность. — Честно говоря, уважаемые бессмертные, я ведь всё кладу на глазок, так что точных мер и сам не знаю.
— Это дело поправимое! — монах Янь внезапно поднялся, взял со стола бумагу с кистью и положил перед ними. — Черти круги, показывая, сколько обычно сыпешь.
Се Линь еще не успел сообразить, как те двое испуганно ахнули:
— Брат Янь, неужто и ты хочешь стряпать?
— Куда это годится! Брат Янь — зять самой Долины Любования Луной, как ты можешь ронять свое достоинство и заниматься подобной кухонной возней?
Монах Янь чуть приподнял подбородок:
— Если брат Ци и брат Сун желают отведать, я попытаюсь приготовить. Какое же тут ронение достоинства?
Се Линь: «...»
Ого, и вправду существуют до мозга костей преданные сыны, способные произносить подобные собачьи нежности с таким железобетонным выражением лица.
С великим трудом удержав на физиономии непроницаемую маску, он по очереди вывел названия всех пряностей, рядом пририсовал круги нужного размера и в конце концов вернул исписанный листок на стол.
http://bllate.org/book/26522/3174842
Готово:
