Кто бы мог подумать, что главный евнух улыбнется еще добродушнее, чем она сама, и, придерживая рукой метелку из конского волоса, с улыбкой укоризненно произнесет:
— Что вы, девушка, как можно! Для меня уже великое счастье — просто подождать за дверями Дворца Цзяофан нашей государыни, смею ли я принимать подарки.
Видя этого старого евнуха, чье морщинистое от улыбки лицо напоминало хризантему, Нин Юэ удивилась, с чего это он так льстит какой-то служанке, только что вошедшей во дворец, но послушно спрятала кошель обратно.
— Как раз хотел спросить у девушки: в котором часу обычно встает наша государыня?
Нин Юэ бросила взгляд на небо и подумала:
— Пожалуй, как раз в эти минуты.
Не успела она договорить, как изнутри донесся оклик:
— Эй, кто там!
Евнух Тан тут же согнал с лица улыбку, одернул одежду, приоткрыл дверь и семенящей походкой вошел в покои.
Его величество император тем временем был уже полностью одет — в повседневное ханьфу цвета танского дуба — и полусидел в кресле у окна с резным цветочным узором из бамбука и дерева. В руках он держал книгу, но мысли его явно были далеки от строк.
А в самом центре опочивальни императрица, судя по всему, только что проснулась и еще до конца не рассеяла сонную пелену. Услышав шаги вошедшего, она капризно перевернулась на другой бок, отвернувшись к стене.
Ночная сорочка из белого шелка была такой гладкой и легкой, что от этого движения воротник соскользнул с плеча, обнажив половину безупречно-белого точеного плечика. На этом белом фоне отчетливо выделялись три-четыре красных пятнышка, похожие на лепестки красной сливы на свежем снегу, — они резали глаз своей яркостью.
Евнух Тан бросил лишь один взгляд и тут же опустил голову, не смея больше смотреть.
Нин Юэ тоже вошла следом, но не успела приблизиться, чтобы услужить, как император с мрачным лицом подошел и натянул сорочку обратно на соскользнувшее плечо.
Голова евнуха Тана опустилась еще ниже.
Тун Жун каждое утро привык подолгу возиться и копошиться, и сегодняшнее утро не стало исключением.
Сквозь сон ему показалось, что кто-то приблизился и потянул вверх его ночную сорочку.
Следом за этим раздался голос его личной служанки Нин Юэ:
— Молодой господин, пора вставать!
Тун Жун лениво перевернулся, оперся о ложе и сел, а ночная сорочка вновь непослушно съехала вниз.
Тун Жун небрежно подхватил воротник, опустил голову, собираясь натянуть его обратно.
И тут его изящные, подобные белым нефритам пальцы внезапно замерли.
— Что это за красные следы на моем теле?
Большой палец с некоторым усилием потер красное пятнышко: оно не болело и не зудело, но и не исчезало от нажима пальца.
Никогда прежде не знавший романтических отношений и полностью сосредоточенный на работе президент Тун в крайнем недоумении распахнул одежду еще шире.
На груди, на животе — повсюду виднелись такие же красно-лиловые следы.
Поскольку подсознательно он считал, что между братьями, делящими одно ложе, ничего произойти не может, Тун Жун даже не подумал о каком-либо двусмысленном толковании.
Он позвал стоявшую неподалеку Нин Юэ:
— Юэ-эр, подойди взглянуть, что это у меня на теле?
Нин Юэ, будучи девушкой незамужней и не имеющей опыта в подобных делах, испуганно ахнула, увидев это множество устрашающих отметин. Она уже собиралась подойти поближе, чтобы рассмотреть всё получше, но Чай Шань, чье лицо было мрачнее тучи, сделал широкий шаг вперед и загородил ей обзор.
Император с угрюмым выражением лица протянул руку и аккуратно, тщательно запахнул ночную сорочку Тун Жуна.
Тун Жун посмотрел на огромную руку, завязавшую на его одежде мертвый узел, и с подозрением перевел взгляд на мрачное лицо стоявшего перед ним мужчины.
В его памяти этот младший братишка Сяо Шань всегда был нелюдим, не любил улыбаться и разговаривать. Люди в поместье держались от него подальше, и, кроме него самого, никто с ним не сближался.
Однако благодаря нескольким случаям из личного опыта Тун Жун знал, что этот братец просто холоден снаружи, но добр в душе, и кажется трудным в общении лишь на первый взгляд.
Вот только юноши имеют свойство меняться...
— Ваше Величество тоже почивал здесь прошлой ночью?
Прекрасные, сияющие глаза Тун Жуна лукаво сверкнули, и он испытующе, соблюдая меру, задал вопрос.
Чай Шань кивнул.
— Тогда... Ваше Величество знает, почему на моем теле столько красных следов?
Большая рука завязала тесемки, но не отпустила, продолжая с тоской и нежеланием расставаться блуждать по этой изящной, тонкой талии.
Чай Шань откашлялся и ответил вопросом на вопрос:
— Разве Брат Жун хочет отдалиться от Шаня? Почему ты больше не зовешь меня Сяо Шань?
Услышав это, Тун Жун почувствовал облегчение, расцвел в лучезарной улыбке и произнес:
— Сяо Шань.
Чай Шань неестественно отвернулся, не смея встретиться с ним взглядом. На его щеках вспыхнули два легких румянца, и он тихо произнес:
— Мм.
Улыбка Тун Жуна стала еще шире.
Этот ребенок всё такой же застенчивый.
Но... он снова вспомнил появившиеся на его теле непонятно откуда обширные красные следы, и улыбка его померкла, а изящные брови слегка сошлись на переносице.
Старый евнух Тан, собаку съевший на угадывании высочайших желаний, тут же согнулся в поклоне и почтительно произнес:
— Быть может, этому рабу позвать императорского лекаря, чтобы он осмотрел государыню?
Тун Жун сохранял улыбку на лице, однако от этого обращения государыня ему было откровенно не по себе.
Ну и ладно, раз уж он выдал себя замуж, не стоит зацикливаться на вопросах обращения.
Чай Шань бросил на евнуха Тана мимолетный взгляд и ничего не сказал, молчаливо одобряя это предложение.
Тун Жун немного подумал и тоже кивнул:
— Что ж, пожалуй. Извольте побеспокоиться, евнух.
— Никакого беспокойства, никакого! Служить государыне — великое счастье для этого раба!
Лекарь прибыл очень быстро.
Глава Юань Чжоу с седой бородой опустил свой медицинский чемоданчик, накинул тонкий шелковый плат на запястье Тун Жуна и под суровым взглядом императора — мол, оплошаешь с диагнозом, живо расстанешься с жизнью — дрожащими пальцами опустился на пульс новой императрицы.
По дороге евнух Тан уже намекнул ему на истинное положение дел; а кто из тех, кому удалось подняться наверх в глубинах императорского дворца, не был мастером плести интриги? Отпустив запястье, глава Юань Чжоу погладил бороду и, тщательно подбирая слова, произнес:
— Государыня подхватила сезонную сыпь.
— Сезонную сыпь? — с сомнением переспросил Тун Жун. — Раньше у меня бывала сезонная сыпь, она обычно опухает и зудит, но выглядит совсем иначе.
Глава Юань Чжоу пояснил:
— Государыня, вы не знаете: сезонная сыпь проявляется в зависимости от времени года, и каждый раз ее проявления могут отличаться. Я выпишу вам рецепт, будете ежедневно смазывать красные пятна мазью, и они постепенно сойдут.
http://bllate.org/book/26517/3174170
Готово:
