Чем выше уровень культивации, тем труднее продвигаться дальше.
Лу Хуайсюэ провел этот месяц в удовольствиях и беззаботности, однако всё, что следовало узнать и понять, он не упустил.
На ранних этапах восхождение к бессмертию было трудным, словно путь к небесам, но со временем возникла мода на прокачку за деньги.
Обычно это встречалось среди второго поколения культиваторов или богатых наследников из мира смертных, у которых были влиятельные родственники и поддержка, так что им не нужно было слишком упорно трудиться на пути самосовершенствования.
Полагаясь на драгоценные пилюли и редкие сокровища неба и земли, даже законченный никчема, пока его Духовный Корень не поврежден, мог кое-как дотянуть до Стадии Золотого Ядра.
Но их Золотое Ядро было фальшивым.
Если не брать в расчет высшие магические артефакты, обладающий достаточной силой практик на Стадии Закладки Основания, стиснув зубы, мог одолеть культиватора Стадии Золотого Ядра, прокачанного за деньги. Однако при поддержке артефакта небесного уровня даже практикам на Стадии Зарождающейся Души приходилось отступать на три шага.
— Предъявите жетоны участников.
У входа стояло пять или шесть учеников Секты Десяти Тысяч Талисманов. Когда они предъявили свои жетоны, один из учеников указал на Лу Хуайсюэ:
— Сними маску.
— В правилах Большого испытания не сказано, что нельзя носить маску.
— Раз вы хотите войти в нашу Секту Десяти Тысяч Талисманов, то, разумеется, должны подчиняться нашим правилам. Сними маску, — в голосе этого ученика прозвучало презрение.
Не дожидаясь, пока Лу Хуайсюэ пошевелится, Дуань Хунцзинь щелкнул пальцем — в тот же миг те ученики растерялись, а на их лицах застыло пустое выражение.
— Уходим.
Лу Хуайсюэ поднял на него большой палец и с усмешкой произнес:
— Невероятно, а молодой господин Дуань умеет пользоваться грязными приемчиками.
Лицо Дуань Хунцзиня покраснело.
— Не называй меня так.
Гора Цаншань — это вам не маленький уездный город Цюнчжоу. Здесь просторы шире, народу больше, и собралось множество детей из знатных семей. В Цюнчжоу фамилия Дуань была известна каждому, но в других местах клан Дуань — всего лишь маленькая секта, основавшая собственное дело, о которой никто и слыхом не слыхивал.
Оказавшись вдали от дома, слышать обращение молодой господин было довольно стыдно, к тому же Лу Хуайсюэ подшучивал над ним.
— Шучу, чего ты такой тонкокожий.
Дуань Хунцзинь легко фыркнул:
— Следуй за мной, на месте проведения Большого испытания много людей.
Лу Хуайсюэ последовал за ним, и назойливая Система снова вышла на связь.
[Ты действительно не боишься наказания от Небесного Пути?]
[Лу Хуайсюэ, если ты считаешь, что условия, которые я предлагаю, недостаточно заманчивы, скажи сам, я все выполню.]
Лу Хуайсюэ не отвечал.
С приближением Большого испытания Система становилась всё более нетерпеливой и в последние дни часто объявлялась, пытаясь помешать ему.
[Тогда при каких условиях ты согласишься уйти? Я предупреждал тебя: если Инь Цзяньхань действительно обратит на тебя внимание, от твоей души не останется даже пепла.]
Лу Хуайсюэ внезапно усмехнулся, и Система растерялась.
— Это я или ты?
[Что?]
[От кого не останется даже пепла — от меня или от тебя?]
Система смолкла, а Лу Хуайсюэ заговорил снова:
— Каких только демонов и духов нет в Мире Культивации? В глазах Инь Цзяньханя я всего лишь дикий призрак, захвативший чужое тело, а вот твое существование куда больше заслуживает раздумий.
[И что с того, что Инь Цзяньхань управляет Бессмертными Вратами? Я представляю Небесный Путь, неужели он сможет пойти против него?]
— Раз так, о чем ты беспокоишься? Если мне удастся успешно покинуть это тело, тебе тоже будет проще отыскать нового хозяина.
Система умолкла.
Лу Хуайсюэ вовсе не спорил с ней, он вытягивал из нее слова.
Чем больше говоришь, тем больше выдаешь себя.
Море Сознания наконец успокоилось, и Лу Хуайсюэ перевел взгляд на трибуны для зрителей — старейшины секты еще не прибыли.
Инь Цзяньхань тоже еще не пришел.
Лу Хуайсюэ отвел взгляд; собравшиеся на месте участники оценивали друг друга, прикидывая чужую силу.
Лу Хуайсюэ это не волновало. Он повернул голову и прислушался к тому, как юноша в серой одежде в окружении нескольких бродячих культиваторов болтал о сплетнях:
— Секта Ванчуань уже целое столетие не набирала новых учеников. Зачем патриарх Жун Сянь решил показаться на этот раз?
— Не знаю, кстати, мне довелось услышать одну забавную историю о патриархе Жун Сяне.
— Говорят, некий хрупкий молодой господин ради того, чтобы хоть одним глазком взглянуть на патриарха Жун Сяня, записался на Большое испытание Секкт Бессмертных... Точно-точно, пожалуй, он выглядит точь-в-точь как вон тот.
Едва эти слова затихли, Лу Хуайсюэ встретился взглядом с юношей в серой одежде, который, проследив за направлением его пальца, указал прямо на него.
Лу Хуайсюэ все же надел маску, поэтому окружающие не могли разглядеть его лица. Были видны лишь белоснежные одежды, манжеты, расшитые золотой нитью, и дорогая нефритовая подвеска на поясе.
Большинство практиков скромного происхождения предпочитали тратить деньги на культивацию. Поэтому те, у кого даже в манерах сквозила надменная горделивость — вроде Лу Хуайсюэ, — с первого же взгляда казались выходцами из знатных семей.
Будь он учеником какой-нибудь секты, он бы не путешествовал в одиночку.
Юноша в серой одежде, видимо, не ожидал, что они встретятся взглядами, и неловко улыбнулся:
— Я не имел в виду, что вы слабы, я хотел сказать, что вы столь же благородны с виду, как тот юный господин.
Лу Хуайсюэ не принял это близко к сердцу, а юноша в серой одежде с избыточным дружелюбием спросил:
— Достойный друг, почему вы носите маску?
— Не выношу незнакомцев, — Лу Хуайсюэ на ходу придумал отговорку.
Будучи одним из ближайших к Лу Хуайсюэ незнакомцев, юноша в серой одежде ничего не заподозрил.
— Достойный друг, все мы, странствующие по четырем морям — братья, стоит поболтать подольше, и станем ближе.
Не дожидаясь ответа Лу Хуайсюэ, юноша в серой одежде продолжил:
— А знаешь? Тот самый молодой господин, о котором мы говорили, чтобы встретиться с патриархом Жун Сянем, даже подал заявку на участие в испытании, и я слышал, у него даже нет Стадии Закладки Основания. Разве это не самоубийство ради избиения?
Лу Хуайсюэ: «?»
Он знал, что на арене каждый сам отвечает за свою жизнь и смерть, к тому же любой, у кого в руке жетон участника, может бросить вызов кому угодно.
Лу Хуайсюэ участвовал ради собственного упокоения, и, услышав, что кто-то готов претерпеть побои лишь бы увидеть Инь Цзяньханя, был глубоко потрясен.
Мир Культивации так сильно повернут на донатах, что фанатеть здесь тоже настолько смертельно опасно?
Если измерить влияние Инь Цзяньханя масштабами его прежнего мира, он определенно должен быть звездой первой величины в индустрии развлечений.
— Ты ведь тоже удивлен, да?
Юноша в серой одежде улыбался внешне, но про себя думал: какая еще боязнь незнакомцев? Стоит завести достаточно захватывающую тему, как даже немой заговорит.
Лу Хуайсюэ слегка кивнул в знак согласия.
— И кому же посчастливится столкнуться с ним, это же стопроцентная победа, — говорил юноша в серой одежде, переполненный завистью и одновременно тоской.
— Отец каждый день бранит меня, и я знаю, что глуп, но вылететь уже в первом раунде было бы слишком позорно. Если бы мне попался этот молодой господин, я бы точно не оказался на самом дне.
http://bllate.org/book/26515/3173547
Готово:
