Хэ Куан уже не так тревожился, его мысли перескочили на другое. Набравшись храбрости, он перевернул ладонь, схватил руку Лу Цзиньчжи, придвинулся к самому его уху и пробормотал:
— Лу Цзиньчжи, я проголодался.
Лу Цзиньчжи воспользовался моментом, притянул Хэ Куана к себе и хотел было повести его вниз ужинать, как вдруг увидел, что тот разжал руку, расстегнул пуговицу на рубашке и обнажил ключицу.
Позади струился лунный свет из окна, а перед глазами сидел на постели Хэ Куан, который поднял голову, встретился взглядом с Лу Цзиньчжи и тихо произнес:
— Я имел в виду это, можно?
Лу Цзиньчжи посмотрел на Хэ Куана и подумал, что в этот момент тот снова стал похож на мягкого пушистого крольчонка, которого так и хочется серому волку утащить к себе в норку.
Тогда он одной рукой обнял Хэ Куана, подхватил его на руки и внес в ванные комнаты.
Воду в ванной меняли несколько раз, и до спальни доносились какие-то невнятные звуки.
……
Когда они наконец вышли из ванной, было уже почти одиннадцать часов. Лу Цзиньчжи прибрался, переодел Хэ Куана в пижаму и высушил ему волосы. Хэ Куан пассивно подчинялся, уставший, прищурив глаза, он выглядел так, будто вот-вот уснет.
Помня о том, что Хэ Куан за весь день почти ничего не поел, а вечером потратил много сил, Лу Цзиньчжи спустился вниз за кашей, которую помощница всё это время держала в тепле.
Вытащив Хэ Куана из-под одеяла, он осторожно покормил его с ложечки. Лишь когда Хэ Куан больше не смог съесть ни кусочка, он отпустил его, тщательно укутал одеялом, и они легли спать.
В полусонном состоянии Хэ Куан почувствовал, как губы Лу Цзиньчжи коснулись уголков его глаз, и окончательно провалился в сон.
Убедившись, что Хэ Куан заснул, Лу Цзиньчжи отправился в кабинет. Ранее он поручил секретарю навести справки о Хэ Ци, и та сработала на редкость эффективно — письмо пришло еще днем.
Лу Цзиньчжи бегло просмотрел его и сделал определенные выводы. Положение Хэ Куана в семье Хэ действительно было незавидным, но Хэ Ци — лишь одна из проблем, главным же оставался Хэ Чжэньтянь.
Посидев немного в кабинете и взглянув на часы, Лу Цзиньчжи вернулся в спальню. Едва он оказался в постели, как Хэ Куан перевернулся и инстинктивно прижался к нему боком. Лу Цзиньчжи тихо усмехнулся, обнял его и спокойно заснул.
Хэ Куан редко спал очень крепко, обычно он просыпался сам с наступлением утра — если только Лу Цзиньчжи накануне не затягивал их утехи надолго, отчего тот жутко уставал и не мог открыть глаза.
Шторы в комнате не были задернуты, на улице стояла ясная погода, и солнечные лучи уже пробивались сквозь стекло, падая на изголовье кровати. Хэ Куан еще сильнее забился под одеяло и ухватился за уголок, пытаясь укрыться от света.
Однако его движение пресекла чья-то рука — Лу Цзиньчжи нажал поверх одеяла.
— Проснулся? Если проснулся, вставай подышать свежим воздухом, уже почти полдень.
Мягко приговаривая это, Лу Цзиньчжи оттянул край одеяла.
Услышав голос, Хэ Куан неохотно и медленно приоткрыл глаза. Веки слегка опухли, вероятно, из-за того, что легли поздно, да и в ванной он вчера поплакал.
Заметив, как Хэ Куан борется со сном, Лу Цзиньчжи с улыбкой наклонился к самому его уху и тихо прошептал:
— Всё еще не хочешь вставать? Тогда давай продолжим то, что было вчера.
Слушая это, Хэ Куан окончательно проснулся. Он откинул одеяло, сел, легонько толкнул Лу Цзиньчжи и, протирая глаза, пробормотал:
— Выйди сначала, я пойду умоюсь.
Лу Цзиньчжи взъерошил ему волосы, велел спускаться вниз к обеду и послушно вышел.
Дождавшись, пока он уйдет, Хэ Куан с трудом поднялся с постели. Некоторые участки тела снова ныли — к этому он уже привык, хотя после особо бурных ночей избежать боли в мышцах всё равно не удавалось.
Потирая поясницу, он вошел в ванную. Стоило ему бросить взгляд на ванну, как в памяти всплыли картины вчерашнего вечера.
Лу Цзиньчжи прижал его к самому бортику, Хэ Куан никак не мог ухватиться за скользкие края, и тогда Лу Цзиньчжи оставалось лишь подхватить его за талию, прижимая еще ближе…
Хэ Куан хлопнул себя по щекам, решив, что он просто еще не до конца проснулся. Взглянув в зеркало на покрасневшие глаза с полопавшимися сосудиками, опухшие веки и беспорядок на голове, он поспешно потряс головой и принялся за умывание.
Переодевшись и спустившись вниз, он обнаружил, что Лу Цзиньчжи уже ждет его за столом. Обед был полностью готов, и лишь увидев еду, Хэ Куан отчетливо понял, как сильно у него сосет под ложечкой — ведь он так давно не ел.
Во время еды Лу Цзиньчжи, заметив, что у Хэ Куана неплохое настроение, положил ему в тарелку пельмень с креветкой и непринужденно произнес:
— Ешь побольше, вчера ты поел всего пару ложек и отказался.
Если бы Лу Цзиньчжи не напомнил, Хэ Куан и вовсе забыл бы, как перед сном тот, похоже, вытащил его из-под одеяла и заставил хоть что-то проглотить. При этой мысли его щеки слегка порозовели — разве его когда-нибудь в жизни кто-то так кормил?
Поэтому, обхватив пиалу обеими руками, он тихо пробормотал:
— Я понял, спасибо.
Сказав это, он умолк и принялся беззвучно хлебать кашу.
Заметив, что Хэ Куан снова смутился, Лу Цзиньчжи вновь решил подразнить его. Уголки его губ приподнялись, и, неторопливо наблюдая за выражением лица юноши, он произнес:
— Ничего страшного, в следующий раз я снова покормлю тебя, только ешь побольше.
Услышав это, Хэ Куан на мгновение замер с ложкой каши во рту, с трудом проглотил ее, поднял на Лу Цзиньчжи взгляд, его веки слегка дрогнули, а в глазах читался слабый упрек.
Во второй половине дня у Хэ Куана по расписанию были занятия, поэтому сразу после обеда он отправился в студию готовиться. Приготовив учебные принадлежности и настроив аппаратуру, он вернулся в спальню за телефоном.
Там обнаружилось несколько сообщений от Хэ Чжэньтяня. Открыв чат, он увидел длинные голосовые сообщения. Хэ Куан включил одно, послушал несколько секунд и выключил, затем пролистнул ниже, открыл другое на пару секунд и, окончательно устав слушать этот бред, перевел одно из сообщений в текст — суть оказалась вполне понятна.
Хэ Ци обидели в художественной галерее, и, вернувшись домой, она наверняка пожаловалась Хэ Чжэньтяню. Тот всегда души не чаял в этой дочурке, а потому непременно должен был продемонстрировать свой величественный отцовский образ и всю глубину родительской любви, тут же явившись к Хэ Куану с расспросами и обвинениями.
Хэ Чжэньтянь отчитывал Хэ Куана за то, зачем он задирает Хэ Ци и обижает ее, заодно прямо предупреждая вести себя тихо и не воображать, будто семья Лу сможет его защитить.
Хэ Куан едва заметно скривил губы: Хэ Ци сама привязалась к нему, не явись она портить ему настроение, он бы и слова ей не сказал.
Впрочем, всё это Хэ Куан держал лишь в мыслях — ему не было никакого резона оправдываться перед Хэ Чжэньтянем, да и тратить время на участие в их семейных постановках о крепкой отеческой любви он совершенно не желал.
Хэ Куан просто скрыл этот чат, заблокировал экран телефона и принялся вести занятия у студентов.
http://bllate.org/book/26490/3170348
Готово:
