Цзун Чу был тем человеком, от которого в Бэйчэн каждый предпочел бы держаться на расстоянии не менее восьмисот ли.
Огромная власть — с одной стороны, и безумный, словно у бешеной собаки, характер — с другой.
Строить против него козни — девяти жизней не хватит.
Залитые огнями высотные здания проносились мимо в поле зрения.
Летний ветерок, наконец-то принесший легкую прохладу, обдувал утопающий в огнях разгула и роскоши город, освещенный мириадами огней.
Шэнь Юй полулежал на заднем сиденье из импортной французской кожи. На холодную кожаную обивку была наброшена мягкая пушистая накидка — это была машина, выделенная специально для него, чтобы господину было удобно в любой момент предаться внезапному порыву.
Шэнь Юй прищурился, а полумрак уличных фонарей быстро скользил по его лицу, которое, когда он не улыбался, казалось слегка отстраненным и холодным.
Вместе с прохладным ветерком его пальцы легко постукивали по мягкой коже, и радость в сердце постепенно улеглась. Он небрежно спросил:
— Шестой брат, почему господин вернулся так рано?
Цзин Лю с бесстрастным лицом смотрел вперед:
— Совещание закончилось раньше. Скоро день рождения старой госпожи, поэтому господин Цзун вернулся на день раньше, чтобы выбрать старой госпоже желанный подарок.
Три фразы, три ключевых момента.
Это можно было считать вежливым подсказом.
Шэнь Юй искренне поблагодарил его, а Цзин Лю не произнес больше ни слова, так что Шэнь Юй снова перевел взгляд на пейзаж за окном автомобиля.
Шэнь Юй состоял при Цзун Чу уже четыре года, и каждый год этот блестящий высший свет повергал его в шок.
К четвертому году даже окружение Цзун Чу было потрясено, втайне гадая, не собирается ли он на этот раз всё сделать всерьез.
До Шэнь Юя у Цзун Чу никогда никого не было надолго.
Люди либо сбегали в ужасе, либо сбегали в ужасе.
Громадное влияние семьи Цзун было налицо, но при этом никто, как бы ни жаждал власти, не смел и соваться наверх. По сути, это уже красноречиво доказывало, что сам Цзун Чу опаснее тех соблазнительных высот власти, что стоят за ним.
Нрав Цзун Чу не назовешь хорошим, даже если заглянуть в его юношеские годы — в те годы, когда бушевала самая яростная юношеская кровь, он, как говорят, доводил старейшину рода Цзун до белого каления. Тот ничего не мог поделать со своим единственным внуком, обладавшим характером свирепого тигра и леопарда, и в конце концов был вынужден отправить его в армию, чтобы в условиях настоящих столкновений остудить его пыл. Спустя несколько лет он действительно вернулся: облаченный в деловой костюм, он и впрямь стал похож на человека, и нрав его казался более сдержанным, но всё это было лишь видимостью под строгим костюмом.
Их первая встреча с Цзун Чу произошла посреди звуков ударов кулаков о плоть.
Тогда Цзун Чу еще не был тем солидным Пятым господином, которого знают сейчас, и в нем бурлила способная сжечь дотла юношеская страсть, почти выплескивавшаяся через край. Она осветила самый отчаянный и беспомощный момент жизни Шэнь Юя, и даже сейчас Шэнь Юй отчетливо чувствовал то давнее трепетание в груди.
— Молодой господин Шэнь, мы приехали.
Бесстрастный голос Цзин Лю вырвал Шэнь Юя из оцепенения.
— Мм.
Шэнь Юй отозвался, прищурившись, прижал тыльную сторону ладони ко лбу, приходя в себя пару секунд, и только потом вышел из машины.
Старик в костюме, сочетающем в себе элементы китайского и западного кроя, с доброжелательным выражением лица уже ждал у входа во двор. Увидев, что он вышел, он подбежал мелкой рысцой, держа в руках пушистую пальтовую накидку из лисьего меха.
Белое мягкое облако легкое опустилось ему на плечи.
Шэнь Юй выглянул из этой белоснежной мягкости, и при виде этого пожилого человека на его лице проступило больше юношеской наивности.
— Дядя Дэ, зачем вы вышли так поздно? Я бы и сам дошел, дорога знакомая, не заблудился бы.
мягко произнес Шэнь Юй.
В этом году ему исполнилось всего двадцать два, и в своем кругу он уже считался «старожилом», но перед лицом старших дома он всё еще оставался лишь птенцом, только что выпорхнувшим из гнезда.
Старик, завидев его, улыбнулся и, радостно приговаривая, повел его вперед: — Разве так можно, это же нарушает правила.
Дядя Дэ был человеком, переведенным из старой резиденции Корпорации Цзун, и одним из тех стариков, что нянчили Цзун Чу с самого детства.
Цзин Лю привез его в Особняк Циндэ.
Помимо старой резиденции, это было излюбленным местом пристанища Цзун Чу, а также тем жильем, куда год назад Шэнь Юй переехал, одним махом «вознесясь к небесам», перед тем как переселиться в родовое гнездо Корпорации Цзун.
Название этого места звучало архаично, но район, под стать названию, повсюду источал роскошь и богатство, находясь на самой дорогой земле в черте города — не преувеличение сказать, что там каждый клочок земли стоил целое состояние.
Несметные богатства семьи Цзун делали этот огромный особняк всего лишь временным пристанищем для отдыха.
Убранство повторяло стиль старшего поколения; над ним три года трудились известные отечественные и зарубежные дизайнеры. Стоило войти за ворота, как открывались извилистые лужайки с журчащими ручьями и просторный внутренний двор, где даже стояла небольшая беседка из резного красного дерева наньму. Главное здание представляло собой пятиэтажный особняк в западном стиле, окруженный многоярусными садами. По его стенам вился густой зеленый девичий виноградник. Сочетание китайских и западных мотивов создавало сильную атмосферу республиканской эпохи тридцатых-сороковых годов.
Проходя мимо сада, за которым тщательно ухаживал садовник, Шэнь Юй заметил припаркованные у края несколько бросающихся в глаза роскошных автомобилей, совершенно не вписывавшихся в окружающую обстановку.
Шэнь Юй бросил на них взгляд, и у него в голове мелькнула догадка.
И действительно, дядя Дэ тут же понизил голос и зашептал ему на ухо: — Те господа прибыли, обсуждают с Пятым господином серьезные дела. Вы, молодой господин, попозже... держитесь подальше.
Шэнь Юй не замедлил шага, на его лице медленно появилась улыбка, и он кивнул: — Я знаю, пойду через боковую дверь.
Среди тех «господ», о которых упомянул дядя Дэ, был один всем известный избалованный юноша — самый настоящий друг детства Пятого господина, младший молодой господин семьи Ся по имени Ся Шижань. Он с пеленок повсюду таскался за Цзун Чу, будучи огражденным семьей Ся от любых невзгод. Чистый и ясный, словно луна в небе, не ведающий мирских забот, он также являлся единственным возлюбленным Цзун Чу.
При таком раскладе Шэнь Юй, разумеется, предпочитал держаться в тени и не собирался проявлять неуместную бестактность, лезя на глаза и портя тому настроение.
Он лишь однажды издалека видел того молодого господина, и если бы кто-то и мог претендовать на то, чтобы называться ровней Цзун Чу, так это только он один.
А они с Цзун Чу... Если говорить поверхностно, это была не совсем честная сделка; если же копнуть глубже, то он был всего лишь забавной игрушкой для Пятого господина.
Шэнь Юй ни на что особенного не претендовал. Они с Цзун Чу изначально принадлежали к двум разным мирам, и когда Цзун Чу скажет свое слово — или даже когда в этом слове не станет нужды — он просто соберет вещи и вернется к своей прежней жизни.
Однако сегодня удача, казалось, изменила ему с самого начала.
Вэй Чэнь столбом стоял перед боковой дверью. Увидев дядю Дэ, он почтительно кивнул, а затем с бесстрастным выражением лица поправил очки и сделал приглашающий жест: — Молодой господин Шэнь, Пятый господин ждет вас.
http://bllate.org/book/26488/3169976
Готово:
