Вот так, вопреки всем ожиданиям, трон достался Лэн Юньлиню.
У Лэн Юньчао и Лэн Юньцина были самые глубокие корни при дворе. Лэн Юньлинь поначалу хотел казнить обоих, но большая часть сановников выступила против, да и подходящего повода для казни не нашлось.
С тех событий прошло уже больше трех месяцев, но находились те, кто до сих пор не оставлял попыток заставить Лэн Юньлиня выпустить их на свободу.
Фу Цинюй и не помышлял, что у Лэн Юньлиня хватит ума. Он прекрасно знал, насколько сейчас шатка государственная власть.
Однако их род Фу не стал выбирать сторону, чью победу поддерживать. В этом и заключалась уверенность знатных семей, накопившаяся за долгие династические эпохи, — им не требовалось заслуживать доверие нового императора.
Фу Цинюй погрузился в задумчивость: неужто в этом и кроется причина, по которой тот выбрал его в Императорский дворец в качестве императрицы?
Но он ни за что не пойдет на компромисс!
Вспомнив о тех безобразиях, что учинил этот негодяй, сидевший перед ним, Фу Цинюй снова захотел оставить на нем царапины, но сдержался.
Он внезапно вспомнил кое о чем: дворец был ему совершенно незнаком, так почему бы, пока еще светло, не отправиться на разведку?
Однако не успел он соскочить со стола, как из-за дверей донесся голос евнуха: — Ваше Величество, к вам просит аудиенции Сюй Цзиань, помощник министра в Министерстве работ.
— Сюй Цзиань? — Лэн Юньлинь, сжав в руке кисть с алой тушью, слегка нахмурился в недоумении. — Какое у него может быть дело ко мне?
В памяти Лэн Юньлиня Сюй Цзиань был фигурой нейтральной, к тому же не имевшей прочной опоры. Нахмурившись еще сильнее, он зычно произнес: — Впустить.
Вскоре посвиделся приближающийся семенящий топот, и в тронный зал быстрым шагом вошел Сюй Цзиань. Отвесив поклон Лэн Юньлиню, он почтительно произнес: — Ваш покорный слуга приветствует Ваше Величество, да здравствует Ваше Величество!
— Я здоров, — отозвался Лэн Юньлинь. — Поднимись.
— Благодарю Ваше Величество.
— Зачем ты пожаловал ко мне?
Сюй Цзиань, которому перевалило за сорок, носил ухоженные изящные усы и видом походил на утонченного поэта. Сложив руки в поклоне, он заговорил: — Ваше Величество, до слух Вашего Величества дошло, что любимый сын канцлера Фу изволит хворать и пока не может явиться во дворец, чтобы служить государю. Переживая, что Вашему Величеству некому отдать приказание, я смею дерзнуть порекомендовать Вашему Величеству своего младшего сына от наложницы — Линлана. Этот мой сын издавна носит славное прозвище Маленький Цинюй. Хотя внешностью и талантами он не может тягаться с любимым сыном канцлера Фу, но всё же не уступает ему, а главное — Линлан преисполнен искреннего желания служить императору.
Лэн Юньлинь никак не ожидал услышать подобное и на мгновение замер.
А вот Фу Цинюй вскипел от бешенства.
Он прекрасно знал этого Сюй Линлана, который был младше него всего на год с небольшим. С какой стати тот вдруг стал Маленьким Цинуем! Еще сильнее злило то, что Сюй Линлан действительно лицом походил на него. Сам он из гордости за свое происхождение в некоторых кругах появлялся редко, а вот Сюй Линлан чувствовал себя там как рыба в воде; он даже насочинял несколько никчемных стихотворений, которые привлекли толпы ничего не понимавших поклонников из числа ученых мужей.
Кому понравится человек, который во всем подражает тебе и под твоим именем занимается бахвальством и обманом?
Но Сюй Линлан прекрасно умел ладить с людьми. Стоило кому-то заикнуться о прозвище Маленький Цинюй, как он лишь покусывал губы, опускал голову, застенчиво и смущенно улыбался и отвечал, мол, куда ему до талантов и поэтического слога молодого господина Цинюя, светляку не тягаться сиянием с солнцем и луной, всё это лишь излишняя благосклонность окружающих.
Из-за этого Фу Цинюй тогда порядком извел себя мрачными мыслями.
Правда, позже он успокоился: пропасть между знатностью рода Сюй и рода Фу была подобна небесной бездне, и Сюй Линлану за всю жизнь было не превзойти его.
Кто же знал, что Сюй Цзиань решится на такое и воспользуется его бессознательным состоянием, чтобы перехватить лакомый кусочек.
Фу Цинюй выпустил когти и сердито уставился на Лэн Юньлиня. Хоть этот мерзавец и был мужчиной, от которого он отказался, доставаться Сюй Линлану он тоже не имел права.
Иначе он непременно в клочья исцарапает его вполне смазливую физиономию — он слов на ветер не бросает.
Лэн Юньлинь не смотрел на рыжего кота, его темные узкие глаза феникса в упор глядели на Сюй Цзианя, отчего тот невольно съежился.
— Что за отребье твой сын, чтобы сметь равняться с Цинюем?
От этих слов лицо Сюй Цзианя моментально побелело.
Кто бы мог подумать, что Лэн Юньлинь продолжит: — Кто вообще позволил дать ему прозвище Маленький Цинюй? Впредь чтобы я больше этого не слышал. У него что, собственного имени нет, что он так отчаянно рвется быть жалкой подделкой?
Сюй Цзиань от страха покрылся холодным потом и тут же рухнул на колени, моля о пощаде: — Прошу Вашего Величества о снисхождении, пощадите, Ваше Величество, у вашего слуги и в мыслях не было ничего подобного!
— Я прекрасно знаю, что у тебя на уме, — оборвал его Лэн Юньлинь. — Но ты ни под каким видом не смел прикрываться именем Цинюя. Запомни: Фу Цинюй — это мой избранник. Посягнуть на Цинюя значит посягнуть на меня. Проваливай.
— Благодарю за великую милость Вашего Величества, ваш слуга удаляется! — Сюй Цзиань бросился наутек, спотыкаясь и падая.
Лэн Юньлинь перевел взгляд на рыжего кота и, по привычке собираясь высказать пару колких замечаний, с удивлением заметил, что А-Мяо смотрит на него с совершенно остолбеневшим выражением мордочки.
— А-Мяо?
Фу Цинюй отвел взгляд и сочувственно похлопал Лэн Юньлиня по руке.
Ничего, просто то, как ты только что злился, выглядело на редкость привлекательно.
По правде говоря, Фу Цинюй всегда отличался четким разделением на любовь и ненависть. Раз уж Лэн Юньлинь совершил благое дело, он был не против одарить его добрым взглядом и даже решил воздержаться от выпускания когтей вплоть до своего побега сегодняшним вечером.
Он уже собрался улизнуть, чтобывечка разведать дорогу, как снаружи снова раздался доклад: — Ваше Величество, к вам просит аудиенции господин государев советник.
Фу Цинюй снова замер на месте: государев советник, Лю Хуэй?
Заговаривая об этом человеке, невозможно не упомянуть о его давней связи с Лэн Юньлинем.
Он приходился земляком покойной наложнице-матушке Лэн Юньлиня. В тот год, когда разразилась великая засуха, родители и близкие обоих погибли, и они, поддерживая друг друга в скитаниях, стали сводными братом и сестрой.
Как раз в то время им встретился евнух, отправленный во дворец за покупками. Ради спасения собственной жизни Лю Хуэй сам вызвался пойти в евнухи. К счастью, евнух, заметив видную внешность и неплотное телосложение юноши, сжалился над ним и определил в армию. Что же касается матери Лэн Юньлиня, она по воле злой судьбы попала во дворец простой дворцовой служанкой.
Позже Лю Хуэй отправился на пограничные заставы и заслужил немало ратных подвигов, однако из-за отсутствия знатного происхождения его никак не повышали по службе. Мать же Лэн Юньлиня в состоянии опьянения была обесчещена прошлым императором, в результате чего и появился на свет Лэн Юньлинь.
Впоследствии, поскольку Лэн Юньлинь вырос донельзя привлекательным, другие наложницы, опасаясь его чрезмерной милости у императора, сплели интригу и погубили его мать, а самого мальчика бросили прозябать и чахнуть в Холодном дворце.
Когда же Лю Хуэй узнал, что его сестрица свела счеты с жизнью, он жаждал с боем прорваться в столицу. К несчастью, в те годы приграничные земли то и дело тревожили тюркюты, и он твердо решил во что бы то ни стало выбиться в люди.
Именно благодаря этому Лэн Юньлинь впоследствии сумел разыскать приграничную армию и единым махом сокрушить Лэн Юньчао и Лэн Юньцина.
http://bllate.org/book/26448/3166585
Готово:
