К тому же он всё еще держал вид «я делаю это во благо тебе», неся чушь про то, что «всё забыто и прощено».
Господин начальник указал на человека в голографической проекции, и его брови нахмурились так, будто между ними запросто могла задохнуться муха: — Кто это такой?
— Он самый, о ком я вам рассказывал, старший ученик первого ранга под началом Главы пика Хуатянь — Наньгун Чжао!
— Именно он вырезал твое Золотое Ядро?
Цзин Ланькун бессознательно коснулся своего живота: — …Да.
Господин начальник кивнул: — Я понял.
После этого господин начальник не задал больше ни единого вопроса, а лишь молча смотрел видео вплоть до самого конца, и даже когда оно завершилось, он долго хранил молчание.
Пока вдруг… не грянул оглушительный гром!
— Слыханное ли дело! — Голос господина начальника прозвучал подобно раскату бронзового колокола. Он взмахнул рукой, и в небесах в десяти ли отсюда гигантская длань перевернула небосвод, взбудоражив стихии и ветры.
Ученики внутри Секты Цяньюань один за другим подняли головы к небу.
— Ой-ёй! Какого же уровня великий старший престарелый явил своё божественное умение?
— Какая громадная рука!
— Почему мне кажется, что эта ручища становится всё больше и больше?
— Ой! Да хватит тебе пялиться! Разве не видишь, как эта ручища прямо на нас падает? Чего стоишь, бежать надо! Ждёшь, пока тебя в лепёшку расплющит?
Тот ученик словно очнулся ото сна, вскинул веки и увидел, что человек, только что говоривший с ним, уже смылся со скоростью дыма, не оставив и следа.
— Ай матушка! Спасите! Постойте же!
Порой стоит только засуетиться, как тут же наделаешь ошибок: ученик, звавший на помощь, внезапно шлёпнулся плашмя, да ещё и прямо лицом в землю.
И вовсе не потому, что он был так плох, что падал на ровном месте — просто его придавила колоссальная тяжесть от опускающейся гигантской длани.
Этот неудачливый внутренний ученик Секты Цяньюань изо всех сил задрал голову, состроив плачевную физиономию, и завопил что есть мочи: — Учитель! Спасите-е-е… А?
Младший сородич вопил-вопил, да так и замер на полуслове, воочию увидав, как падающая гигантская рука подхватила шедшего впереди него старшего брата, а затем — фьють! — и исчезла.
Он ещё долго лежал на земле, не в силах прийти в себя, тупо уставившись в ту сторону, куда пропали гигантская рука и старший брат, с совершенно одурманенным видом: — Направление вроде бы… Управление Наказаний?
Наньгун Чжао никак не ожидал, что во время своей обычной прогулки по секте над его головой вдруг сменится погода и неизвестно чьё божественное умение внезапно обрушится вниз… да ещё и целью окажется он сам!
Наньгун Чжао схватили вот так — совершенно неожиданно и без всякой возможности оказать сопротивление.
Будто плоть и кровь угодили в зыбучие пески: удушье и сдавленные тиски терзали тело, заставляя Наньгун Чжао смутно чувствовать, что он вот-вот умрёт.
Когда зрение вернулось в норму, первым, кого увидел Наньгун Чжао, оказался Цзин Ланькун.
Вспомнив про семь тысяч духовных камней, которые этот негодяй выманил у него обманом, Наньгун Чжао невольно нахмурился: — Это ты?
Подождав немного, пока дыхание в груди выровняется, Наньгун Чжао поднялся с земли, посмотрел на Цзин Ланькун и подсознательно решил, что тот всё ещё увивается за ним. На его лице отразилось откровенное раздражение: — Все эти уловки — будь то притворное отступление или игра в недоступность — на мне не работают. К тому же я уже разглядел твое истинное лицо. Как такой эгоистичный человек, как ты, может равняться с младшим братом Линь Юнь? Советую тебе выбросить это из головы и прекратить преследовать меня.
Он бросил фразу, разящую наповал: — Меня от тебя тошнит.
Цзин Ланькун холодно усмехнулся и повернулся к начальнику: — Прошу господина начальника восстановить справедливость.
Господин начальник кивнул и без всякого предупреждения отвесил ему пощёчину.
От удара Наньгун Чжао отлетел в сторону, врезался в стену, отскочил от неё и, прокувыркавшись по полу, остановился прямо у ног Цзин Ланькуна.
С трудом приподняв голову, Наньгун Чжао увидел, что Цзин Ланькун смотрит на него сверху вниз с насмешкой, презрением и едва укрываемым торжеством.
У Наньгун Чжао к горлу подступила горячая кровь, и его вырвало алой.
Цзин Ланькун торопливо отскочил в сторону: — Ой! Чуть мне платье не испачкал, а ведь я его только сегодня сменил.
Краем глаза Цзин Ланькун покосился на Наньгун Чжао: половина лица того распухла, словно дрожжевая булка, один глаз заплыл так, что его почти не было видно, а уголки рта и нос были испачканы кровью. Вид у него был невероятно жалкий, и от былого блеска старшего ученика первого ранга Пика Хуатянь не осталось и следа.
Наньгун Чжао с хрустом повернул затекшую шею в другую сторону и только тогда заметил сидевшего в комнате господина начальника.
Дело было вовсе не в том, что он ослеп — просто господин начальник полностью скрыл своё присутствие, казавшись абсолютно незаметным. К тому же, внезапно увидев Цзин Ланькуна и автоматически решив, что это происки назойливого прилипалы, Наньгун Чжао поддался эмоциям и думал лишь о том, как бы посильнее уязвить недруга, из-за чего и упустил из виду господина начальника.
Однако в глазах самого господина начальника Наньгун Чжао выглядел абсолютно никчемным человеком с мелочной и злобной физиономией.
Одно дело — те доказательства, что ранее принёс Цзин Ланькун, и совсем другое — воочию увидеть, насколько отвратителен этот Наньгун Чжао.
Неужели столь прославленный старший ученик первого ранга Пика Хуатянь на самом деле настолько ничтожен?
Господин начальник испытывал глубокое недоумение.
Похоже, Секта Цяньюань действительно катится к закату, раз человек с подобными моральными устоями смог стать главой учеников целого пика. До чего же нелепо.
— Наньгун Чжао, Цзин Ланькун обвиняет тебя в расправе над сородичами по секте. Признаёшь ли ты свою вину?
Наньгун Чжао машинально отмахнулся: — Я ничего подобного не делал.
Затем он повернулся и свирепо уставился на Цзин Ланькуна: — Ты завидуешь тому, что младший брат Линь Юнь снискал мою привязанность, и раз не смог заполучить меня, решил уничтожить, да? Цзин Ланькун! И подумать не мог, что твой ум настолько узок, а методы столь жестоки и коварны!
Уголки губ Цзин Ланькуна дернулись, и в конце концов он выдал лишь один вопрос, идущий из глубины души: — Ты умственно отсталый?
Неужели всё дело в том, что этот мир — лишь страница из романа, и ему недостает поддерживающей силы, из-за чего он получился столь ущербным? Иначе почему здесь существуют такие тупые и ядовитые люди, как Наньгун Чжао?
Почему подобный персонаж вообще может быть главным героем книги?
Может, потому, что в романе героев излишне приукрасили?
Наньгун Чжао свирепо зыркнул на Цзин Ланькуна, устало прикрыл глаза и произнес: — Это я в тебе ошибся. Знал бы раньше — ни за что не стал бы рекомендовать тебя во внутренние ученики и уж тем более не привёл бы на Пик Хуатянь. Если бы не прошлое, ты бы и не смел желать того, на что не имеешь права.
Цзин Ланькун потирал руки, опустив взгляд и молча раздумывая пару мгновений, после чего повернулся к начальнику: — Господин начальник, можно я его изобью?
Господин начальник чуть приподнял руку и перевел взгляд на Наньгун Чжао: — Выходит, ты отрицаешь, что калечил собратьев по секте?
http://bllate.org/book/26426/3163758
Готово:
