Хэ Цзяньшань ответил неопределенно:
— Этот парень предпочитает мужчин?
Сюэ Пэй, заметив в его тоне странный подтекст, усмехнулся:
— Ну да. Ты ведь какое-то время жил за границей, неужели для тебя это в диковинку? Или ты гомофоб?
Хэ Цзяньшань нахмурился:
— Дело тут совсем не в гомофобии. Оставим в покое ориентацию, но он вообще парень подходящий?
Сюэ Пэй никогда не интересовался ролью свата, да и болтал о сплетнях просто так, но тон Хэ Цзяньшаня его позабавил:
— С каких это пор ты превратился в такую сварливую свекровь? Если отбросить всё остальное, человека, о котором говорил Сяо Лю, я тоже знаю. Стивен Ли, слышал, его отец — очень известный хирург, а мать — университетский профессор. Происхождение и бэкграунд вполне достойные, неужели он не ровня твоему помощнику?
— В хорошей семье смотрят на атмосферу, а не на знатность рода, главное — сам человек.
— Сам он учился за рубежом, сейчас работает топ-менеджером в иностранной компании.
— Это он сам сказал? Разве можно верить болтовне в баре? Все незнакомцы, треплются ради красного словца.
— Я общался с ним несколько раз, он производит впечатление человека искреннего и простого, вовсе не набитого соломой.
— Чужая душа — потемки.
Сюэ Пэй впервые столкнулся с такой странной, язвительной манерой Хэ Цзяньшаня. Он чуть не рассмеялся от злости:
— Тогда скажи, какой же человек, по твоему мнению, достоин помощника Ли?
Хэ Цзяньшань замолчал.
Он никогда прежде не задумывался над этим вопросом, и вопрос Сюэ Пэя застал его в расплох. Впрочем, куда больше этого Хэ Цзяньшаня волновало другое:
— Как ты думаешь, что нужно делать здесь, чтобы почувствовать себя счастливым?
Сюэ Пэй странно на него посмотрел:
— Зачем ты вообще пришел в Сопротивление?
Хэ Цзяньшань погрузился в задумчивость.
— Это бар. Если хочешь повеселиться, надо пить.
Одинокий красавец неизменно привлекал к себе внимание. Линь Хуэй посидел какое-то время, погруженный в свои мысли, как к нему уже подошли две девушки с предложением выпить. Сяэ улыбкой покачав головой, он отказался. Не зная, сколько еще придется здесь пробыть, Линь Хуэй как раз раздумывал, не пересесть ли в какой-нибудь дальний угол, когда освещение в Сопротивлении внезапно стало чуть приглушеннее.
Словно в такт ночной прохладе, атмосфера сделалась более мягкой и интимной.
Музыка замолкла.
Линь Хуэй увидел, как управляющий Сопротивления Сяо Лю поманил рукой вокалиста группы Гиппокамп, а затем показал ему экран своего телефона. Они о чем-то перекинулись парой слов, и вокалист, показав жест ок, вернулся на сцену. Поправив микрофон и подав знак стоявшей за спиной группе, он запел:
— Только что управляющий нашего Сопротивления попросил меня передать вам одну вещь…
Он прервался, дожидаясь, пока в зале воцарится тишина и все взгляды обратятся на него, после чего вскинул руку, и его голос зазвучал воодушевленно:
— Кое-кто угощает вас выпивкой! Сегодня весь алкоголь за наш счет!
По всему бару прокатилась волна ликования, все занесли бокалы ввысь.
— Следующая песня заказана тем самым джентльменом, который решил всех угостить. Хм, мне очень нравится ее название — Радость. И этот господин попросил передать вам еще кое-что…
Освещение снова померкло, на сцене зазвучали гитарные аккорды, и вокалист под вступление медленно прикрыл глаза:
— За здоровье.
Линь Хуэй еще не успел отойти от знакомого названия песни, как А-Кен уже подошел к нему с огромным подносом и стал выставлять перед ним стаканы: раз, два, три, четыре… Линь Хуэй широко распахнул глаза: двенадцать бокалов!
Красные, белые, желтые, зеленые, коктейли, шампанское, водка, ром, высокие и низкие, с названиями и совершенно неведомые…
Перед Линь Хуэем ровным рядышком стояло ровно двенадцать порций!
А-Кен с улыбкой поставил последний бокал и протянул ему тонкую карточку, на которой было выведено от руки:
Попробуй, насладись.
Изящный английский почерк принадлежал Хэ Цзяньшаню.
Прекрасно понимая, что Хэ Цзяньшань не вкладывал в это никакого особого смысла, Линь Хуэй тем не менее почувствовал, как его сердце помимо воли заколотилось часто-часто. Он был похож на зависшую интернет-страницу, которая никак не может догрузиться: вокруг все уже перешло на следующий уровень, а у него перед глазами по-прежнему белое поле. Линь Хуэй перевел взгляд на стоящую перед ним выпивку: разноцветные переливы в свете неоновых ламп напоминали ночной город — головокружительный и манящий.
Линь Хуэй выбрал себе оранжево-красный коктейль.
После этой ночи вечер распадется на бесчисленные кадры, что осядут в его памяти. Когда-нибудь он вспомнит проплывающие за окном машины тени деревьев, полуполы пиджака Хэ Цзяньшаня, взметнувшиеся, когда тот поднимался по лестнице, синеватый отсвет, песню Радость и первый глоток сегодняшнего напитка — немного горький, немного сладкий, точь-в-точь как его нынешнее настроение.
Превозмогая себя и в то же время жаждая этого больше всего на свете, он собирался выпить за этот вечер.
Последствием того, что и Хэ Цзяньшань, и Линь Хуэй приложились к алкоголю, стало то, что по окончании вечера они вдвоем стояли у машины в ожидании водителя. Ночной ветерок был ни холоден, ни терен; смешавшись, исходившие от них обоих ароматы спиртного принесли с собой странное, чарующее благоухание.
Красноту на щеках Линь Хуэя почти полностью скрывала ночная темнота, но, посомневавшись добрую половину дня, он всё же не удержался и спросил:
— Зачем вы прислали мне столько выпивки?
— Сюэ Пэй сказал, что в баре нужно пить, чтобы было весело, так что… — Хэ Цзяньшань склонил голову набок и бросил на Линь Хуэя взгляд, — тебе весело?
Линь Хуэй молчал какое-то время, а затем тихо переспросил:
— А зачем тогда вы заказали эту песню?
— Разве в этой песне есть что-то особенное?
Линь Хуэй посмотрел вдаль:
— Она заставляет меня вспомнить бабушку.
— Раньше я слышал, как ты ее включал, мне показалось, она очень к месту.
— К месту?
Хэ Цзяньшань повернул к нему лицо:
— Сегодня тридцатое число.
Линь Хуэй на мгновение замер, сообразив, о какой сегодняшней дате идет речь: тридцатое сентября.
Сентябрь.
В ушах Линь Хуэя словно зазвучал низкий, хрипловатый голос барного певца:
Незабываемый сентябрь,
Порхает бабочка,
Кружится в танце вокруг тебя,
Опускается мне на ладонь…
Это был незабываемый сентябрь.
Линь Хуэй подумал: интересно, сможет ли в гиппокампе Хэ Цзяньшаня задержаться этот последний день сентября, сможет ли остаться эта бабочка?
http://bllate.org/book/26404/3160204
Готово:
