Итак, он не умрет, правда? — наконец подал голос Сяо Лэ, робко и с надеждой.
Этот вопрос заставил разволноваться Лу Цзянхэ и Ло Цинцин, до этого не имевших возможности вклиниться в разговор.
Достопочтенный Син Чуй тяжело вздохнул и прямо ответил:
— Верно, жизнь пока удалось спасти.
Сяо Лэ шумно выдохнул, и его сердце наконец отлегло:
— Главное, что жив, главное, что жив.
Лу Цзянхэ и Ло Цинцин уже собирались забрать Шэнь Ичжи, но их остановил глава пика Цзюиньшань.
Донесся его голос:
— Ему пока нельзя уходить. Сеянец Демона сейчас хоть и затаился, но позже обязательно пойдет наотмашь. Нынешний старший сородич Шэнь лишился всей истинной ци, а Лунъинь Чунтянь может спасти его лишь однажды, но не второй раз. Поэтому нам придется передавать ему истинную ци и взращивать его культивацию, чтобы подавлять эту скверну, точно так же, как делал Хань Юэ.
Пик Цзюиньшань был единственным местом в Секте Линцзянь, где культиваторы меча занимались разведением цветов и травы в качестве подработки и подходили к этому делу со всей ответственностью. На них лежали все сделки с пилюлями как внутри Секты Линцзянь, так и за ее пределами, поэтому при любых головных болях, для изгнания миазмов и уничтожения ядов все обращались к ним. Стоит отметить, что состояние Шэнь Ичжи глава этого пика изучил лучше всех, однако Сеянец Демона извне превосходил его возможности.
Едва он договорил, как Достопочтенный Син Чуй без лишних слов опустился на землю, и Фея Линди поступила так же. Однако глава пика Цзюиньшань покачал головой и прямо заявил:
— Тем, у кого нет культивации Стадии Преодоления Скорби, садиться не нужно.
Эти слова заставили присутствующих замереть. Достопочтенный Цзими нахмурился:
— Обязательно ли идти на такие меры?
Глава пика Цзюиньшань холодно усмехнулся:
— Честно говоря, преодолевать Скорби ему было бы тяжеловато, для этого требуется уровень культивации самого Хань Юэ. Но, к счастью, здесь хватает практиков Стадии Преодоления Скорби... Давайте соберем пятерых.
Среди шести великих сект, за исключением Павильона Нефритового Сердца, во всех имелись достопочтенные со Стадией Преодоления Скорби, которые собрались здесь, чтобы почтить память Хань Юэ и ради постижения Небесной Скорби на Скале Вансюй.
— Намо Амитабха, грех и стыд перед лицом Дао, — Будда Цзюэши не стал спорить, опустил взгляд и сел.
Владелец острова Шуинь стал вторым:
— В сердце моем вина, поступить так — мой долг.
Глава секты Фую тоже не стал колебаться и следом занял место.
— Причина и следствие совершают круг, на то воля небес, — произнес Достопочтенный Бу Э из Павильона Сюаньцзи и уселся четвертым.
Оставался еще один...
Среди членов Секты Линцзянь и глава секты Достопочтенный Ханхай, и Достопочтенный Цзими с Пика Хаоцзюэ находились на Стадии Преодоления Скорби: первый на ранней стадии, второй — на средней. Все зависело от того, кто из них сядет.
Тогда Достопочтенный Цзими холодно фыркнул и со спокойной совестью опустился на колени, скрестив ноги.
Глава пика Цзюиньшань приподнял брови, на его лице промелькнула насмешка, и он произнес:
— Через них нужно влить лишь два слоя истинной ци, не больше и не прерывая процесс. Так, глядишь, удастся сравняться с Хань Юэ и сдерживать Сеянец Демона в теле старшего сородича Шэнь еще с месяц.
Оглянувшись назад, под струящимся дымом поминовения, можно было увидеть портрет Владыки Меча Хань Юэ, который свысока взирал на них, словно заранее предвидел сегодняшний день и наблюдал за этим как за балаганным представлением.
Достопочтенный Ханхай легко вздохнул, после чего у него наконец появилось время тщательно допросить неожиданно объявившегося юнца.
На глазах у всех Сяо Лэ вел себя послушно, не дожидаясь повторных вопросов, добросовестно во всем признался. На его лице читалась юношеская застенчивость, и он выглядел несколько неловко, однако то, что слетело с его губ, повергло всех в шок.
— Меня зовут Сяо Лэ, а моим наставником был Бессмертный Меча Хань Юэ.
Что?!
За исключением того Достопочтенного Преодоления Скорби, который был полностью сосредоточен на передаче истинной ци, все остальные снова выказали крайнее изумление.
Достопочтенный Ханхай переспросил для верности:
— Хань Юэ?
— Да-да, — послушно кивнул Сяо Лэ. — Наставник перед своей гибелью именно так мне и сказал, велев вернуться в секту вместе с мечом Лунъинь Чунтянь.
— Лунъинь Чунтянь все это время был у тебя? — спросила глава пика Сяньюй.
Сяо Лэ снова кивнул:
— Ага, всю дорогу он вел себя тихо. Когда я добрался до Секты Линцзянь и задумался, как же мне попасть в главный зал, он вдруг обрел разум, взмыл в воздух и устремился прямо сюда. Я как ни старался, удержать его не смог, да меня и самого унесло вместе с ним.
Слушая его слова, присутствующие просто не знали, что и сказать. Сколько учеников секта отправляла на поиски пропавшего Лунъинь Чунтянь, сколько практиков Сферы Превращения Бога пересекали опасные бескрайние воды Моря Цзюньхай и проникали в Бездну Уцзи, кишащую могущественными дикими зверями, чтобы отыскать его! И в итоге это божественное оружие оказалось у какого-то никому не известного юнца, да еще и само доставило его обратно...
Погодите-ка.
— В каких краях ты встретил Владыку Меча Хань Юэ? — неожиданно спросил глава Павильона Нефритового Сердца.
Сяо Лэ ответил:
— Да в лесу за Бездной Уцзи. Я прождал там наставника несколько дней, но он так и не появился, а в конце концов мне достался Лунъинь Чунтянь, которого принес золотой хохлатый сюаньлинский орел, и вместе с ним кольцо.
Он достал то самое кольцо для хранения вещей, принадлежавшее Владыке Меча Хань Юэ: два маленьких меча, соединенных кончиками лезвий — отличительный знак Секты Линцзянь.
Увидев это кольцо, даже те, кто отказывался верить, были вынуждены поверить: в конце концов, отобрать такую вещицу у Владыки Меча Хань Юэ, пусть даже умирающего, было совершенно невозможно. К тому же кровная печать на нем оказалась стерта, что доказывало: арктифакт был отдан юноше добровольно.
— Золотой хохлатый сюаньлинский орел... — внезапно вспомнив что-то, произнес один из адептов секты Фую. — Помню, младший сородич Жосюй как-то упоминал, что повстречал в Прибрежном лесу ученика Секты Линцзянь. Наставник того парня погиб от лап золотого хохлатого сюаньлинского орла, и он велел вернуть его личный меч в Секту Линцзянь. Младший сородич Жосюй даже хотел принять его в ученики, но получил отказ. Не ты ли это был?
Сяо Лэ закивал, как цыпленок, клюющий зерна, и виновато проговорил:
— Я, но наставник вовсе не погиб. Опасаясь лишних хлопот, я соврал даоюню, в чем глубоко раскаиваюсь. Прошу, передайте мои извинения ему и всем старшим братьям и сестрам.
Его отношение было безупречным, лицо выражало искреннее раскаяние, а если взглянуть на эту миловидную, чуть пухлую юношескую физиономию — ну как можно сердиться на такого приятного во всех отношениях паренька?
Тот самый адепт секты Фую обронил:
— Если посмотреть с этой стороны, похоже на правду.
Фея Линди, у которой оставалось еще множество вопросов, услышав это, помрачнела лицом и произнесла:
— Выходит, даже последней встречи тебе не досталось, а он... действительно мертв...
Мысленно извинившись, Сяо Лэ ответил со всей искренностью:
— Да. О воле наставника я узнал потому, что он оставил предсмертное послание на этом кольце, наказав передать Лунъинь Чунтянь его единственному сыну — старшему брату Шэню, чтобы тот охранял вместо него Скалу Вансюй.
Услышав это, Лу Цзянхэ наконец не выдержал и спросил:
— Наставник и вправду так сказал?
— Да.
Лу Цзянхэ и Ло Цинцин переглянулись, и на их лицах проступили улыбки. Если на Скале Вансюй воцарится Лунъинь Чунтянь, он станет подобен столпу, успокаивающему волны — лучшего исхода и придумать было нельзя.
В эту минуту Достопочтенный Цзими как раз передавал истинную ци Шэнь Ичжи и не мог отвлекаться на постороннее. Если Достопочтенный Ханхай дал согласие, то при таком количестве присутствующих глав сект, руководителей пиков и старейшин никто уже не посмеет нарушить слово.
В конце концов, это была последняя воля Владыки Меча Хань Юэ.
Но разве все могло быть так просто?
Тут глава пика Сяньюй подверг всё сомнению:
— А чья это была предсмертная воля, Хань Юэ или нет — никто ведь не слышал. Разве можно в столь важном деле полагаться лишь на слова какого-то сопляка?
Не имея за душой мощной силы, ты превращаешься в кусок мяса на разделочной доске, с которым каждый может делать что захочет, и даже меч собственного наставника нельзя вернуть с гордо поднятой головой. Лу Цзянхэ и Ло Цинцин еще никогда так отчетливо не осознавали истину о том, что в мире культиваторов правят сильнейшие.
— Что это значит? — резко спросил Достопочтенный Син Чуй.
Глава пика Сяньюй процедил:
— Разве я неправ? Предсмертных слов Хань Юэ никто не слышал, о них знает лишь этот малец. Рот открыл — и поди разбери, правда это или ложь! Даже если у него кольцо, откуда нам знать, какими методами оно ему досталось? Только подумайте: такой человек, как Владыка Меча Хань Юэ, великий Бессмертный Меча, с какой стати взял бы в ученики простого смертного? Не кажется ли вам это подозрительным?
Стоило главе пика Сяньюй заявить подобное, как некоторые тут же согласно закивали.
— И верно. Сколько одаренных детей мечтали ступить на Пик Хаоцзюэ, а Хань Юэ никого не брал. Он гнался за демонами Четырех морей ради старшего сородича Шэнь, а в итоге по дороге пригрел ученика? Как-то неубедительно звучит. Разве что способностями тот превосходит старшего сородича Шэнь или старшего сородича Чжао?
Хотя Чжао Фэймина уже увезли залечивать раны, стоило вспомнить о нем и взглянуть на Сяо Лэ, как все происходящее действительно начинало казаться невероятным.
Стоявший перед ними юноша выглядел весьма заурядно, и даже если у него и был какой-то талант, до поразительных высот ему было далеко.
— К тому же демон Четырех морей погиб от руки Хань Юэ, и вместе с ним сгинули еще четыре демона-практика Сферы Превращения Бога, так что Секта Линцзянь и Логово Демонов кровные враги. Нечисть из Логова Демонов только и ждет возможности побороться за власть, а уж отомстить за него они постараются изо всех сил, и кто знает, не нацелятся ли они прямо на Секту Линцзянь!
После таких слов окружающим и вовсе стало казаться, что юнец — это гигантская ловушка: чем безобиднее он выглядел, тем более зловещий заговор за этим крылся.
— Пожалуй, стоит провести обыск души, тогда все и выяснится, — раздался чей-то глухой голос.
И от этих слов в главном зале мгновенно воцарилась абсолютная тишина.
Представители остальных пяти великих сект переглянулись в растерянности: обыск души? Да ведь это значит полностью искалечить человека!
Сяо Лэ: «……» Он всего лишь доставил меч да закрыл кармический долг, с какой стати из-за этого его собираются подвергать обыску души?
Он невольно выказал испуг, всем телом задрожав, и снова обвел взглядом просторный зал, пытаясь убедиться, что он всё еще находится в обители праведной секты, а не угодил в логово демонических еретиков.
Заметив, как сильно парень испугался, Достопочтенный Син Чуй пришел в ярость:
— Безумцы! Неужели великая Секта Линцзянь способна применить столь жестокую расправу к абсолютно невиновному человеку?!
— Никто, кроме злодеев, совершивших тяжкие преступления, не смеет применять обыск души. Кто только что это предложил? — Глава пика Моду задал вопрос, но его взгляд был намертво прикован к определенному месту. Холодным тоном он приказал: — Отправляйся на Скалу Раскаяния отбывать наказание: пятьдесят плетей душ.
Это был молодой адепт с пика Люнъюн, уже достигший Стадии Золотого Ядра. То, что он смог присутствовать в этом зале, доказывало: он являлся ценным ключевым учеником, на которого возлагали надежды. Сказав те слова, он тут же раскаялся, но пик Моду ведал дисциплиной и наказаниями, и против приказа главы пика Моду не смел возразить даже сам глава секты, так что юноша был вынужден понуро удалиться.
Достопочтенному Ханхаю пришлось сурово повторить еще раз:
— Кто бы ни посмел использовать технику обыска души не против злодея, совершившего тягчайшие грехи, будет изгнан из секты без права возвращения.
Сказав это, он вновь перевел взгляд на Сяо Лэ и уже строже потребовал ответа:
— То, что ты сказал — чистая правда?
Он и представить не мог, что доставка меча обернется такими хлопотами. Сяо Лэ уже пожалел, что согласился на просьбу Хань Юэ: теперь клубок запутывался все сильнее. И это во время церемонии поминовения Владыки Меча Хань Юэ собравшиеся уже вовсю помышляли о том, как бы поделит его наследство!
Сяо Лэ так и подмывало бросить меч и уйти на все четыре стороны, но... Шэнь Ичжи... этот его кредитор...
Сяо Лэ со сложным чувством глянул на того человека и в конце концов мысленно вздохнул: «Ладно, будь что будет».
Он поднял три пальца к небу, приняв крайне упрямый и сердитый вид, и выпалил:
— Я не вру! Такова предсмертная воля Владыки Меча Хань Юэ: он велел мне доставить меч обратно на Пик Хаоцзюэ Секты Линцзянь и отдать Шэнь Ичжи. Могу поклясться Небесам! Если это не его последняя воля, пусть я приму мучительную смерть и моя душа тотчас же развеется пеплом!
Историю об отношениях наставника и ученика он выдумал на ходу, но вот предсмертные слова — нет.
http://bllate.org/book/26384/3157852
Готово:
