Это цена, Нолан. — Финкес усадил его на мягкую кровать. — Раз уж ты решил подняться на мой корабль, тебе придется преодолеть всю боль.
Цена.
Оказывается, чтобы добиваться того, кого любишь, нужно платить цену.
И эта цена — боль.
Нолан вдруг подумал, что любить кого-то — это так страшно.
Но он всё равно очень любил Финкеса.
Любил настолько, что даже сквозь боль хотел быть с ним.
Ничего страшного, Нолан немного отдохнет, и всё пройдет. — Нолан выдавил бледную улыбку.
Ты хочешь что-нибудь съесть? Нужно восполнить силы. — Финкесу показалось, что эта рыба послушна донельзя и просто глупа.
И в его сердце вновь зашевелилась жалость.
В конце концов, нельзя же вечно измываться над рыбой, верно?
Разве это не покажет его мелочность?
Креветки… можно? Мягкие, беленькие креветки. — Нолан чувствовал, что уже очень давно ничего не ел, а после слов Финкеса он и правда проголодался.
Вареные или сырые? — Финкес ежесекундно помнил, что перед ним вообще-то рыба.
Я не знаю. — Никто никогда… нет, ни одна рыба не задавала ему подобных вопросов раньше.
Раньше, стоило ему чего-то пожелать, слуги сами всё подавали.
Тогда пусть будут вареные. — Сначала поест, а там видно будет. Финкес надеялся привить этой рыбе побольше человеческих привычек, чтобы её было труднее разоблачить.
Я буду во всём слушать тебя. — Нолан согнал ноги вместе и положил их сбоку, точь-в-точь как русалочий хвост.
Финкес посмотрел на его ноги и, немного подумав, спросил:
— Умеешь сжимать кулаки?
Умею. — Нолан сжал обе руки в кулаки и поднял их перед Финкесом.
Мм, — Финкес кивнул. — А теперь зажми кулаки между щиколотками.
Он не мог вечно сдвигать ноги вместе, как рыба, иначе тот никогда не научится ходить.
Нолан осторожно передвинул ноги вперед, а затем с трудом протиснул кулаки между двумя щиколотками.
Немного больно…
Привыкнешь. — У него не было столько времени, чтобы учить эту рыбу ходить: у Острова Вороворотов его поджидал «Падший ангел» Хауэлла.
Финкес велел ему сохранять такое положение, пока не будут готовы креветки.
Нолан послушно согласился: хотя было немного больно, это оказалось куда лучше, чем минуту назад.
Ты не пойдешь со мной?
Я капитан, конечно, я не могу всё время сидеть в каюте. — ответил Финкес.
Тогда я пойду с тобой! — выпалил Нолан и протянул к Финкесу обе руки.
Глядя на это просящееся на ручки «чудо», Финкес завел руки за спину и строго произнес:
— Нолан, ты должен сам научиться ходить, я больше не буду тебя носить.
Почему? — Только что ведь брал на ручки, почему теперь идет на попятную? Нолан не понимал.
Сколько тебе лет? Ты же не ребенок. Даже детей, как только они научатся ходить, никто больше не носит на руках.
Но я-то еще не умею!
Значит, учись, — бросил Финкес. — Хочешь со мной на палубу — полагайся только на собственные ноги.
Эмилия по поручению Финкеса несла ему креветки, а шеф-повар Блейк увязался следом, страстно желая воочию лицезреть красоту русалки. Он всё это время сторожил «Демон» на корабле и на берег не сходил.
Едва переступив порог, Эмилия чуть не поскользнулась: весь пол был усыпан белым жемчугом, и Блейк жадно бросился его собирать. Эмилия знала, чьи это слезы; держа в руках поднос, она на цыпочках прошла внутрь.
— Нолан?
Я здесь.
На голос Эмилии Нолан, придерживаясь за край кровати, шаг за шагом двигался вперед.
Шел — и ронял жемчуг.
Нолан, умничка. Отдохни немного, Блейк приготовил тебе креветки. — Эмилия помогла Нолану добраться до кровати, усадила и сунула в руки поднос.
Эмилии было уже за тридцать, ее муж погиб во время кораблекрушения, а одиннадцати- или двенадцатилетний ребенок умер от болезни. Пираты хотели забрать ее в корабельные наложницы, но Финкес спас ее.
Нолан выглядел совсем юным, лет на пятнадцать-шестнадцать, и, глядя на него, Эмилия невольно вспоминала собственного ребенка.
Не спеши так, делай всё постепенно. — утешала она.
Нолан подцепил вилкой крупную креветку и отправил в рот. Вкус специй заставил его широко распахнуть глаза: он никогда прежде не пробовал ничего подобного.
Вкусно? — Карманы Блейка были доверху набиты жемчугом. О да, ради такого стоило приготовить что-нибудь еще более изысканное для этой прекрасной русалки, способной производить жемчуг.
Очень вкусно, Нолан никогда не ел таких вкусных креветок! — Нолан зажал в руке вилку и принялся жадно откусывать мякоть.
В следующий захочешь чего-нибудь — просто найди меня, я Блейк. — Блейк снял шляпу, обнажая давний шрам, пересекающий глаз. — Видишь этот шрам? В следующий раз ориентируйся на него. Плохих парней на корабле хватает, не позволяй им себя обижать.
Тебе больно? Выглядит очень больно… — Нолан опустил вилку, и в его синих глазах заплескались печаль и сострадание.
Заметив, как только что покатившаяся из глаз слеза в тот самый миг, когда отрывается от века, превращается в круглую жемчужину, Блейк стремглав нахлобучил треуголку обратно, пряча шрам, в котором уже давно не осталось никаких чувств.
Хватит плакать, мне давно уже не больно.
Правда?
Правда-правда, — улыбнулся Блейк. — Хочешь еще порцию? Я приготовлю.
Спасибо, но Нолан уже наелся. — Нолан погладил круглый живот и вспомнил о важном деле: — Мне нужно продолжать учиться ходить.
Можно сначала отдохнуть, ты же только поел. — Эмилия уговаривала его не торопиться.
Нет, Финкес сказал, что я должен научиться как можно скорее. — Опираясь руками о край кровати, Нолан спустился вниз; теперь, придерживаясь за предметы, он мог пройти целых несколько шагов.
Боль всё еще давала о себе знать, но со временем ее можно было терпеть.
Уходя, Эмилия захватила пустой поднос и два мешочка с жемчугом.
Увидев просвет выхода, Финкес бросил золотую карту в пылающую жаровню.
Алгейби, забудь ту карту.
Алгейби крепко держал штурвал, его густая борода подрагивала:
— Какую карту?
Финкес протянул ему стакан с выпивкой, и они молча чокнулись.
Смотри в оба, когда будем выходить. Хауэлл гонялся за нами целый месяц, наверняка до сих пор сидит в засаде.
Не переживай, Финкес, заскоки Хауэлла я знаю куда лучше твоего. Когда мы с ним пиратствовали, сопляк вроде тебя еще даже не родился! — Алгейби был старше Финкеса на двадцать лет и принадлежал к той же эпохе, что и сама королева Виктория.
А Финкес Уоррен родился уже под знаменами британского короля Георга.
Эмилия, он поел? — спросил Финкес, заметив мелькнувшую на палубе женщину.
Поел, он может есть человеческую еду. — Эмилия потяжелее перехватила мешочки с жемчугом, собираясь отнести их в сокровищницу.
Он опять плакал?
Нолан уперся: захотел учиться ходить. — Эмилия и сама не знала, что с ним делать — у этой рыбы оказалось немало упорства и воли.
Заставлять рыбу ходить — поистине тяжкий труд для рыбы. — Алгейби искренне симпатизировал Нолану: малец был милым, красивым да еще и жемчугом разбрасывался.
Хочет выжить — это его единственный путь. — Финкес сжал бокал, положил свободную руку на штурвал и зычно крикнул команде: — Все внимание, выходим в море! Держитесь за что-нибудь!
Выход представлял собой обратный водоворот: стоило «Демону» коснуться его краев, как корпус затяжно заскрипел, и каждая доска заходилась в яростной дрожи.
Штурвал ответил дикой силой отдачи, и Финкес, отбросив бокал, бросился помогать Алгейби удерживать руль.
Мир завертелся волчком, внутренности у всех словно сдвинулись со своих мест, и тут в глаза ударил сноп золотого света, упавший на мокрую палубу.
Следом белые паруса окрасились золотом и, подхваченные сильным порывом ветра, вмиг надулись.
Выбрались! Выбрались!
Синее небо, белые облака, чайки.
И…
Пиратский корабль.
Хауэлл обнаружил возню у Острова Водоворотов еще десять минут назад. Вперившись в самый крупный водоворот в подзорную трубу, он собственными глазами видел, как «Демон» невредимым вынырнул из морских глубин.
Алло, Финкес Уоррен! — Хауэлл поднес к губам рупор и заорал во всю мощь.
Матрос Кент с вороньего гнезда завопил:
— «Падший ангел»!
Финкес прищурился: белоснежные паруса, задратый кверху нос… Хауэлл Лайт, а терпения этому парню не занимать.
Хауэлл Лайт, какими судьбами? — крикнул в ответ Финкес, одновременно отдавая артиллеристам приказ приготовиться.
Финкес, советую твоим канонирам проявить осторожность и не делать глупостей, иначе мои пушки церемониться не станут!
Брось свои штучки, Хауэлл, тебе не одолеть мой «Демон». Хватит духу — пали, проверим, чей корабль пойдет на дно первым! — Перед лицом пиратской угрозы требовалось показать железный характер, иначе в этом безжалостном Атлантическом океане тебе не останется места. Финкес ответил без малейшего трепета.
У Острова Водоворотов возможно всё. — Хауэлл взмахнул рукой, и жерла двадцати четырех пушек синхронно развернулись в сторону «Демона».
Финкес, не стоит идти с ним напролом. — шепнул подошедший Алгейби.
Хауэлл, я не собираюсь с тобой враждовать. Мы оба бороздим Атлантику под Веселым Роджером, мы, пираты, одна семья. — Тон Финкеса немного смягчился.
Хауэлл тоже не горел желанием ввязываться в настоящую бойню с Финкесом, но ему требовалось хоть какое-то оправдание. Он бросил шанс захватить восточный торговец, потратил три месяца на преследование «Демона» — вернись он с пустыми руками, его репутация была бы уничтожена.
Матросы ждали от него результатов, он обязан был принести добычу.
Финкес, давай без утайки. Я знаю, что ты нашел затерянный город Атлантиду. Отдай мне половину своих сокровищ, и я тебя прощу.
Финкес слабо улыбнулся:
— Хауэлл, тебя надули.
Что ты сказал? — Брови Хауэлла сошлись на переносице, лицо исказилось от злобы.
С чего ты взял, что та карта — золотая? Обычная самодельная карта сокровищ какого-то пирата. У этого бедняги нашлось-то всего мешок золота да пару мер жемчуга — если я отдам тебе половину, что будут есть мои матросы?
Ха-ха-ха, — расхохотался Хауэлл. — Финкес, этой басенкой ты разве что детей сможешь напугать.
Я направляю на тебя двадцать четыре пушки, а ты думаешь, я лгу? Хауэлл, подумай сам: кроме слухов в Порте Кирун, где еще ты слышал про золотую карту?
Финкес, правда это или нет, но отдай половину добычи, и сегодня мы в расчете. — Хауэлл в тот момент еще не мог до конца разобрать, где правда, но упустить кусок из добычи Финкеса он не собирался ни при каких обстоятельствах.
Алгейби… — Финкес переглянулся со стариком, и они быстро пришли к согласию: — Выкатывайте золото и жемчуг.
Среди команды на палубе началось легкое брожение — матросы были явно недовольны таким решением. Но стоило Финкесу бросить на них тяжелый взгляд, как все пираты тут же потупили взоры.
Хауэлл еще никогда не видел жемчуга столь правильной формы, чистейшего сияния, без единой соринки. Он запустил руку в мешок с сокровищами и удовлетворенно кивнул.
Полный назад!
«Падший ангел» стал сдавать назад, развернулся по широкой дуге и взял курс на гавань.
Капитан, почему мы не дали ему бой? Наш «Демон» — сильнейший пиратский корабль!
Финкес, мы так разочарованы.
Чего вы смыслите, олухи, марш по местам! — Алгейби взмахнул кулаком.
Финкес опустил его руку:
— Разве по сравнению с тем добром мы не заполучили сокровище куда ценнее? Матросы, разве сберечь «Демон» невредимым ценой малой доли богатства — не выгодная сделка?
И повторяю еще раз: если кто-нибудь посмеет проронить хоть слово об Атлантиде и русалке, я лично отправлю его на тот свет. Вам ясно?
Ясно. — разрозненно отозвались несколько матросов.
Финкес вытащил из ножен клинок и повторил вопрос:
— Я спрашиваю, вам ясно?!
Ясно! — на сей раз хор голосов грянул громко и дружно.
Убрать все паруса, сменить курс! Держим путь на Порт Гарф!
Получив приказ, проворные матросы мигом взлетели по канатам, спуская все шесть парусов.
У-у-у…
Морской ветер наполнил паруса, и «Благословенный чудом Демон» под управлением Финкеса послушно лег на новый курс, направляясь к владениям Британской империи.
Посреди бескрайней глади не было видно ни единого клочка суши — лишь солнце на горизонте да резвящаяся в волнах рыба.
Когда «Демон» вернулся на привычный курс, матросы расслабились, принявшись за карты, фехтование и выпивку.
Вспомнив про русалку в трюме, Финкес решил навестить его. Он нарочно ступал бесшумно, желая застать Нолана за каким-нибудь занятием.
Что же делать… Что же делать… — Нолан панически метался: во время недавней качки на корабле он случайно разбил красивый хрустальный флакон.
Пытаясь собрать осколки, он порезал палец и перепачкал кровью белоснежный ковер Финкеса.
Сильно ли Финкес рассердится?..
Нолан попытался найти воды, чтобы отмыть ковер, но стоило ему приподняться, как ноги подкосились, и он рухнул обратно. Он слишком долго ходил сегодня, сил почти не осталось.
Нолан.
Ай! — Нолан испуганно вздрогнул и попытался зажать окровавленный участок ковра ладонями. Что до разбитого флакона, тут он был уже бессилен.
Что ты творишь? — Финкес с недоумением смотрел, как тот странно и неуклюже распластался на ковре.
Я, я… я не хотел… — испуганно пролепетал Нолан.
Финкес взглянул на осколки хрусталя у ковра и отодвинул их носком сапога.
Что с твоей рукой? — Он заметил, как из пораненного пальца сочится ярко-алая кровь.
Собирал осколки… и случайно порезался. — Нолан ужасно нервничал, а от этого вопроса пальцы защипало еще сильнее, накатила горькая обида.
http://bllate.org/book/26367/3156107
Готово:
