Шэнь Цюй уже давно страдал из-за «размеров» Хо Сюя. Стоя рядом с Лу Циньби, он заметил, что разница в их росте сократилась, и смутно догадался: они выбрались из книги, и их физические параметры вернулись к состоянию до «раздувания».
Услышав подтверждение от Лу Циньби, Шэнь Цюй на мгновение даже ощутил радость, будто после пожизненного заключения получил свободу и миллионную компенсацию. Но это длилось лишь миг: ведь если размер Лу Циньби и правда пришел в норму, то это станет лишь подарком для кого-то другого.
— Не знаю, — ресницы Шэнь Цюя дрогнули. Ноги внезапно стали ватными, и он намертво вжался спиной в стену, лишь бы не соскользнуть в объятия Лу Циньби.
Это был условный рефлекс, оставшийся от их совместной жизни. Он знал, что должен бороться с этим, но было не так-то просто.
Лу Циньби, видя, что профессор Шэнь никак не прозреет, вспылил:
— Так измерь!
Шэнь Цюй в панике зажал ему рот рукой, а затем перехватил запястье, которым тот собирался расстегнуть ремень. Понизив голос, он добавил с едва уловимым плачем в голосе:
— Ты что, извращенец?..
К чему вообще это измерять? За три года совместной жизни они изучили друг друга вдоль и поперек. Неужели ему нужно было брать линейку, чтобы узнать ответ?
Лу Циньби не унимался:
— Разводятся только из-за сексуальной несовместимости. Мы больше не разводимся.
Шэнь Цюй отрезал:
— Я уже сказал...
— Стоп! — громко перебил его Лу Циньби. — Хватит нести эту чушь! Шэнь Цюй, ты понимаешь, насколько ужасно ты поступил? Это равносильно тому, что привезти в клинику собаку, которую растил три года, стерилизовать её, а потом бросить там, отказавшись забирать!
Лу Циньби с горечью описал свое незавидное положение.
Шэнь Цюй ответил абсолютно спокойным взглядом:
— В каком-то смысле ты излечился от болезни бессмысленного раздувания гениталий. Хватит вести себя как пес, стань человеком.
Лу Циньби едва не подпрыгнул, зубы чесались укусить Шэнь Цюя до смерти:
— ...Черт, ну как всегда, не могу переспорить жену.
От досады он оставил след от зубов на нижней губе Шэнь Цюя.
Лу Циньби казалось, что ради воссоединения он выложил всё самое постыдное, самое болезненное, растоптал свою гордость, а Шэнь Цюй остался безучастным — до чего же тот бессердечный и черствый человек! Он-то хотел сдержаться и проявить себя с лучшей стороны, чтобы смягчить сердце Шэнь Цюя, но разве у того сердце — не кусок железа? В следующий раз, если снова выпадет сюжет «экстра-главы», он обязательно исполнит всё как следует.
— Эй, — позвал его Шэнь Цюй.
Лу Циньби сделал вид, что не слышит.
— Ты собираешься так возвращаться в класс?
— Твоему имиджу это не повредит, — буркнул Лу Циньби.
Шэнь Цюй, сжимая в руке черенок метлы, очень хотел огреть его. Он прекрасно знал, насколько бесстыжим бывает Лу Циньби. Подумав, он решил просто затащить его обратно и втолкнуть в подсобку:
— Побудь здесь, остынь.
Лу Циньби упирался:
— С какой стати?
Разве что только если обменяться вичатами.
Шэнь Цюю не оставалось ничего, кроме как достать телефон и принять запрос в друзья от Лу Циньби.
Шэнь Цюй, держа метлу, рассеянно подметал пол, на самом деле карауля для Лу Циньби. Он относился к учебному заведению с благоговением: любая деятельность здесь — преподавание или учеба — требовала полной сосредоточенности. Раньше, когда Лу Циньби нагрянул в университет на лекцию, Шэнь Цюй весь урок боялся посмотреть на него, опасаясь отвлечься и подвести студентов.
Следуя принципам преподавательской этики, он запретил Лу Циньби целовать или обнимать его на территории кампуса.
Шэнь Цюй коснулся своей нижней губы и вздохнул. Стоило Лу Циньби сменить школу, как он тут же забыл об этом правиле — или, может, нарушил его намеренно.
Нельзя целоваться в школе... нет, вообще больше нельзя целоваться.
Через пятнадцать минут с противоположной стороны площадки показались двое парней с инвентарем.
— Мы опоздали? Уже всё убрали?
— Шэнь Цюй, что с твоей губой? — подметил самый глазастый из них, Сюй Ян.
— Споткнулся, прикусил зубами, — ответил Шэнь Цюй.
— Оу... Лу-гэ тоже здесь? Простите, мы задержались.
Лу Циньби ответил:
— Ничего страшного. Я просто хотел попросить профессора Шэня помочь мне с парой вопросов, вот и позвал его пораньше.
Парни, видя, что делать больше нечего, ушли в класс. Лу Циньби и Шэнь Цюй побрели следом.
Шэнь Цюй осторожно начал разговор:
— Сколько ты еще помнишь из школьной программы?
На стене до сих пор висела доска почета за прошлый семестр: Шэнь Цюй — первый, Лу Циньби — второй.
Лу Циньби ответил с полным равнодушием, будто в его жизни не осталось целей:
— Забыл.
Шэнь Цюй посмотрел на него так, словно перед ним был нерадивый ученик:
— Хотя прошло десять лет после выпуска, твой английский и китайский должны быть в норме. Прогляди учебники по математике, физике и химии, нагоняй второй круг повторения. Запомнить формулы для тебя несложно, давай проведем пробное тестирование...
Господин Лу часто делал доклады на двух языках, так что с выражением мыслей проблем не было. Шэнь Цюй мог сначала подтянуть слабые места, а потом взяться за репетиторство.
Лу Циньби нагло парировал:
— Зачем мне учить физику и химию? Наград, полученных во втором классе старшей школы, хватит для подачи в зарубежный вуз. Потрачусь на диплом, вернусь — и сразу в компанию.
Шэнь Цюй на мгновение онемел. Он забыл, что в таких семьях, как у Лу Циньби, экзамен — лишь один из вариантов.
Значит, Лу Циньби планирует учиться за границей?
Шэнь Цюй вспомнил, как часто видел в кабинете Лу Циньби планы по расширению бизнеса, где в каждом пункте значилось: требуется личное присутствие господина Лу. Однако Лу Циньби никогда не покидал город А. Хотя он часто ездил в командировки, ни одна из них не длилась дольше недели.
Теперь, если подумать, возможно, система удерживала Лу Циньби в городе А ради «прохождения сюжета», из-за чего ему приходилось метаться.
Увидев, что Шэнь Цюй опешил, Лу Циньби продолжил нести чепуху:
— Раз мой объект не профессор математики, зачем мне математика? В моих финансовых отчетах появятся схемы химических производственных процессов или электролизеры? Ты что, родишь мне ребенка, чтобы я пошел изучать законы генетики?..
Лу Циньби поначалу хотел просто уколоть Шэнь Цюя, но в конце язык сам выдал всю пошлятину, что крутилась у него в голове.
— Хорошая мысль, — отрезал Шэнь Цюй. — Пересдавать экзамены господину Лу действительно пустая трата времени.
Шэнь Цюй сильнее сжал черенок метлы. Его жизненный опыт и знания ничем не могли помочь Лу Циньби, а он еще имел наглость давать советы. Лу Циньби не нуждался в нем. Напротив, даже декан экономического факультета считал, что Шэнь Цюю стоит перейти на финансы и устроиться в компанию Лу Циньби, чтобы не дать любовницам пробраться наверх.
Лу Циньби безошибочно почувствовал, что Шэнь Цюй расстроился. Но тот шел слишком быстро, выражения лица было не разобрать, пришлось анализировать самому. Он только что опроверг слова Шэнь Цюя, а того, кто выступал в роли учителя, такие возражения наверняка задели.
Лу Циньби было собрался извиниться, как вдруг вспомнил: разве Шэнь Цюй за эти два дня мало ему перечил?
Тот, кто стелется перед любимым, в конце концов остается ни с чем. Пора восстанавливать авторитет главы семьи.
Лу Циньби гордо не стал догонять.
Дождусь следующей экстра-главы!
...
Вскоре агентство подобрало Шэнь Цюю ученика для поступления на финансовый факультет (математика, уровень 3). Изначально договаривались на триста юаней за занятие, и менеджер радостно позвонил Шэнь Цюю, сообщив, что профессионал, проводивший онлайн-собеседование, высоко оценил его базу и порекомендовал его одному богатому наследнику.
Оплата удвоилась: триста юаней в час, шестьсот за занятие.
На переменах в университете Шэнь Цюй украдкой искал информацию о курсах, и через пару уроков у него уже был примерный план. Он потратил десять юаней на штатив для телефона, поставил его на стол так, чтобы в кадр попадали только черновик и руки.
— Здравствуйте, учитель Шэнь, я Хо Ли. О, вы совсем молодой! Я как раз просил молодого преподавателя, а то от стариков у меня сразу глаза слипаются. Учитель Шэнь, сколько вам лет?
Голос ученика звучал развязно.
Шэнь Цюй ответил ровно:
— Двадцать пять.
— О, учитель, у вас такие красивые руки. Слышал от менеджера, что вы учитесь в магистратуре С-ского университета — круто!
Шэнь Цюй не стал продолжать пустую болтовню:
— Об уровне судите по результатам. Сегодня первый урок, если не понравится — можете отказаться, пробное занятие бесплатно.
Собеседник оказался болтливым, и, похоже, никакой тревоги перед экзаменами он не испытывал, явно собираясь потратить тысячу двести юаней просто на два часа светской беседы.
— Давайте начнем, — сказал Шэнь Цюй.
Хо Ли встряхнулся. Почему-то от этого учителя исходил такой мощный напор, будто перед ним был его классный руководитель из старшей школы, который даже с пяти метров видел, как он разрисовывает портрет Ду Фу в учебнике по литературе.
А он-то думал, с молодым магистрантом можно будет поболтать! Неужели из-за пары неудачных инвестиций брат так ополчился, словно хотел запихнуть его обратно в утробу и переделать заново, заставляя поступать в магистратуру по финансам?
Это заговор! Точно заговор, чтобы вышвырнуть родного брата из компании!
— Не отвлекайтесь.
Из наушников внезапно раздалось короткое предупреждение.
Хо Ли поспешно вернулся в реальность:
— Я просто воды попил, учитель Шэнь.
Следующие два часа Хо Ли был как на иголках. Он подозревал, что брат установил скрытую камеру — как этот учитель каждый раз с точностью до секунды замечает, что он витает в облаках?! Шэнь Цюй же его не видит!
Хо Ли прозанимался в сумме один час и сорок пять минут, причем из пятнадцати минут отдыха десять были предоставлены самим Шэнь Цюем.
После двухчасовой принудительной загрузки знаний Хо Ли чувствовал себя опустошенным и боялся даже рыгнуть, опасаясь, что из носа посыплются производные.
Шэнь Цюй закрыл колпачок ручки и неторопливо произнес:
— Господин Хо, как считаете, такой формат занятий нам подходит?
Хо Ли молчал. Отказаться хотелось, но он не смел. Он же клиент! Откуда вообще это давление?
Дверь за его спиной внезапно открылась, и незнакомый мужской голос произнес:
— Подходит. С этого момента — пять раз в неделю. В остальное время, учитель, пожалуйста, задавайте Хо Ли побольше домашних заданий.
— Хорошо. Увидимся в субботу, — Шэнь Цюй выключил видеосвязь.
— Брат, как ты можешь решать за меня! — взревел Хо Ли.
Хо Сюй приподнял бровь:
— Не думай, что я не знаю, зачем ты нанял онлайн-репетитора. Хотел бездельничать, пока никто не видит.
Он ласково взъерошил волосы младшему брату:
— Знай: в этом мире полно людей, способных тебя приструнить. Даже случайный учитель из сети справится. И не думай, что раз у тебя в кармане пара грошей, ты стал великим инвестором. Учись, пока есть возможность.
Хо Ли: возразить нечего.
Он смотрел на погасший экран. Только что он восхищался руками учителя Шэня, а теперь ему чудилось, будто брат держит его за голову, а Шэнь Цюй — за подбородок, и они вместе силой впихивают в него учебник по математике.
Ужас, какой ужас.
Хо Сюй сразу оплатил шестьдесят занятий. Агентство забрало половину, Шэнь Цюю перевели восемнадцать тысяч.
Получив деньги, Шэнь Цюй сразу составил для Хо Ли индивидуальный план. У него было предчувствие: Ли Янь и Шэнь Хай молчаливо сговорились лишить его карманных денег, надеясь, что так он поймет — жить одному трудно, и будет вынужден сделать выбор.
Но раз Шэнь Цюй пока не собирался к ним возвращаться, он должен был сам позаботиться о своих расходах. Восемнадцати тысяч, если экономить, как раз хватит до окончания школы.
Шэнь Цюй не планировал брать другие подработки: нужно было нагонять программу, да и «экстра-сюжеты», сваливающиеся как снег на голову, требовали свободного времени.
В двенадцать ночи Шэнь Цюй лег спать. Он взглянул на телефон — Лу Циньби не прислал сообщение с пожеланием спокойной ночи.
Наверное, всё еще злится.
Шэнь Цюй закрыл глаза, и в голове внезапно всплыл текст.
«Оригинал: Еда в школьной столовой, субсидируемой семьей Лу, была очень сытной. Учеба становилась всё напряженнее, и каждый день в полдень Лу Циньби и Шэнь Цюй обедали вместе. Юноши находились в том возрасте, когда растут как на дрожжах, и, как говорится...»
Шэнь Цюй выдохнул с облегчением: автор наконец начал писать о вещах, подобающих обычным старшеклассникам.
«...Как говорится, аппетит парня не прокормишь. Лу Циньби за один присест съедал семь полных чашек риса, и тетя из столовой, видя его, хвалила: "Ну и здоров же паренек!"»
Шэнь Цюй побледнел. У Лу Циньби слабый желудок, семь чашек риса — это же прямой путь в больницу на промывание! Аппетитом тоже нужно соревноваться?
«...Они кормили друг друга, ослепляя парочки, скрывающиеся в подполье, которые в один голос сетовали: почему учителя не следят за мальчишками! Лу Циньби с нежностью посмотрел на Шэнь Цюя: "Жена, ты так мало ешь?" Он коварно приблизился к белоснежной мочке уха Шэнь Цюя: "Жена, похвали и меня, какой я крепкий".»
[Примечание автора: На кровати — самый прожорливый, в постели — самый прыткий, малыш, ты лучший! P.S. Писать только про школьные будни надоело, на днях вставлю экстра-главу про беременность!]
Лу Циньби, который как раз колебался, стоит ли тревожить Шэнь Цюя, прочитал этот кусок:
— ...У него заболел живот.
Что за провокация в примечании автора! Если он не съест семь чашек риса, неужели в следующей главе его будут высмеивать за «несостоятельность»?
А что еще за экстра-глава про беременность?
Лу Циньби немедленно проконсультировался с экспертом по оригинальной литературе.
— Эксперт по ориджиналам: Часть читателей любит истории про беременных мужчин. Авторы удовлетворяют этот спрос в экстра-главах: задают настройки — внезапная беременность, токсикоз, рост влечения, набухание груди и прочие курьезные ситуации.
Вау!
Услышав это, Лу Циньби сразу забыл о боли в животе!
Они сейчас в мире с реалистичными законами, профессор Шэнь точно не может забеременеть, значит, если сюжет придет, придется притворяться.
Ложная беременность, как у кролика.
— Лу Циньби: {Большой красный конверт} Что за дурные вкусы, посоветуй пару книг, чтобы я мог их покритиковать!
Пока он писал серьезные сообщения, в отражении экрана телефона было видно, как неистово он ими тряс.
— Эксперт по ориджиналам: «Я забеременел от регента», «Премьер-министр...»
Лу Циньби презрительно хмыкнул — судя по названиям, это было прямое оскорбление интеллекта.
Глубокой ночью в окне второго этажа виллы семьи Лу до трех часов горел свет.
Дочитав литературу про «залетных», Лу Циньби с тревогой отправил сообщение Шэнь Цюю. Быть «активом» слишком сложно: весь мир знает, что у меня есть ребенок, и только я об этом не в курсе.
На следующее утро Шэнь Цюй проснулся от абсурдного сна. Тридцать секунд он безмолвно пялился в потолок.
Может ли система впредь не подкидывать сюжеты перед сном? Это сбивает с толку.
Он взял телефон проверить время и увидел ночное сообщение от Лу Циньби:
— Жена, если в будущем забеременеешь, не убегай с ребенком [молитва] [жалость].
Реальность и сон постепенно слились воедино. Шэнь Цюй глубоко вдохнул.
— Отвали!
Сначала побеспокойся, как бы тебя не разорвало от еды!
http://bllate.org/book/26364/3155979
Готово:
