— Ещё не хватало остановиться! Дл… дерзость какая!
Стоило им замереть в противостоянии, как из-за угла выбежали солдаты. Увидев эту картину, они едва не лишились чувств от испуга, так что даже слова не могли выговоритьвнятно.
Только тогда Сяо Сянлин разжала руку.
— Ничего страшного, — Цзян Юй отступил на добрых несколько шагов, прежде чем кое-как выровнять равновесие, и тайком уперся рукой о стену, чтобы не рухнуть от боли.
— Мы с генерал Сяо просто беседовали по душам, незачем так пугаться, — сдерживая дрожь в голосе, мягко произмолвил Цзян Юй. — Проведите меня наружу.
— Ваше Высочество…
Перед самым уходом из-за спины внезапно донесся голос Сяо Сянлин.
Цзян Юй скосил глаза и приподнял брови.
— Он-то как раз и пострадал из-за собственного ума.
Если вслушаться в эти слова, в них таился весьма тонкий подтекст — словно говорящая слепо и одержимо защищала любимого человека, не вынося и малейшего намека на чужие сомнения.
Цзян Юй легко фыркнул, не сбавляя шага, развернулся и вышел из длинного коридора.
По пути сюда он ничего не замечал, но, должно быть, пробыв внизу слишком долго, дождевая вода пропитала одежду, и та холодным ознобом въелась прямо в кожу.
Не успел он преодолеть и пару поворотов, как в горле внезапно защипало. Цзян Юй в испуге остановился, одной рукой уперевшись в стену, а другой замахал солдатам, приказывая не подходить.
Он прижал к губам рукав, изо всех сил стараясь заглушить кашель.
Сначала звук был совсем тихим, плечи слегка подрагивали, но в конце концов он не выдержал и исторг из себя сгусток с трудом сдерживаемой темной крови.
— Ваше Высочество, Ваше Высочество! — сопровождавший его солдат при виде этого едва не расстался с душой, но поскольку Цзян Юй строго-настрого запретил приближаться, бедняга мог лишь суетиться в стороне.
— И что же это такое, совсем о себе не заботитесь.
Голос раздался прямо за спиной Цзян Юя, и одновременно с этим теплое рука опустилась на его плечо.
Тело Цзян Юя мгновенно окостенело.
Этот голос был знаком ему до боли…
— Вто… Высочество! — солдат при виде появившегося человека рухнул на колени.
— Благодарю второе брата за беспокойство, — Цзян Юй с предельной невозмутимостью вытер кровь с уголков губ и стал палец за пальцем разжимать чужую руку, лежащую на его плече — медленно и непреклонно.
— И спасибо за доброту второго брата: младший брат пережил две смерти и два рождения, и у него все еще хватает сил вести здесь с вами столь непринужденные беседы.
Между бровей Цзян Чибиня проскочила судорога, и от этого движения его и без того слишком близко посаженные брови придали лицу выражение откровенной хитроватой злобы.
— Убийц в этих двух делах я помогу расследовать лично перед лицом Отца-Императора, — Цзян Чибинь слегка задрал подбородок, выказывая немалое высокомерие. — Седьмому брату всё же лучше оставаться во дворецком покое и залечивать раны, не забывай подбрасывать в жаровни побольше угля. Если слуги станут обижать и угля не хватит, я, второй брат, пожалую тебе еще.
Тон этой речи был легкомысленным и надменным, от подобных слов у кого угодно кровь закипела бы в жилах.
Сказав это, Цзян Чибинь замолчал и с праздным любопытством скрестил руки на груди, наблюдая за реакцией Цзян Юя.
Глаза Цзян Юя послушно опустились, а свет свечей отбрасывал зловещие тени на его дерзкие скулы.
— Второй брат совершенно прав, — тихо произнес он.
Цзян Чибинь, казалось, остался чрезвычайно доволен кротким и покорным бездействием Цзян Юя. Он холодно фыркнул и шагнул мимо Цзян Юя.
Цзян Юй по-прежнему держал голову опущенной, но на его бледных губах проступило подобие едва заметной улыбки.
— Айя!
В тот самый миг, когда их тела разминулись, раздался пронзительный до ужаса крик, сопровождаемый глухим звуком падения.
Цзян Юй с показным удивлением обернулся и увидел, что Цзян Чибинь растянулся во весь рост на жестком ледяном полу, да так сильно ушибся, что не мог даже подняться.
— Откуда здесь камень?! — взревел лежащий на полу Цзян Чибинь.
— Ваше Высочество, откуда здесь взяться камню, помилуйте, Ваше Высочество, клевещете! — робко пытаясь поднять его, отпирался солдат, указывая на совершенно пустой пол.
— Чушь, он был тут… — Цзян Чибинь вскинул руку, указывая на место, и тут же остолбенел.
— Наверное, камень отпинули. Второй брат, не сердитесь.
Цзян Юй по-прежнему покорно опускал глаза, вот только теперь стоял он, а его противник полусидел на земле.
Падение само по себе не сулило ничего почетного, так что Цзян Чибиню не хватило совести продолжать разбирательства. Опираясь на плечо солдата, скривясь от боли, он поднялся на ноги.
Цзян Юй продолжил мягким голосом:
— С возрастом неизменно начинаешь страдать от слабости в ногах. Мне еще нет двадцати, а я уже то и дело чувствую, как мерзнут руки и ноги, что уж говорить о втором брате — твои лучшие годы давно позади.
Заметив, что гнев Цзян Чибиня уже закипает, Цзян Юй тут же добавил:
— К тому же второй брат умен и мудр, день и ночь печется о государственных делах, неудивительно, что твое тело еще сильнее ослабло.
Ярость Цзян Чибиня уже подступила к горлу, но готовые сорваться с языка насмешливые реплики застряли обратно из-за этого пассажа про «государственные дела».
— Второй брат так заботится о младшем брате, что я тронут до глубины души. Но благодаря заботе Отца-Императора угля на зиму у меня вдоволь, с избытком, а старшему брату как раз нужнее. Сегодня же вечером я прикажу Гу Юаню доставить в твое поместье десять цзиней древесного угля.
Цзян Чибинь от природы отличался взрывным нравом. Видя это, он уже сжал кулаки и хотел было податься вперед, но все же заставил себя остареть на месте.
Каждое слово Цзян Юя разило, словно мягкая игла — плоть не проткнешь до крови, но жутко больно. Если бы кто-то вздумал огрызнуться в ответ, это выставило бы его лишь мелочным и узколобым человеком.
Цзян Чибинь холодно фыркнул, взмахнул рукавами и удалился.
Цзян Чибинь примчался сюда в такой ливень вовсе не просто так — у него была цель повидаться с человеком.
Коридоры темницы были сырыми и мрачными. Цзян Чибинь нахмурился, плотно прижав рукав к носу и рту, а когда поравнялся с одной из камер в самом центре, тень на его лице стала еще глубже.
— Генерал Сяо — прославленный герой, усмиривший Северные Земли, да как вы смеете держать его в такой паршивой камере! Жизни своей не жалко, ублюдки?! — рявкнул Цзян Чибинь на сбежавшихся тюремщиков. — Живо принесите несколько ватных одеял, да раздобудьте хорошего вина и мяса!
Тюремщики переглянулись, не зная, как поступить.
— Вашему Высочеству не стоит утруждаться. Зачем пожаловали?
Стоявший неподалеку тюремщик с любопытством поднял глаза.
Только что Сяо Сянлин яростно спорил с Цзян Юем, но тогда его тон не казался столь ледяным и преисполненным раздражения.
— Генералу не стоит брать в голову, я лишь пришел навестить и выразить негодование против несправедливости, — с улыбкой произнес Цзян Чибинь. — По дороге сюда я как раз встретил уходящего Цзян Юя — судя по его виду, вы здорово разругались?
Сяо Сянлин оставил это без внимания.
Цзян Чибинь сухо усмехнулся и продолжил:
— Хотя генерал столь юн и уже стяжал столь великую славу, мой седьмой брат всегда был избалован донельзя, поступки его подчас сущие ребячество. Прошу генерала не держать на него зла.
Сяо Сянлин вновь проигнорировал его.
Это было непробиваемо, словно каменная стена — призыв убираться читался у него на лице столь отчетливо, что пощечина Цзян Чибиню при всех тюремщиках вышла звонкой и весомой.
Лицо Цзян Чибиня мгновенно помрачнело.
— Что это значит, генерал Сяо? — с легким гневом спросил Цзян Чибинь. — В часы вашего триумфа все превозносили вас, словно звезды луну, а прошло всего несколько дней, и лишь я один желаю вам помочь. Неужели вы и теперь откажетесь?
Сяо Сянлин перевел взгляд на него, и блеск его глаз из-за маски казался острее клинка, заставляя собеседника невольно сжаться.
— Чем ты можешь мне помочь? — прямо спросил он.
Цзян Чибинь отослал прочь стоявших рядом тюремщиков, подошел ближе и понизил голос:
— У меня есть способ избавить генерала Сяо от этой тюрьмы и смертной казни, а вдобавок даровать положение много выше прежнего. У вас будет власть, будет войско. Будь я императором — вы станете несокрушимым авангардом; но если правителем стану я…
Его зрачки слегка сузились, обнажая жадность и жажду власти:
— Вы станете тем, кто стоит выше всех, под одним лишь небом.
Сяо Сянлин, казалось, ничуть не удивился его амбициям и ни на йоту не прельстился сулящимися с три короба благами.
— Тогда позвольте спросить Вас Высочество, что взамен вы хотите забрать у меня?
Дождь не утирал.
Принесенный с собой зонт неизвесть куда задевался, а отправлять кого-то за новым было слишком хлопотно, и Цзян Юй решил просто пройтись до дома под дождем.
Путь предстоял неблизкий, но яростные потоки воды застилали глаза, а одежда промокла насквозь и весила теперь не меньше тысячи цзиней.
Добравшись наконец до входа, Цзян Юй почувствовал, как в горле жжет огнем кровавый привкус, бесчисленные раны на теле, казалось, вновь разошлись, а суставы давно онемели от сырости.
Распахнув дверь, он обнаружил кромешную тьму — Гу Юань явно еще не вернулся.
Наощупь преодолев короткий отрезок пути до подсвечника, Цзян Юй по дороге сбил несколько стульев и едва успел ухватиться за край стола, чтобы не рухнуть от полного истощения.
— Ваше Высочество! — раздался испуганный окрик от порога.
Вбежавший Гу Юань в тот самый миг, как увидел Цзян Юя, не смог скрыть радость в глазах:
— Где Вы были сегодня вечером, Ваше Высочество? Я вернулся, в доме никого, обыскал всю округу!
Цзян Юй только собрался солгать, но, подняв глаза, увидел стоящую в дверях фигуру и почувствовал, как затрещал по швам рассудок. Он тут же знаком велел Гу Юаню замолчать.
Но тот был слишком взволнован и не заметил знака, продолжая выпаливать:
— У Вас еще столько ран не зажило, лекарь говорил, по меньшей мере два месяца нельзя двигаться! Если господин Ся узнает об этом, он снова…
— Я уже знаю, — ледяным голосом бросил человек с порога.
Сердце Цзян Юя упало в пятки.
— Ступай, — бросил Ся Чжихан Гу Юаню.
Дверь медленно закрылась.
Над комнатой повисло тяжелое, мертвенное молчание.
— Где ты был сегодня вечером? — строго спросил Ся Чжихан.
— Любовался дождем, — даже не моргнув глазом, ответил Цзян Юй.
— Ваше Высочество, — повысил голос Ся Чжихан. — Я — министр наказаний, неужели ты думаешь, что я не узнаю, если ты полезешь в эту каторжную яму!
Поняв, что скрывать бесполезно, Цзян Юй лишь виновато усмехнулся.
Чаще всего улыбка Цзян Юя была холодной, фальшивой и лукавой. Но когда в ней не оставалось и следа издевки, в ней проступало столько юношеского очарования, будто опавшие листья падали в реку, а зимний холод таял без следа.
С самого детства он любил водить Ся Чжихана за нос с помощью этого трюка.
— Цзян Юй, в прошлый раз мы договорились, что впредь будем решать всё сообща, всё обсуждать. На этот раз ты упрятал Сяо Сянлин за решетку, он наверняка жаждет разорвать тебя на куски, а ты все равно лезешь к нему нарожон! К тому же твое нынешнее состояние…
Продолжая говорить, Ся Чжихан перевел взгляд на белые одежды Цзян Юя, расцвеченные пятнами крови. Оставалось лишь гадать, сколько ран на его теле открылось заново, а его до жути бледное лицо заставляло одновременно испытывать боль и гнев.
— И еще, Цзян Юй, сколько раз я повторял тебе не дурить. Дело покойной наложницы Жо Ян в свое время перебаламутило весь императорский двор, сколько глаз следят за ним до сих пор! Неужели ты думаешь отделаться подобными дешевыми трюками? Ты ведь понимаешь, что рискуешь собственной головой?!
— Господин Ся…
— Тогда это было громким делом, и письма о переписке Жо Ян с Северными Землями я лично проверял, изучая улики своими руками, — Ся Чжихан взмахнул рукой, и его плечи затряслись вместе с рукавами. — Жо Ян была моей давней подругой с детских лет, и ради малейшей надежды пересмотреть дело я перерывал те письма три дня и три ночи напролет!
Ся Чжихан яростно понизил голос:
— Я абсолютно уверен: на том письме с уликами об извне изменщине — на нем абсолютно точно стояла слива, нарисованная рукой самой Жо Ян!
http://bllate.org/book/26363/3155902
Готово:
