Мой прямой эфир снова заблокировали.
На этот раз по какой причине? Ты обругал другого стримера?
Нет, — Цзянь Син был в проводных наушниках, опустив взгляд, нахмурившись и засунув руки в карманы, он шаг за шагом медленно брел вперед. — Я не ругаю незнакомых стримеров, я ругаю только тебя.
На другом конце провода замерли, а затем с досадой рассмеялись.
Сейчас было восемь пятьдесят вечера — как раз то время, когда у местных учеников средней и старшей школы заканчиваются вечерние занятия.
Летняя ночная духота напоминала пароварку, парочки и компании друзей с рюкзаками за плечами проходили мимо, смеясь и беседуя, а улыбки юношей и девушек порхали и кружились во все стороны, словно бесчисленные бабочки.
Цзянь Син смотрел себе под ноги, глядя только на дорогу, и не обращал внимания на взгляды вокруг; он казался человеком, отрешенным от мира и идущим в одиночестве.
Внезапно в плече ощутился слабый толчок, из-за удара наушник выскользнул и упал на землю, нескончаемая болтовня в ушах резко оборвалась, сменившись мертвенной тишиной.
На вид миловидная ученица мгновенно растерялась, ее личико слегка покраснело. Она отводила взгляд, не осмеливаясь встретиться с Цзянь Сином глазами. Брови Цзянь Сина чуть разгладились, но едва заметно, совсем на чуть-чуть.
Цзянь Син наклонился и поднял упавший с наушников провод, его голос прозвучал тихо:
— Всё в порядке?
Девочка:
— В-всё в порядке.
Цзянь Син снова вставил наушники и пошел дальше.
Стоило Цзянь Сину удалиться, как одноклассницы девочки окружили ее со всех сторон, а их сияющие лица переполняли радость и восторг.
Только что тот парень был таким красавчиком!
Сначала мне показалось, что у него такой свирепый вид, я даже подумала, что он какой-то местный хулиган вроде школьного задиры!
Вспомнив мягкий, но в то же время слегка прохладный голос юноши, девочка покраснела еще сильнее.
Его голос разительно отличался от заносчивой и даже пугающей внешности, которую можно было назвать свирепой. Голос юноши напоминал снежное облако, растворившееся в синеве неба, — мягкий и нежный, тающий от малейшего прикосновения.
Девочка растерянно смотрела на отдаляющуюся спину, которую уже почти не было видно.
Встретятся ли они снова?
Что случилось?
Ничего, на чем мы остановились?
Собеседник возобновил прерванный разговор, и Цзянь Син, вспомнив тему до падения наушников, вмиг помрачнел еще сильнее:
— Я не хочу говорить о причине блокировки трансляции.
Старик, но тебе ведь нужно на что-то жить? Откуда у тебя деньги, если ты не ведешь стримы? Ты целыми днями сидишь на онлайн-уроках, в крайнем случае подрабатываешь. Но разве тех грошей от подработок хватит на твои расходы?
Не хватит.
В настоящее время рыночная стоимость временной работы в Иньчжоу составляет около 25–30 юаней в час, а расписание онлайн-уроков у Цзянь Сина непостоянное, он никак не может заранее найти подработку.
Именно поэтому Цзянь Син выбрал стриминг в качестве подработки: во-первых, время можно выбирать самому, а во-вторых, платят больше, чем на временной работе.
Цзянь Син прикинул остаток средств на банковской карте: хоть он и сорил деньгами и расплачивался, не глядя на ценники, на счету, если не десяток тысяч, то уж пару тысяч точно должно быть.
Пары тысяч на еду и питье хватит на весьма долгий срок.
К тому же его трансляцию заблокировали всего на неделю, а не навсегда.
Поднялся ветерок, и брови Цзянь Сина нахмурились еще сильнее.
У него всегда был свирепый вид, словно между бровей застряла гора, и на каждого он смотрел с таким выражением, будто говорил: «я очень зол» и «со мной лучше не связываться».
Я же сказал, что меня заблокировали всего на неделю! Я не занимался ничем пошлым, не устраивал видеочаты голышом и уж тем более не пропагандировал антиобщественные взгляды. Ты же знаешь меня...
Незнакомый и густой аромат, словно воришка, плотно окутал его чувства, тонкие струйки насыщенного благоухания были одновременно прохладными и свежими, но больше всего Цзянь Сина лишало покоя то, что этот запах...
Был до боли знаком.
Поблизости никого не было, и аромат принес слабый ночной ветерок.
Взгляд наконец задержался на входе в круглосуточный магазин. На мужчине была самая простая белая футболка и черные штаны, только вот белая футболка уже превратилась в серую.
Цзянь Син видел лишь спину, но его взгляд невольно скользнул вниз по крепкой спине:
— Какие длинные.
Цзянь Син, у тебя есть стыд? Сам себя хвалишь за длину? Ты болен!
Уголки губ Цзянь Сина дрогнули:
— Я не это имел в виду.
Речь шла об этих ногах — какие же они длинные.
Этот магазин работал не круглосуточно, и, судя по опыту Цзянь Сина, обычно он закрывался ровно в девять вечера.
Ближе к закрытию в магазин зашел какой-то парень с очень длинными и на редкость ровными ногами, и Цзянь Син тоже собирался зайти туда, чтобы купить пару бутылок минеральной воды.
Цзянь Син пил минеральную воду только этой марки.
Заметив, что магазин собирается закрываться, кассирша сидела с кислым выражением лица и смотрела исподлобья. На ней была форменная темно-синяя одежда сотрудников магазина, а ее тон звучал вызывающе:
— На дворе уже две тысячи какой-то год, а кто-то все еще пользуется монетами? Неужели не видно, что я скоро закрываюсь? Только добавляете мне работы, как же это раздражает.
Цзянь Син как раз вышел из прохода между рядами и отчетливо расслышал колкие слова кассирши.
Я же сказала, что мы не принимаем монеты, ты что, человеческой речи не понимаешь? И вообще, твои деньги такие грязные, кто охотно будет их пересчитывать? Если хочешь — сам и пересчитывай.
Брови Цзянь Сина сошлись на переносице, и сквозь просторный обзорный вид он разглядел четкие черты профиля, словно нарисованные тушью.
Профиль того парня с длинными ногами был просто потрясающим, вот только брови и глаза были опущены, а щеки испачканы, будто в саже.
Наверное, только что сA стройки вернулся?
Такой вывод сделал Цзянь Син.Цзянь Син хотел пойти рассчитаться, но, к его удивлению, долговязый братец и вправду послушно ушел в сторону считать монетки. Приглядевшись, Цзянь Син заметил, что долговязый братец набрал в основном всякой всячины для повседневной нужды, а еще, как и он сам, взял пятилитровую баклажку питьевой воды.
Того же бренда, что и у него.
Долговязый братец держал в левой руке большую корзину, а правой по одной пересчитывал монеты; его длинные, соразмерные пальцы были испачканы засохшей серой землей и местами ободраны. До боли напоминало зеленый лук-батун, который ножом искрошили на мелкие кусочки.
Цзянь Син посмотрел на сильную левую руку долговязого братца: рельефные мышцы так и переливались ощутимой мощью.
Неплохая физическая сила.
– Всего тридцать две монеты, денег хватит.
Голос прозвучал холодно и пронзительно, словно замерзший на зимнем карнизе сосульковый осколок — казалось, от него человеческая кожа покроется множеством мелких трещинок.
Голос-то и впрямь приятный, да только морозит до мурашек.
Подумав об этом, Цзянь Син решил, что теперь и его очередь расплачиваться.
Студент-подработчик, задержавшийся после смены, как раз подыскивал на ком бы сорвать злость. Заметив, что оборванный парень одет в какие-то лохмотья, он решил, что тот вовсе не крутой перец, и накопившееся за день раздражение, словно привязанное к фитилю пороха, полетело в мужчину залпом пушечных ядер.
– Сказал хватит, значит хватит? Ты сколько их вообще считал, сам-то хоть понял?
– Кто тебя знает, может, в мутной воде рыбку ловил да сумму завысил? Нельзя было посчитать внимательнее?
– Если денег не доложишь, мне из своего кармана доплачивать, понимаешь нет?
Брови Цзянь Сина сошлись еще круче. А долговязый братец оказался на редкость сговорчивым: сносил поток ругани молча, словно глиняная кукла, с которой делай что хочешь.
Подработчик все не унимался, продолжая молоть языком, и наконец Цзянь Син, потеряв всякое терпение, подхватил одной рукой две бутыли с водой и со стуком грохнул их на прилавок.
Грохот сотряс небеса; подобно внезапному удару грома, он расколол тишину круглосуточного магазина, разом привлекая внимание обоих присутствовавших.
Подработчик уже было открыл рот для брани, но, столкнувшись со свирепым выражением лица Цзянь Сина, тут же осекся: этот с виду явно не был добряком, того и гляди бандит какой из подворотни.
Пришлось подработчику сдать назад, выдав жалобно:
– Т-ты чего творишь! Стол сломаешь — сам возмещать будешь?
Хотя поначалу это звучало как грозный допрос, интонация быстро сошла на нет, и последние слова едва улавливались.
Подработчик наконец замолчал, и только что вспыхнувшее раздражение Цзянь Сина тут же погасло, однако аура мрачной свирепости по-прежнему вилась вокруг него тесною тенью, делая его похожим на грозного коллектора, пришедшего выбивать долги.
Цзянь Син бесстрастно бросил два слова:
– Расчет.
Подработчик и долговязый братец переглянулись: […]
Подработчик не удержался и усмехнулся.
На лице Цзянь Сина было отчетливо написано: я в крайне бешенстве.
Именно по этой причине Цзянь Син не любил разговаривать: его голос совершенно не вязался с внешностью.
Внешне он вовсе не походил на хорошего человека, и если бы кто-то назвал его страшным, это было бы еще комплиментом. В детстве с ним никто не хотел дружить, потому что все считали его рожу жуткой.
Не уродливой, а именно жуткой.
При этом от природы у Цзянь Сина был тоненький, почти детский голосок, и даже когда он ругался, это звучало так, будто он ластится или кокетничает — ноль вреда, зато людей неизменно смешило.
Многие, услышав его голос впервые, заливались смехом или принимались ехидно подшучивать. Именно такие взгляды Цзянь Син ненавидел больше всего, а потому предпочитал поменьше открывать рот.
– Раз расчет, так расчет. Чего несовершеннолетний такой злой-то ходит?
Цзянь Син был чертовски хорош собой, но при этом источал тяжелую ауру. Эта угрюмость придавала ему одинокий шарм властного генерального директора из разряда вам всем меня не понять.
Красавчиков любят все, так что подработчик быстро пробил чек и рассчитал Цзянь Сина. Тот уже собрался уходить, как подработчик снова затянул песню:
– Ты дотыкал уже? Не задерживай мне уход со смены.
– Совести у тебя хоть капля есть? Деньги такие грязные, неужто не мог перед тем как нести, помыть их?
– Напасть какая-то, честное слово.
– В какую эпоху живем, а все с монетами таскаются? Деревня.
Цзянь Син уже было собрался уйти, но та самая безымянная искра вновь взметнулась вверх жарким пламенем. Он резко развернулся, сдерживая гнев:
– А вы здесь случайно и не сжигаемые деньги принимаете?
Подработчик холодно бросил:
– Советую не совать нос куда не просят и не страдать фигней.
Договязый братец тоже обернулся к ним. Глаза у него были очень красивые, вот только лицо грязновато.
Ну и что с того? Даже чумазое лицо не могло скрыть его ослепительной природной красоты.
Цзянь Син ткнул пальцем в рекламный плакат на кассе:
– У вас ведь доставка есть, я правильно понял?
Там черным по белому было написано, что в пределах трех километров доставка бесплатная.
Подработчик не понял, к чему тот клонит.
Цзянь Син отсканировал QR-код для оплаты, и в ту же секунду в помещении раздался женский электронный голос: Поступление на счет в приложении Альпийская луна — три тысячи юаней.
Подработчик окончательно растерялся.
Цзянь Син написал на бумажке адрес и указал на стоявшие у него в руке бутыли с водой:
– Воду этого бренда. Сюда. Сто бутылей.
Подработчик быстро прикинул в уме и уловил подвох:
– Эта минералка стоит двадцать юаней за бутыль, за сто штук получается две тысячи, верно?
Цзянь Син перевел магазину три тысячи, за сто бутылей выходит две тысячи, а куда тогда делась оставшаяся тысяча?
Лицо подработчика мгновенно залилось краской, а взгляд стал смущенно-двусмысленным. Неужели...
Этот несовершеннолетний, выглядящий до ужаса грозно, а на деле такой милашка, положил на него глаз? И это ему чаевые?
Цзянь Син приподнял веки:
– Ой, перевел лишнего. Извините, палец сорвался, не туда нажал.
– Будьте добры, верните мне разницу.
– Монетами. Как раз отлично подойдет, у меня тут дефицит монет.
– Будете считать по одной, смотрите только в мутной воде не запутайтесь.
– Ты!..
– Прошу прощения, но такое деревенское быдло, как я, просто обожает расплачиваться монетками.
http://bllate.org/book/26362/3155780
Готово:
