Су Цань и Бай Миньжань прибыли в термальный комплекс первыми — Дайанна приехала туда уже за два дня до них.
Первое, что им предстояло сделать, — притвориться, будто они вовсе не знакомы.
Бай Миньжань смотрел на Су Цаня: юноша чуть приподнял уголки рта, явно пребывая в прекрасном настроении, и напевал какую-то незнакомую мелодию. Выдыхаемый им пар превращался в облачко и рассеивался у губ. Как ни посмотри, а на душе от него становилось легко и радостно. Раньше он и сам не мог бы объяснить, почему, получив сообщение от Су Цаня, немного помедлил, но всё же согласился. С тех пор как он осознал свою гомосексуальность, он делал всё возможное, чтобы никто из окружающих ничего не заметил и чтобы не завязывать с ними никаких двусмысленных отношений, однако Су Цань стал исключением.
Теперь же, глядя на Су Цаня, Бай Миньжань подумал, что, пожалуй, начинает всё понимать.
Когда Су Цань и Бай Миньжань прогулялись вокруг горы позади комплекса и вернулись ужинать, Су Цань наконец заметил, что приехал Су Цанчэнь.
Его глаза вспыхнули, но он тут же продолжил с невозмутимым видом жевать зажатую во рту креветку — разумеется, прямо в панцире.
Су Цанчэнь был человеком донельзя проницательным; зная, что Су Цань приехал заранее, он едва переступил порог, как тут же окинул всё вокруг взглядом. И мгновенно заметил сидевшего неподалеку родного брата, у которого весь рот был испачкан маслом. Что же до Бай Миньжаня, то тот сидел к нему спиной, так что Су Цанчэнь даже не понял, кто это, решив лишь, что перед ним какой-то новый знакомый Су Цаня.
Стоило Су Цанчэню подойти и остановиться прямо перед ним, как Су Цань изобразил на лице крайнее удивление:
— Ой, а ты как здесь оказался?
Су Цанчэнь едва не рассмеялся, увидев это насквозь фальшивое представление, но улыбка еще не успела подняться из глубины глаз, как он заметил, кто сидит напротив Су Цаня.
Некоторое время назад, заметив странности в поведении Су Цаня, он навел справки обо всех, кто находился в его окружении. Разумеется, этого человека он тоже знал — это был Бай Миньжань, университетский профессор Су Цаня.
Заметив, что на лице Су Цанчэня по-прежнему сохраняется прохладное и бесстрастное выражение, а во взгляде залегла темная глубина, Су Цань почему-то почувствовал, как сердце кольнуло. Испытав легкий укол совести, он торопливо проглотил еду, а затем с улыбкой произнес:
— Раз уж приехал, давай расслабься как следует. Это мой университетский профессор Бай Миньжань, а это мой старший брат.
Бай Миньжань, конечно же, тоже знал Су Цанчэня. Он изящно вытер руки, поднялся на ноги, чтобы поприветствовать его и пожать руку. Су Цанчэнь проявил не меньшую безупречность в манерах — по сравнению с Бай Миньжанем он, естественно, держался еще более безукоризненно.
— Раз уж у Сяо Цаня есть компания, я не стану вам мешать, — он перевел взгляд на Су Цаня: — Смотри не простудись.
Когда Су Цанчэнь ушел, Бай Миньжань многозначительно посмотрел на Су Цаня:
— И к чему была эта такая виноватая физиономия?
Су Цань поджал губы:
— Зрение у тебя ни к черту, с чего бы мне испытывать чувство вины?
Вид у него был совершенно невозмутимый, словно он действительно только что случайно встретил родного старшего брата. Однако во взгляде Бай Миньжаня, устремленном на него, мелькнуло движение. Очаровательный Су Цань был хорош сам по себе, но и такой Су Цань вызывал неизъяснимое умиление.
Мыслями Су Цань был целиком погружен в то, как продвигаются дела в соседнем дворике. Забравшись по самую макушку в воду, он навострил уши, совершенно забыв, что, переодеваясь, собирался как следует поплавать в горячем источнике и заодно закрутить роман с Бай Миньжанем.
Бай Миньжань не стал его разоблачать, лишь бесцеремонно блуждал взглядом по обнаженным плечам и шее Су Цаня. Надо же, с виду и не скажешь: стоило этому парню раздеться, как оказалось, что всё его тело покрыто рельефом тонких мышц — не бросающихся в глаза, но таящих в себе скрытую силу.
А между тем, чем дольше Су Цань прислушивался, тем сильнее хмурился: почему из соседнего дворика вообще не доносится ни звука?
Он ведь специально заказал два смежных номера, разделенных лишь тонкой деревянной перегородкой. Над двориками была крыша, но между верхом перегородки и крышей оставался зазор шириной примерно в человеческий рост. И полнейшая тишина…
Су Цань испугался. Вспомнив, что Су Цанчэнь может упасть в обморок, если просидит в горячей воде слишком долго, а также припомнив, что припасенный им для брата тайный сюрприз до сих пор лежит в его сумке, он заерзал на месте, теряя всякое спокойствие.
— Тебе нездоровится? — заметив, что Су Цань выглядит встревоженным, а кожа на его теле слегка покраснела неестественным образом, Бай Миньжань не удержался от вопроса.
— Да нет… — Су Цань опомнился и увидел, что Бай Миньжань сидит в воде, а его влажные пряди прилипли к щекам; та его привычная холодная отрешенность куда-то пропала, сменившись манящим, чувственным ореолом, отчего мысли молодого человека невольно начали путаться. Но стоило этому случиться, как он снова вспомнил про соседний дворик: почему это у него самого мысли путаются, а от родного братца нет ни звука?
http://bllate.org/book/26349/3154447
Готово:
