Спустя полдня Ло Чжэнь наконец обрел голос: — Это задание разве не было выполнено?
[Нет же, шкала выполнения задания заполнена на треть.] Система вытащила панель заданий, и действительно, в графе Первое задание с Принцессой-русалкой синяя полоска прогресса дошла только до трети.
— ...То есть мне сегодня вечером снова придется идти на реперный берег спасать человека? — Ло Чжэнь поклялся: если система скажет хоть одно да, он тут же бросит это дело и больше не станет ввязываться.
[Конечно нет, задание по спасению человека является разовым, после выполнения оно исчезает.] Система пояснила, что атрибуты у каждого задания разные: какие-то можно выполнить за один раз, а другие носят накопительный характер.
Вчера задание было выполнено в условиях, когда он совершенно не представлял, кто спит на его нижней койке, но сегодня Ло Чжэнь уже знал, что внизу спит Чу У. В темноте ему показалось, что у него слегка заболели колени.
[До конца времени выполнения задания осталось десять минут.]
Система бесстрастно поторопила его. Ло Чжэнь умыл лицо, сначала подошел к шкафу, достал вчерашнюю сяо, а затем, исполненный решимости и трагизма одинокого путника у реки Ишуй, похлопал Чу У по плечу.
Сегодня Чу У разбудить оказалось проще, чем вчера: едва он открыл глаза, как Ло Чжэнь, опережая его реакцию, выпалил: — Чу У, давай я спою тебе колыбельную.
Ло Чжэнь знал: согласно описанию в книге, родители Чу У были людьми искусства, поэтому он с малых лет рос в творческой атмосфере и подсознательно уважал чужие выступления, не перебивая других попусту. Ло Чжэнь как раз и хотел воспользоваться этим качеством, чтобы выполнить задание до того, как тот подаст голос.
Его догадка оправдалась: все те три минуты, что он играл, Чу У сидел и молча смотрел на него, и лишь когда звуки музыки стихли, Чу У спросил: — Ты... почему ты запел мне?
Чу У только что проснулся, и его слова звучали с сильным носовым оттенком. Ло Чжэнь не мог понять, рассердился ли он, поэтому оставалось лишь попытаться выдать заранее придуманную причину: — Разве ты не мог уснуть?
Ты не можешь уснуть, я пою тебе колыбельную — какая идеальная причина! Так что, великий мастер, больше не расспрашивай меня!
— Я...
Чу У еще не успел договорить, как спавший на противоположной койке с храпом, похожим на поросячий, Чжоу Юнъань неизвестно когда проснулся и вставил слово: — Ло Чжэнь, ты просто ангел! Брат Чу с тех пор, как начал участвовать в шоу, еще ни разу толком не выспался. Оргкомитет премии Самый лучший сосед по комнате просто обязан вручить ее тебе.
Чу У не хотел обращать внимание на Чжоу Юнъаня. Он смотрел на Ло Чжэня, собираясь спросить, зачем тому понадобилось убегать среди ночи, но не успел произнести и слова, как его снова прервали.
На сей раз это был разбуженный шумом Вэнь Чжоу: — Чжоу Юнъань, ты с ума сошел? Среди ночи не спишь и орёшь на всю ивановскую.
Чжоу Юнъань извечно с ним не ладил, так что отвечать ему он даже не стал: злобно зыркнув на Вэнь Чжоу, он отвернулся, закрыл глаза и снова заснул.
Вэнь Чжоу тихо выругался пару раз, и в прежде шумевшем общежитии наконец воцарилась тишина. Чу У так и не задал свой вопрос, потому что Ло Чжэнь воспользовался паузой в их перепалке и шмыгнул обратно на кровать.
Ранним утром следующего дня Ло Чжэнь с тяжелыми глазами и зевая затащил тапочки в туалет. Ему нужно было до пробуждения остальных избавиться от налипшей на обувь грязи, иначе потом придется долго и неубедительно оправдываться, если кто-нибудь ее заметит.
Но реальность всегда шла наперекор ожиданиям: едва он достал щетку, открутил кран и приготовился оттирать грязь, как позади него раздался внезапный голос: — Ты что делаешь?
Ло Чжэнь вздрогнул от неожиданности, резко обернулся и увидел, что Чу У с бесстрастным лицом прислонился к косяку двери и в упор смотрит на... обувь в его руках.
— Обувь чищу.
— Зачем ты вчера вечером куда-то уходил?
— Вчера не мог уснуть, выходил побегать. Ло Чжэнь мысленно возблагодарил судьбу за то, что прошлой ночью перелез через забор и пробежал мимо легкоатлетического стадиона лагеря: на подошве как раз осталось немало травинок, иначе объясняться и впрямь было бы тяжело.
Чу У, судя по всему, не стал особо сомневаться и лишь спросил: — Тоже не мог уснуть?
— Ага, побегал немного и только потом заснул. Чем больше скажешь, тем больше оплошаешь, поэтому, чтобы не оставлять лазеек для подозрений, Ло Чжэнь поспешно схватил щетку и принялся усердно тереть кроссовки, прекратив всякий разговор с Чу У.
А за его спиной взгляд Чу У стал каким-то сложным.
Во время приема пищи Чжоу Юнъань заметил, что Чу У ведет себя странно: то и дело во время еды уставится куда-то в одну точку и начнет зависать.
— Что такое, брат Чу?
Чу У несколько секунд всматривался в Чжоу Юнъаня, а потом спросил: — Скажи, если... у человека нет еды даже для самого себя, но он всё равно переживает, сыт ли ты, и даже отдает тебе свою порцию — как думаешь, почему?
— Боится, что ты останешься голодным, очевидно же, — небрежно бросил Чжоу Юнъань.
— А почему ему бояться, что ты останешься голодным?
— Нравишься ты ему, — подумал про себя Чжоу Юнъань: эка невидаль! Будь у Чу У пустой желудок, он бы, даже оставшись голодным сам, непременно отделил бы ему половину своего парового маньтоу.
Нравишься?
Неужели всё так?
Чу У кончиком палочек для еды потыкал кашу на дне пиалы и впервые подумал, что в словах этого несерьезного Чжоу Юнъаня есть доля здравого смысла. Выражение его лица по-прежнему оставалось невозмутимым и равнодушным, однако уши, скрытые под прядями волос, постепенно покраснели.
Чжоу Юнъань еще не знал, что его впервые за долгое время удостоили похвалы со стороны Чу У. Проглотив кусок вареника, он принялся озираться по сторонам: — Сдается мне, почему это сегодня Чжао Яо не пришел завтракать вместе с нами?
Хотя Чжао Юнъань и Чжао Яо жили в разных комнатах, они были из одной компании и познакомились еще до прибытия в тренировочный лагерь, так что их связывали очень хорошие отношения.
Вообще-то отношения между общежитиями были далеко не самыми теплыми — взять хотя бы тех же Чжоу Юнъаня и Вэнь Чжоу, которые терпеть друг друга не могли уже давным-давно, и лишь помня о том, что они всё еще находятся под прицелом камер проекта, не позволяли конфликту зайти слишком далеко.
А тот самый Чжао Яо, о котором он только что вспомнил, сейчас сидел вместе с Ло Чжэнем и изучал партитуру. В плане вокала Чжао Яо уступал даже Чжоу Юнъаню, а поскольку соревнование было уже на носу, ему оставалось лишь форсировать тренировки. И Лэ подсказал ему, что в этом деле можно обратиться за советом к Ло Чжэню, чей метод обучения в конце концов подходил новичкам гораздо лучше.
Ло Чжэнь тоже переживал из-за грядущего состязания, поэтому спозаранку, выпив чашку каши с молоком, поспешил в тренировочный зал и вместе с Чжао Яо приступил к занятиям.
Вскоре подтянулись и Чу У с остальными. Поскольку собрались еще не все, каждый начал самостоятельную разминку.
Чжоу Юнъань посмотрел на Ло Чжэня и поинтересовался: — У тебя сегодня круги под глазами какие-то темные. Плохо спал ночью?
Ло Чжэнь глянул на него, ничего не ответил и мысленно фыркнул: попробовал бы ты посреди ночи перемахнуть через забор, добежать до речки, чтобы спасти человека, да еще и колыбельную ему спеть — посмотрим, удалось бы тебе выспаться.
Спустя некоторое время Чу У поднял запястье, взглянул на часы, и в его тоне промелькнуло раздражение: — Почему Тань Юй до сих пор не пришел? Его уже целых двадцать минут ждут, а от него ни слуху ни духу.
В этот момент в дверь тренировочного зала внезапно постучали, и вошел участник в форме класса Б: — Пришли наставники, нужно спускаться на общее собрание.
Судьями участников на выступлениях являлись наставники каждого класса. Все они много лет назад дебютировали на сцене, обладали огромной популярностью и богатым сценическим опытом. Накануне официального старта соревнований они неизменно появлялись в лагере, чтобы помочь своим подопечным отработать мизансцены и провести генеральную репетицию.
Ло Чжэнь вместе с остальными направился в большой зал, но, добравшись туда, обнаружил на сцене всего трех наставников.
Убедившись, что все в сборе, Чжэн Сянъи, самый старший из наставников, взял слово: — Все успокаиваемся, завтра уже четвертый тур соревнований, и сегодня мы приступаем к генеральной репетиции и отработке перемещений на сцене. Однако преподаватель класса Б Юань Цзысинь по состоянию здоровья была госпитализирована. Она попросила одну из своих знакомых прийти нам на помощь, но эта наставница сможет прибыть только сегодня во второй половине дня, поэтому ребята из класса Б занимаются самостоятельно всё сегодняшнее утро.
По правде говоря, в этом шоу куда больше полагались на собственные усилия участников, чем на помощь наставников. В конце концов, времени на подготовку было мало, и преподаватели не могли сильно выручить.
Поэтому после слов Чжэн Сянъи ученики класса Б не выразили особого недовольства. Состязания стартовали завтра в восемь вечера, и пока сегодня удастся завершить прогон и сценическую расстановку, никаких проблем не возникнет.
И лишь Вэнь Чжоу выглядел так, будто был крайне недоволен, и продолжал без устали что-то бурчать себе под нос.
— У таких людей, как он, ни популярности толком нет, ни собственных способностей, вот они и перекладывают всю надежду на плечи наставников, — тихо шепнул Ло Чжэню Чжао Яо, который тоже числился в классе Б.
На самом деле, если не считать парочки звезд из класса А, чья популярность неизменно держалась на недосягаемой высоте, нервы у всех остальных были на пределе. Количество мест для дебюта строго ограничено, и ты понятия не имеешь, в какой момент вылетишь из проекта — не исключено, что после следующего тура твое имя перечеркнут крестом.
Впрочем, жалобы Вэнь Чжоу продолжались недолго: вокруг крутилось немало операторов с камерами, и стоило оплошать — какое-нибудь неловкое движение легко могли смонтировать в выпуск, а стоило потерять бдительность, как популярность мгновенно покатилась бы вниз.
Все голоса участников отдавались зрителями и фанатами, поэтому ключевым моментом оставалось ухватить каждую возможность покрасоваться перед объективом и привлечь как можно больше поклонников.
Ло Чжэнь продолжил с блокнотом в руках пробираться в угол, чтобы возобновить тренировку.
Теперь, когда все классы объединились в одном пространстве, вокруг стоял невообразимый шум. Но стоило Ло Чжэню вставить в уши наушники с аудиодорожкой, выданной преподавателем по вокалу, и снова и снова запевать вслед за мелодией, как весь внешний шум разом отсекался.
Пока остальные участники неизменно поддавались всеобщему хаосу, парень в белых одеждах, прислонившись спиной к стене, сосредоточенно глядел на нотную тетрадь и тихо напевал. Эта картина — словно отрешенная от всего мира — не преминула привлечь внимание операторских камер.
В полдень Чжао Яо позвал Ло Чжэня пообедать вместе. Поскольку они оказались в одной команде и в одном классе, за последнее время они сблизились куда сильнее, чем в самом начале.
По прибытии в столовую они вновь столкнулись с той самой тетушкой-раздатчицей, которая с подносом в руках поинтересовалась: — Молодой человек, что будешь брать?
— Мне сэндвич и салат, спасибо.
— Беречь горло, конечно, важно, но голодать тоже нельзя. Ло Чжэнь последние пару дней питался исключительно легкой пищей, и среди толпы жадно заглатывающих еду растущих парней работница столовой его давно запомнила.
Ло Чжэнь, чей желудок уже давно требовал мяса: — Ничего страшного, тетя, я совсем не голоден.
В нынешний обеденный перерыв никто не вернулся в общежитие отдыхать — напротив, все остались в репетиционных классах. Давление перед состязанием росло с каждым часом, и каждый смертельно боялся отстать хоть на шаг.
Однако тренировка Ло Чжэня и остальных подошла к концу куда раньше обычного, потому что в класс явился заменяющий преподаватель класса Б.
Ло Чжэнь с Чжао Яо вошли в аудиторию одними из последних, но едва переступили порог, как услышали волну изумленных вздохов. Лишь оказавшись внутри и взглянув на человека у доски, Ло Чжэнь наконец понял, почему все вокруг так поразились.
http://bllate.org/book/26342/3153845
Готово:
